Безысходность

***

***

Писк приборов, лязг железа, звуки вентиляции и тишина, которая отдаётся звоном в ушах. Сколько времени прошло в этой давящей атмосфере? А кто знает? Он уже давно сбился со счёта и даже не хочет пытаться узнать. Разве в этом есть смысл? Даже лежать пластом на кровати и пялить в потолок и то полезней будет. Впрочем, он этим и занимается. Лололошка уже устал от этой напряженного молчания, будто он за стеклянной стеной, будто он один во всей вселенной и ничего кроме пищания приборов не существует. Его ведь должны были уже найти! Его друзья... Они ведь ищут его? А если нет и он до конца своей никчёмной жизни проведёт в этой железной тюрьме? Слишком обезнадёживающе. Ему бы отвлечься от таких мыслей, только вот сил нет даже встать. Джон. Как он там? Ему наверное тоже тяжело. Почему-то его галлюцинация стала появлятся реже. Хотя должно быть наоборот. Разве он не должен ему помогать не сойти с ума?  Лололошка поднялся с кровати, садясь на твёрдый матрас и огляделся вокруг. Всё также… Отвратительно.  Неожиданно будто по щёлчку пальца в воздухе начал вырисовываться силуэт. Сначала размытые очертания, а потом уже четкие линии и до боли в груди знакомый оранжевый шарфик. Человек оглянулся, заметив своего «брата», он полностью повернулся лицом к нему. – Неужели решил почтить меня своим визитом? – опередил своего клона Лололошка. Он впервые за долгое время выдавил что-то похожее на кривую улыбку. Джон ухмыльнулся, садясь на холодный металлический пол. Он указал рукой на место рядом перед ним, приглашая своего альтер-эго сесть. – Чувствую дела у тебя не очень, – несуществующий (на данный момент) Джон скользил взглядом по самому Лололошке, будто сканируя. – Бинго! Как ты догадался, мой дорогой Джон? – Не поясничай. Я вообще-то хочу помочь своей жалкой копии, – всё-таки он в своём репертуаре.  – Даже галлюцинация пытается мне помочь, а твоя оригинальная существующая версия пытается что-то сделать? – резко ответил Ло, замечая как ухмылка с лица Джона потихоньку сползла. – Мне откуда знать? – Джон скрестил руки на груди. Тон его голоса сменился на какой-то другой. Едва заметная обида проскользнула в нём. – Ну? И зачем ты явился? – спустя пару секунд тишины спросил голубой. В это время он успел притянуть колени к груди, сменив позу на более свободную. – Тебе не кажется, что тебе пора прийти в себя и выбираться своими силами? Ты же уже достаточно взрослый, чтобы справиться со всем самим. – Разве сейчас это имеет значение? – опустошенно проговорил Лололошка. Он стал покачиваться вперёд-назад, обхватив руками колени. – Конечно важно! – воскликнул тот, всплеснув руками, – Ты мне ещё нужен вообще-то, – Джон демонстративно закатил глаза, будто говорил о чём-то очевидном. Он скрестил руки на груди, уставившись на Ло. Джон ещё долго и пристально смотрел на собеседника (который сейчас сидит еле живой). Его кожа была бледная, уже приобретала слегка желтоватый нездоровый оттенок. И только когда Джон пригляделся более внимательней он заметил, что руки Лололошки слегка дрожат, как и он сам. Искусанные почти в мясо губы скривились в что-то отдалённо похожее на улыбку, но в ней было что-то жуткое. Раньше она хоть была редкой и слабой, но живой и лучезарной, а сейчас... Сейчас она изнуряющая, гнетущая. Глаза, в которых раньше присутствовала внушающая мотивация и стремление к чему-то большему, сейчас были стеклянными и неживыми, в них полностью погас тот лучик надежды, который раньше заряжал и мотивировал Джона. А сейчас они были другими, совершенно противоположными тем. Это было больно осознавать. Лололошка смотрел в пол, покачиваясь вперёд-назад, было сложно предположить о чём он сейчас думает и какие мысли у него сейчас в голове. – Зачем ты приходишь ко мне? – после продолжительной тишины чужой голос казался надломленным и незнакомым.  – Потому что ты придурок, который уже сдался даже не попытавшись что-то сделать. Ты ведь уже взрослый, а ведёшь себя как ребёнок. Соберись уже, – хоть это и было прямолинейно, зато честно. Его уже раздражало поведение двойника. Разве можно просто так взять и сдасться без попыток выиграть? – Ты не знаешь, что я сейчас чувствую. Тебя нет, я выдумал тебя и всё, что ты сейчас сказал практически не имеет смысла, – лёгкая улыбка появилась на лице Лололошки. Его необычно спокойное лицо, было напрягающим, будто он говорил о чём-то повседневном, хотя это было определённо не так. – Ты... Ты серьёзно?! – Джон не успел договорить. Лололошка просто встал, слегка пошатываясь, пошёл в даль по коридору своего бункера, который так его раньше раздражал. Он даже не оглянулся.

