заброшка

Илья и Руслан обожали заброшки. Руслан — ради острых ощущений: ему мерещилась то тень, то шаги, он искренне верил, что «вызывает нечесть». Илья же не боялся ни призраков, ни чертей. Он боялся живых: наркоманов с иглой или бомжей с ножом в темном углу. Поэтому и таскался за другом — прикрывать спину. В очередном заброшенном ДК Руслан замер: — Слышишь? Оно здесь. Из пролома пахло мочой и прелыми тряпками. Илья включил фонарик. В углу кто-то заворочался, звякнула бутылка. — Оно шевелится, — прошептал Руслан, делая шаг вперед. Илья молча схватил его за капюшон и дернул назад. Металлический лязг — мимо уха просвистел обрезок трубы. Мимо них, матерясь спросонья, прошагал мужик с мутными глазами, волоча за собой цепь. Руслан побледнел: — Это был… демон? — Бомж, — устало сказал Илья. — Самый агрессивный вид нечести. Он развернул друга к выходу и добавил: — В следующий раз хоть призрака зови. Живые меня бесят. Они вышли на разбитую улицу. Смеркалось. Илья шёл хмурый, засунув руки в карманы, и смотрел себе под ноги. Руслан крутил головой по сторонам, но потом перевёл взгляд на друга и резко остановился. Илья сделал ещё два шага, почуял неладное, повернулся: — Чего? — Илья, — голос у Руслана стал тягучим и непривычно серьёзным. — Заебал ты. Илья вскинул бровь. — Ты ходишь как туча грозовая, брови на лоб натянул и молчишь. Всё настроение портишь! — Руслан ткнул в его сторону пальцем. — Вечно недовольный, вечно ворчишь под нос. Ну пошли на заброшку — ну пошли. Ну я поверил в демона — ну и что? — В демона, — глухо повторил Илья. Глаза у него потемнели. — Ага! — не унимался Руслан. — А ты сразу: «бомж, бомж». И теперь идёшь, пыхтишь, будто я тебя на стройку бетон мешать заставил. Илья выдохнул, посмотрел на начинающие зажигаться фонари, потом снова на друга. — А ты, — сказал он тихо, но так, что Руслан невольно притих, — вечно в разную херню ввязываешься. А потом — блин, Илья, приди. Блин, Илья, помоги. Блин, Илья, а как мне домой уехать? Блин, Илья, а скинь денег. Руслан открыл рот, закрыл. — Я тебе что, — добавил Илья, — нанимался нянькой к искателю приключений на свою голову? Повисла пауза. Где-то вдалеке лаяла собака. Руслан шмыгнул носом, и вдруг уголки его губ поползли вверх. — Ну нянькой, — сказал он почти ласково. — Зато с тобой не страшно. Даже бомжи не страшны. Илья отвернулся, но Руслан успел заметить, что друг всё-таки чуть заметно улыбнулся краешком рта. — Пошли уже, призрак недоделанный, — буркнул Илья и зашагал вперёд, автоматически оставляя Руслана со стороны дороги — подальше от проезжей части. Руслан улыбнулся шире и потрусил следом. Они подходили к дому Ильи. У подъезда горела тусклая лампа, двор был пуст, только где-то на втором этаже орал телевизор. Илья уже потянулся к домофону, как за спиной раздалось знакомое: — Иль… — Нет, — не оборачиваясь, сказал Илья. — Ты даже не знаешь, что я хочу сказать! — Знаю. Проводить тебя до твоего подъезда. Через полтора квартала. При том что тебе девятнадцать лет. Руслан сделал обиженное лицо, но Илья его не видел, поэтому Руслан зашёл спереди и посмотрел в глаза. У него уже дрожали уголки губ — не то от страха, не то от привычки давить на жалость. — Ну Иль, там темно. И фонари мигают. И эти кусты… Я на прошлой неделе видео видел, там из кустов человек вылез с ножом. — Руслан, ты час назад бомжа демоном назвал, — устало сказал Илья. — Ты вообще боишься того, чего нет, а реальную опасность не замечаешь. — А вот и замечаю! — вдруг вспылил Руслан. — Поэтому и прошу проводить! Ты же всё равно мой должник, между прочим. Помнишь, как я тебе помог с… — Что? — перебил Илья. — С чем ты мне помог? С тем, как ты меня в ту заброшку