Сигаретка без кнопки

Руслан сильнее натягивает капюшон и поправляет скатившуюся по плечу лямку рюкзака. Очередной рабочий день закончен, значит его ждет умиротворенный вечер самокопания в общаге, пока в соседней комнате сношаются студенты. Странно теперь негативить из-за этого, ведь раньше Тушенцов был точно таким же, каких-то пару лет назад. Счастливым, беззаботным, повстречав человека, с которым завязались первые отношения, смазанные поцелуи в коридорах, подаренная пачка «рафаэлок», которая была растянута на месяц. Студенческая бедность, романтизация холода, утренние пары. Как так вышло, что Руслан скатился до почетного звания «мальчик по вызову», «плутовка» и все в этом духе? Отец, единственный кто обеспечивал его хоть какими-то копейками и этими унылыми стенами в общаге - скончался. Вместе с этим, на Тушенцова младшего легли и кредиты. Ладно бы, просто звонки с банков. Но пришли парни по серьезнее, подставляя острое лезвие ножа к хрупкой шее.  Отношения разрушились, зрачки расширились, ценности поменялись. Теперь Руслан думал не о том, как успешно сдать сессию, а как бы сосед не растрепал всему университету о стертой коже на коленях и поздних визитах зрелых лиц. К сожалению блядушник, в котором работает Тушенцов, обеспечивает лишь частичную конфиденциальность. Самые смелые и отчаянные находят. Удивляются. Иногда угрожают. Но тут уже выступает рыжий паренек, с крепким телосложением и твердым взглядом. Разговор на повышенных тонах, упирающийся огнестрел в брюхо - их как и не было. Его подставили на подстраховку Руслану, когда поняли, что мальчик стоит своих денег.  – Спишь? – снова поздний звонок. Только теперь не сутенер, нахуй его кстати, а Данила. Он и выступает за роль стены.  – Смеешься? Я только со смены, в душ сходил, сейчас…– Тушенцов глядит на позавчерашние макароны в сковородке с масляной корочкой и думает, что лучше бы сгнил заживо, – поесть собираюсь. А что?  – Просто прокатиться хотел, похавать бы нам взял, – судя по звукам, Кашин отхлебывает воды, с этим его типичным, до омерзения звуком. Всегда так делает, чтобы выбесить парня.  – В падлу кататься, я устал, правда, – Руслан зажимает телефон между плечом и ухом, с большим риском выронить его на кафель. Ну, он же дохуя богатый, ещё купит. Поэтому доисторические макароны доедает.  – Понял, не тупой, спокойной тогда? – голос такой, нежный, ласковый, как будто именно с ним Тушенцов ебется с десяток раз на дню.  – У меня зубрешка ночью, какой спокойной. Приезжай короче, если хочешь, адрес знаешь, – бубнит студент, сбрасывая звонок. Данила приедет и это сто процентов. Не приедет, только если свалится в кювет, пока разгоняется на сто двадцать в минуту.  *** Уютно расположившись на ковре, младший перебирает книги. Фломастером выделяет что-то в конспекте и всё это под монотонный бубнеж Данилы, который то и дело подставляет ко рту молочный коктейль с трубочкой. Ахуенно.  – И че, ты реально справляешься со всем этим? – аккуратно интересуется он, присаживаясь рядом.  – А у меня есть выбор? Мне месяца три отпахать и разъебу этих тварей, которые деньги вымогают, а потом диплом писать буду, – Руслан поправляет очки, Даня в это время залипает на родинку, которая стала объектом для рассматривания, стоило футболке сползти с плеча.  – Не понял, каких тварей? Ты кому-то должен?  – А я от заебатой жизни пошел проституткой работать? – поразительно, какой Даня умный, раз получает такой вопрос-ответ.  – Ну, в прошлый раз я следил за телкой, которая пошла сосать члены, чтобы отца своего побесить, – Кашин не держится, всё-таки касается ткани футболки, натягивая её повыше. Руслан даже не обращает внимания, он задыхается в недовольстве: – Ему она тоже член сосала? Не я бабок должен, но стал, потому что батек свалил на небеса, а никого больше в семье и нет, кто стал бы выплачивать его долги. Вот они и ко мне приперлись, – Руслан бросает конспект, вместо ручки - старый айкос.  – М, угрожали получается? – поразительно х2, пятерка тебе сегодня за урок, Данила.  – Ага, выловили, в тачку запихали, сами и подкинули варик работать шалавой.  – Почему молчал? – рыжий грустно улыбается, устремляя взгляд на пушистую чёлку Руслана.  – Что поменяется? За меня заступятся? Нахуя? Я же тогда работать перестану, а зачем таких красивых и поддатых сотрудников терять, – студент сам теперь смотрит на Даню. Он и поддерживал его, когда впервые Руслан разревелся на пассажирском. Вторая, кажется, смена была. К такой работе привыкаешь, но съедаешь себя быстрее. Поэтому, не стремно сейчас показаться в таком виде - полностью открыться, да ещё и в старой, безразмерной одежде, хуевой общаге и с невкусной едой.  – Ну, другим то похуй, а мне нет, – рыжий поджимает губы, рвано выдохнув. В глазах блики сверкают, смотрит как влюбленный подросток. Мальчику двадцать шесть лет.  – Мой ответ тоже - нет. Поможешь, за тобой так и так след останется, а если грохнут - обидно, – Руслан поддается вперед, понижая тон голоса до шепота. – А ты - будущий медик, у меня только ствол и желание завалить. У тебя полная башка знаний и тяга помогать даже уголовщине. Сечешь? Обидно, если тебя грохнут, если не твари эти, то наркота и работка, – пару раз хлопает по коленке, откидываясь на бортик кровати, что стоит за его спиной.  – Я не употребляю, могу пива шлефануть, да и только, – кадык дергается в тревоге, Данила режет без ножа, попадая по болевым точкам.  – Да? Мне то не ври, я три года из очков не вылазил, чтобы шары свои скрыть, да и за состояние шарю. Вот хуесос. В рыжего летит тетрадь, шлепает по щеке обложкой, некоторые листы безжалостно мнутся.  – Ты придурок? – а ему только смешно, лыбится сидит, задев всевозможные психотравмы.  – Это ты придурок! И мудак, блять, – в ход пошли книги, только уже в толстой обложке, теперь реально больно. Рыжий долго не думает, запястья чужие обхватывает, наседая.  – Я просто спросил, хули ты взбесился, м? – говорит спокойно, даже дыхание не загнанное, хотя руки больно сдавливает, толком даже не применив силу.  – Хуесос, я тебе сейчас коленкой между ног проедусь, чтобы твой тестостероновый выброс сбавить, – лопатки упираются в пол, даже ковер не смягчает ситуацию. Данила едва не лежит на нем. Но не сильно Руслан и боится.  – Ну, попробуй. А что такое, ножка не поднимается? – ноги действительно вне доступности.  – Ну, не член, так герпес будешь лечить, – подытожил студент, чтобы в следующий момент врезаться припухшими губами, в губы Кашина. У того бровь выгнута, улыбка больше не пляшет, веснушки не играющие на ямочках щек. Он в ахуе.  Тушенцов не церемонится, когда тело над ним расслабляется, язык в ход пускает, прикусывает нижнюю губу. Но вместо того чтобы сделать обещанное, когда ноги начинают слушаться, лишь опоясывает ими рыжего. Теперь они вплотную друг к другу.  Данила рукой смело под футболку лезет, бок оглаживает, спускается ниже, сжимает бедро. Тоже кусается, языком рот вылизывает, ловя вздохи паренька под ним.  – Спокойней можно? – ладонь Руслана его тормозит, но Кашин уже не тот ненормальный человек на подстраховке, он пару раз кивает, излишняя грубость сходит на нет. Как же Руслану до пизды становится, стоит ощутить горячее дыхание на шее, влажный язык очерчивает контур летучей мышки, которую студент набил ещё в гордые шестнадцать. Зипка на крепких плечах оказывается легко снимаемой, Данила расслаблен, но мышцы под ловкими руками играют, что заводит сильнее.  – Пиздец, ты как будто прямо сейчас растаешь: ахуенный, мягкий, горячий, – шепчет рыжий, шипит когда рука Руслана скользит под резинку штанов, нащупывая рельефный член.  – Ебать ты заряжен, – стоило ухмылке появиться, она тут же стирается под натиском нового поцелуя. Данила легонько сжимает горло Тушенцова, подставляясь под руку. Член скользит легко из-за обилия смазки, именно сейчас Руслан получает удовольствие.  Когда рыжий кусает, зализывает, хрипит что-то на ухо, затем всасывает мочку. Вместе с этим, изнеженно поглаживая большим пальцем дрожащую, летучую мышку. Отъебется он от неё, наконец?  – Быстрее давай, – умоляюще просит рыжий, амплитуда движений правой руки младшего зашкаливает, он и сам недалеко чтобы кончить, даже не прикоснувшись к себе.  