***

Пищание приборов, звук вентеляции, запах металла. Лололошка стоял в помещении, которое должно было быть предназначенно для кухни. После разговора с Джоном прошло... А кто знает? Но «гений» давно не появлялся или ему просто так кажется. Ну, это уже не имеет значения. Глаза Лололошки были направлены на блестящий предмет в его руке. Нож выглядел острым.  Мир вокруг сузился до одной маленькой точки. Сейчас существует только он и нож в его руке. Все звуки, которые так бесили стали отдалёнными, будто записаны на плохой диктофон в старом телефоне. Что Лололошка чувствует в этот момент? Ничего. Странное ледяное спокойствие накрыло его с ног до головы. Ло молча снял шарф, аккуратно сложив вчетверо. Он положил его на кухонную гарнутуру, проведя ладонью по нему, разглядив редкие складки. Это было так лёгко, но и одновременно так тяжело. Всё его нутро кричало, что не нужно. Не нужно этого делать, что он совершает самую большую и ужасную ошибку в своей длинной жизни. Его ждут. Но руки делают всё сами. Лезвие само упёрлось в его руку, будто невидимый призрак его тащил к началу вены, виднеющиеся через уже тонкую кожу. В голове быстро мелькали сгустки мыслей, обрывки воспоминаний, которые растворялись в сознании. Лололошка почувствовал, как тяжесть и острота ножа проникли внутрь, отзываясь холодком в крови. Короткий импульс резкой и испепеляющей боли или это был животный страх… Это неважно. Всё сменилось нарастающим гулом в ушах. Неожиданно вес всех проблем и переживаний спали с души и плеч огромным камнем. Лололошка будто покинул свою оболочку, будто от третьего лица видел, как его тело падает на пол, как вокруг него растекается кровавая лужа крови. Неожиданно стало так просто. Так умиротворённо.  Внезапно наступила долгожданная тишина. Тень накрыла его сознание, погружая в бесконечную вязкую и затягивающую тьму.

***

Жизнь – это такой способ существования в моменте которого ты познаешь себя и мир вокруг. Внутренний смысл, который человек создаёт сам без чьей-либо помощи. Во время того, пока мы живём мы находим себе какую-то важность и ценность. А ценность имеет не точка в конце предложения, а те слова, которые были написаны до неё. Самоубийство – это выход в дверь, это исчезновение самой комнаты, в которой ты находился. Предел прочности существует у всех, в том числе у человеческой души. Для разных людей этот поступок кажется слабым и ничтожным. Ведь ты сдался, не дойдя до финала. Ты отказался от права жить дальше и увидеть завтрашний день, который мог бы быть другим. Ты мог бы изменить, но выбрал совершенно другое. Хотя ведь преодоление инстинкта самосохранения, принять неизвестность смерти, требует сильнейшего, пусть и искаженного в человеческом понятии, усилия. Так какой это поступок по твоему мнению?