затащил, где я рёбра ушиб? Или с тем, как ты мою куртку порвал об арматуру? Или с тем, как ты… — Да пошёл ты! — неожиданно зло бросил Руслан. — Всегда ты так! Всегда ты правый, всегда я дурак, всегда я тебе должен, а ты мне — нет. Ты вообще замечал, что я есть? Что я живой человек, а не твой придаток?! Илья опешил на секунду, но быстро пришёл в себя. Его голос стал тише и холоднее: — Живой человек, который в девятнадцать лет боится пройти полтора квартала один? Который вечно зовёт меня, как мамочку? Ты вообще пробовал сам что-то решать? — А ты пробовал быть нормальным другом, а не надзирателем?! — заорал Руслан так, что в соседнем доме залаяла собака. — Ты всё мне выговариваешь, ты вечно недоволен, ты даже спасибо ни разу не сказал за то, что я тебя вообще зову! — Спасибо за что?! — Илья повысил голос впервые. — За то, что ты меня каждый раз в говно втягиваешь?! — А ты не ходи! — Руслан ткнул его в грудь пальцем. — Не ходи со мной, не будь моей нянькой, не ной потом! Сиди дома, будь один, ты же и так всегда один! — Может, потому что меня бесят такие, как ты?! — Илья уже почти кричал, его лицо пошло красными пятнами. — Вечные дети, которым всё подай, всё объясни, всё проводи, всё реши! — А может, ты просто эгоист бездушный! — выкрикнул Руслан. — А может, ты просто идиот, который своими капризами доведёт до того, что однажды я реально не приду! — рявкнул Илья. Повисла тишина. Где-то наверху хлопнула форточка. Руслан смотрел на Илью широко раскрытыми глазами — в них плескалась настоящая обида, почти боль. — Не приду? — тихо переспросил он. — Ну и не надо. Вообще не звони мне больше. Никогда. Он резко развернулся и зашагал прочь — быстрыми, злыми шагами, в темноту двора. Илья остался стоять у подъезда, сжимая и разжимая кулаки. — Руслан! — крикнул он через пару секунд. — Руслан, стой! Но тот не обернулся. Только ускорил шаг и свернул за угол, скрывшись в черноте между фонарями. Илья выругался сквозь зубы, ударил кулаком по косяку и остался стоять на холодном ветру, глядя в ту сторону, куда исчез друг. На следующий день Илья листал ленту, когда между мемов про работу и рекламой доставки мелькнуло знакомое лицо. Он замер. Руслан стоял на фоне ржавых труб, задрав голову к пробитой крыше. На нём была та самая дурацкая серая худи, которую Илья вечно дёргал, чтобы Руслан надел шапку. Рядом, облокотившись на балку, улыбался Максим. Илья стиснул телефон так, что захрустел чехол. Максим. Этот вечно идеальный, с правильной стрижкой и наглой ухмылкой. Тот, кто в прошлый раз сказал про Руслана «милый, но туповат». Тот, с кем Илья принципиально не здоровался. Тот, кому Илья завидовал молча, глубоко, не признаваясь даже себе. На следующем фото Руслан смеялся, запрокинув голову, а Максим держал его за локоть — якобы помогая перелезть через трубу. На третьем — они стояли на крыше, и чья-то тень падала на Руслана так, что казалось, будто Максим его обнимает. «Ну и ладно, — подумал Илья и тут же понял, что это неправда. — Пусть идёт к своему Максиму. Мне же легче». Он захлопнул приложение, кинул телефон на стол и уставился в потолок. Но перед глазами всё равно стояла серая худи, знакомый разрез глаз и чужая рука на локте. — Да иди ты в жопу, — сказал он вслух пустой комнате. — И ты, и Максим твой. Он не хотел признавать это. Но внутри всё скрутило так, будто он сам наглотался ржавых гвоздей. Это была ревность. Самая глупая, самая отвратительная, какая только бывает. Потому что Руслан ему никто. Просто друг. Который теперь лазает по заброшкам с кем-то другим. А Илья сидит дома и смотрит в потолок. Вечером он написал сообщение. Стереть. Написать. Стереть. В итоге отправил только: «С кем ты