Ахуенный вечерок, он все время бежал от бесконечного секса, с того самого блядушника, чтобы сейчас так отчаянно дрочить мужику над ним, который по сути его оберегает. А возможно, он просто сохнет по этому мужику. Просто не было момента самому себе признаться. Руслан невесомо сжимает головку, ещё раз проходится ладонью вдоль и вот, слышен полу-стон и чувствуется судорога во всем теле Данилы. Кончил.  Теперь оба дышат в унисон - тяжело и удовлетворенно. Руслану просто нравится видеть этот очаровательный румянец на щеках и красные, от бесконечных поцелуев губы.  Но реальность жестока. Эта слабость не избавила его от клише проститутки, от долгов за спиной и собственных загонов. Ему непозволительно строить из себя влюбленного, пока он берет в рот за деньги, троим в один вечер.  Время конспектов. *** – Всмысле - не работаю? – Тушенцов негодующе снова открывает дверь в кабинет начальства, только что закрывшуюся перед его носом. Проходит. – Руслан - не работаешь, всё. Твой дружок тебе всё объяснит, вот тебе, гонорар за трое суток, учись на здоровье, но сюда чтобы не заходил больше, даже как гость, – в руках оказывается стопка денег, Руслан карикатурно раскрывает рот от удивления. Некогда сутенер залпом вливает в себя крепкий коньяк, не закусывая.  – Батек Кашина мне вчера все взбаламутил, девочки испугались, некоторые свалили безвозвратно. Ты мне что сказал, когда сюда устраивался? Просто заработать, – руки в дубовый стол упирает, – а выясняется, что тебя в лес вывозили и угрожали. По причинам, которые от тебя не зависят. По сути, я должен был тебя крышевать, но пикнул чисто сынишку Кашина тебе, от своих постоянников. Меня вчера самого чуть тут не грохнули, типа не по понятиям я поступаю.  – Даня? Даня за меня заступился?  – Даня. Да. Тут скорее, не в понятиях дело, но я разбираться не хочу, поэтому свали - будь добр, надеюсь не вернешься, – начальство снова машет ему рукой. Руслан больше не сопротивляется. Снова капюшон натягивает, вылетая из клубешника.  Обогнув арку, пару дворов, он замечает нагло улыбающегося Данилу. Тот стоит, уперевшись в любимую Ниву, подмигивая ему. – Идиот, ты думаешь это смешно? – первое что долетает до ушей рыжего, – Я просил тебя не лезть, а если что-то случится? Тебя поймают, пулю в лоб хочешь?  – Не хочу. Чтобы у тебя пуля во лбу была - тоже.  – Ахуеть, подрочил разок, растаял, помог мне, думаешь я тебе теперь должен? Я этого не просил, – Тушенцов угрюмо смотрит сверху-вниз. – Во-первых, можно поменьше оров, мы все ещё на улице. А во-вторых, чего блять? – Данила отталкивается от машины, нависая, – Ты тупой? Я помог, потому что понимаю, что тебе твои любимые конспектики дороже матери, работал - потому что тебя грохнуть хотели. Понравился ты мне, не спорю. Но я тебя ни к чему не обязываю, у нас с тобой в принципе изначально какая-то поебота началась, я должен был просто забирать тебя и до дома довозить. А получилось так, что мы сосемся у тебя в общаге. Сечешь?  – Секу, но встречаться я с тобой не намерен.  – Никто тебя, блять, и не заставляет. Принц дохуя? К нему по-человечески, а он зеньками хлопает и строит из себя бедного несчастного, – Данила пытается поджечь сигарету в зубах, но огонек от зажигалки быстро оказывается сдуваемый ноябрьским ветром.  Сделав шаг вперед, Руслан прикрывает никотиновую дрянь ладонями, тогда фетилек мгновенно вспыхивает.  Данила бурчит тихое: «Спасибо». – Тебе тоже. Спасибо. Извини, растерялся.  – Я всё понимаю, можешь меня ещё раз хуями покрыть, за то что обеспечил тебе размеренную житуху, я же терпила дохуя, – Кашин сплевывает под ноги, делая резкие затяжки, тут же выдыхая.  – Дань. Правда, извини. Я испугался. Прости меня, – пальцы Тушенцова нащупывают Даниловы. Сжимают легонько, но тот хмурится. – Ледяные пиздец, – на лицо глядит, а после касается таких же холодных щек, – будущий врач, о переохлаждении ниче не знает. В тачку прыгай, до шараги довезу.  – У меня пар нет сегодня, – Руслан глупо улыбается, раскачиваясь с пятки на носок, – поехали покатаемся?  Данила выбрасывает до фильтра скуренную сигарету в ближайшую лужу, запуская пятерню в копну темных волос. В висок мягко целует, произнося: – Поехали.