на заброшку ходил?» Руслан прочитал через две минуты. Ответил через два часа. «Не твоё дело. Ты же сказал, что не придёшь». Илья зажмурился. Похоже, у Максима была не только наглая ухмылка, но и запасной фонарик. Прошла неделя. Семь дней, похожих друг на друга, как серые бетонные плиты. Илья и Руслан пару раз пересекались в утренней кофейне — один брал американо и уходил, не поднимая глаз, другой мял в руках стаканчик с капучино и смотрел в окно. Ни слова. Ни кивка. Только тяжелая тишина и запах кофе. По вечерам Илья видел его из окна автобуса — Руслан стоял на остановке, в наушниках, смотрел в телефон. Илья отворачивался. В пятницу он уснул под сериал, выключив звук на телефоне. Было около двух ночи, когда вибрация вырвала его из сна. Неизвестный номер. Илья сбросил. Через минуту снова звонок. Тот же номер. Сбросил. Третий раз. Сбросил, уже злясь. Четвертый. Он ответил, готовый послать куда подальше назойливого оператора или пьяного друга. — Слушай, ты, твою мать… — Илья… — Голос был тихим, дрожащим, чужим. Но он узнал его сразу. Сердце пропустило удар. — Илья, прошу… это Руслан. Илья сел на кровати. Сон как рукой сняло. — Я на химической лаборатории… — Руслан говорил шёпотом, прерывисто, с каким-то всхлипом. — Забери меня… Умоляю… Или полицию вызови. Пожалуйста. Мне страшно. — Руслан, ты где? Какая лаборатория? — Илья уже натягивал джинсы одной рукой, зажав телефон плечом. — За старой ТЭЦ. Мы с Максимом пошли… фотки сделать. Услышали звуки. Максим пошёл проверить, думал, кот. А потом выбежал… кричал «беги». Я думал, шутит… В трубке что-то грохнуло. Руслан всхлипнул громче. — А потом… — его голос сорвался. — Потом я услышал удар. И он замолчал. Илья, там кто-то есть. Они… я не знаю, сколько их. Я сижу за какой-то бочкой, у них фонарики… Илья замер, натягивая кроссовок. Кровь стучала в висках. — Не двигайся, — сказал он тихо, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем было на самом деле. — Я еду. — Пожалуйста, быстрее, — прошептал Руслан. А потом в динамике раздался другой звук. Грубый, низкий голос, усиленный эхом пустого цеха: — Пацан, выходи сам. Обыщем — хуже будет. Руслан часто и мелко задышал в трубку. — Илья… — прошептал он. — Илья, я боюсь. Они нашли Максима? Что с Максимом? Я не знаю, куда бежать, здесь везде… о Боже, они идут сюда… — Руслан, заткнись и сиди тихо, — сквозь зубы сказал Илья, выбегая из подъезда. Холодный ночной воздух ударил в лицо. — Я звоню в полицию. Не вырубай телефон. Я найду тебя. — Илья… — Голос Руслана стал совсем тонким, детским. — Илья, я люблю тебя. Ты только… ты только приезжай. Прости меня за всё. Я дурак. Я… Связь захрипела. Что-то заглушило его голос — то ли шаги, то ли шум ветра в разбитых окнах. А потом трубка замолчала. — Руслан! — заорал Илья в телефон. — Руслан! Тишина. Короткие гудки. Илья набрал 112 дрожащими пальцами, одновременно врываясь в машину. Он не помнил, как завел двигатель. Как вылетел на трассу. Как голосом, которого сам не узнавал, кричал в трубку адрес и требовал высылать всех, кто есть. Он помнил только одно: Руслан там. Один. Или не один. С кем-то, кто сбил Максима. И у кого теперь фонарики рыскают по стенам заброшенной лаборатории. Стрелка спидометра перевалила за сотню. Илья вцепился в руль так, что побелели костяшки. «Только живи, — думал он, не видя дороги перед собой. — Только живи, придурок. Я тебе сам прибью. Потом. Когда вытащу». Илья влетел на территорию бывшей химлаборатории, даже не заглушив двигатель. Фары выхватили ржавые ворота, разбитые окна, горы какого-то хлама. Он выскочил из машины, не закрыв дверь, и побежал внутрь. Это было ошибкой. Внутри пахло сыростью, мазутом и чем-то сладковато-химическим. Илья включил фонарик на телефоне, луч заметался по стенам — трубы, битое стекло, ржавые бочки. Он не смотрел под ноги, он вслушивался в тишину. — Руслан! — крикнул он. Голос ударился о стены и рассыпался эхом. — Руслан, это я! В ответ — ни звука. Только где-то капала вода. А потом сзади скрипнул гравий. Илья обернулся. Три тени метнулись за колонну. Мелькнул луч фонарика — чужой, мощный, направленный ему в лицо. — О, — сказал кто-то хрипло. — Ещё один. Илья рванул назад, к выходу, не разбирая дороги. За спиной загремели шаги, кто-то матюгнулся, ударившись о трубу. Илья вылетел на улицу, чуть не упав на разбитом асфальте, и увидел мигающие синие огни. Патруль. Он побежал навстречу, размахивая руками, как сумасшедший. Машина резко затормозила, из неё выскочили двое в бронежилетах, схватили его, заломили руки и затолкали внутрь. — Сиди и не рыпайся! — рявкнул один. — Там мой друг! — заорал Илья, пытаясь вылезти обратно. — Трое, с ножами, в масках, я видел! Его прижали к сиденью, хлопнули дверцей. Из подъехавшей следом машины высыпали ещё полицейские, с автоматами. Кто-то командовал, кто-то бежал к зданию. Илья бился в стекло, но его держали. Прошло, наверное, пять минут. А может, час. Он не знал. Он смотрел в окно и не дышал. А потом из проёма ворот вывели троих. У них на головах были маски клоунов — дешёвые, страшные, с нарисованными улыбками. У одного в руке болтался пистолет, у другого — длинный нож, у третьего — что-то вроде кастета и связка проводов. Их уложили лицом в асфальт, защелкнули наручники. Илья выдохнул. Но не до конца. Следом из здания вышли двое полицейских, поддерживая под руки Руслана. Тот был бледнее мела, весь в пыли и какой-то ржавчине, но, кажется, целый. Руки тряслись. Глаза смотрели в одну точку. А потом вынесли Максима. На руках. Его лицо было серым, футболка на плече пропиталась тёмным — кровь, много крови. Медики уже бежали навстречу, разворачивали носилки, что-то кричали. Илья не смотрел на Максима. Он рванул дверь полицейской машины с такой силой, что она едва не отлетела. Его не остановили. Он уже бежал. Руслан стоял, шатаясь, и, кажется, не понимал, где находится. А потом увидел Илью. Губы его дрогнули, глаза наполнились слезами, но он не успел ничего сказать — Илья просто налетел на него, сгрёб в охапку, прижал так сильно, что Руслан охнул. — Ты… ты дурак, — выдохнул Илья в его спутанные волосы. — Ты идиот. Ты придурок конченый. Ты… Он не мог говорить. Он целовал его лицо — куда попадало: в лоб, в щёки, в мокрые от слёз глаза, в дрожащие губы, снова в лоб. Руки тряслись. Он прижимал Руслана к себе, боясь выпустить, боясь, что тот исчезнет, как исчезал в трубке. — Прости, — бормотал Илья, и голос его ломался. — Прости меня, дурака. Прости. Я не должен был… я не должен был тебя отпускать. Я не должен был молчать неделю. Я… Руслан молчал. Он только всхлипывал и вцеплялся в куртку Ильи так, будто от этого зависела его жизнь. Его колотила крупная дрожь. — Я люблю тебя, — вдруг сказал Илья тихо, прямо в ухо. — Слышишь? Я люблю тебя. И если ты ещё раз пойдёшь на заброшку без меня, я убью тебя сам. Понял? Руслан поднял на него мокрое, испуганное лицо и вдруг улыбнулся — слабо, жалко, но всё же улыбнулся. — Понял, — прошептал он. — Только не отпускай. — Не отпущу, — сказал Илья и поцеловал его в макушку. Рядом суетились полицейские, кто-то заклеивал место происшествия лентой, медики увозили Максима с включённой сиреной. А они стояли посреди этого хаоса, обнявшись, и не замечали никого. — Поехали домой, — сказал Илья. — Ко мне. Я не отпущу тебя сегодня. Руслан кивнул, уткнулся носом ему в плечо и выдохнул — впервые за эту ночь.