Kuss mit 24 Bildern pro Sekunde

За прошедший месяц Мегуми успел возненавидеть это место. Проблема была, на самом деле, далеко не в его местоположении. К самому поместью претензий не было — а вот к людям, окружавшим его, были. И как бы Мегуми не хотелось проводить все свое время запертым в комнате, его затворничество не могло длиться бесконечно — и тогда, он снова оказывался в змеином клубке тех, кого вряд ли хотел называть родственниками. Смерть Наобито была внезапным известием, а вот сделка Тоджи с Зенинами нет. И, по смешному стечению обстоятельств, в этот раз Годжо не смог отстоять его права и свободы — да и сами Зенины пришли не только с оставленной стариком бумажкой, но и выгодным предложением, вперемешку с угрозами. Если сводить всю ситуацию к максимальной краткости, то у Мегуми просто не было выбора, как согласиться вступить в клан — иначе, Зенины навредили бы и колледжу, и Юджи. И, даже сам Годжо бы пострадал. Великий клан, как-никак, обладал влиянием на старейшин. За прошедший месяц Мегуми понял, почему Тоджи сбежал отсюда. Те, кто гордо называл себя его родственниками, вели себя не лучше чем стайка крыс. Это даже не было одной большой стаей — скорее, иерархия была труднее. Каждая крыска, и крупная, и мелкая, была в первую очередь за себя. И так, они собирались в кучки по двое, трое или даже десятки, и своими небольшими группами душили своих же. Мегуми не хотел быть частью этого, и за свое «Фушигуро» был готов перегрызть глотку любому. Его же «Фушигуро» использовали и против него. Особенно Дзиничи, кажется, тот ненавидел его даже больше, чем Оги. Возможно, потому что они были похожи — Мегуми знал, что пошел в мать, но дядя не мог не узнавать в нем молодого младшего брата. Каждый раз, когда они оказывались в одном помещении, Дзиничи бросал пренебрежительное «Фушигуро», будто бы хотел плюнуть ему в лицо. Но лучше уж Мегуми будет Фушигуро, чем Зенин. Оги относился к нему не сильно лучше — и Мегуми подозревал, что это из-за своего равенства с Дзиничи. Тот был младше, но по рангу не ниже — оба считались магами первого особого уровня. К тому же, Оги был отцом Маки и Май, а его тети… Когда Тоджи умер, метка позора семьи будто бы перешла к Маки, поскольку из всех именно она не имела проклятой энергии. А Май была просто слабой. И с этой слабостью Оги не мог смириться. Как это не смешно, но единственный, кто проявлял к Мегуми хоть какое-то уважение, был Наоя. Двадцать седьмой глава клана. Каким-то чудом, именно его идеей было исполнить завещание Наобито. Старик хотел видеть Мегуми в клане, и Наоя мог просто проигнорировать эту строчку в бумажке — правда, Оги и Дзиничи взъелись на него за это. Как бы то ни было, Наоя, добросовестно принимая волю прошлого главы, послал делегацию в колледж, объявить о договоренностях с Тоджи и прочем. Двадцать седьмой главой клана становится Наоя Зенин. Также, необходимо исполнить договоренность, достигнутую с Тоджи Фушигуро и принять Мегуми Фушигуро в клан Зенин. Чем Мегуми только так насолил старику, что тот даже умирая не мог отстать от него. Мегуми знал, что его техника — очень хороший актив для клана. Она редкая, древняя и сильная. Последнее интересовало его родственников больше всего и совсем неважно, кто носитель техники, лишь бы он подчинялся правилам клана. Мегуми хотел остаться в колледже, как Маки и Май, которые, будучи членами клана, все равно проходили обучение в колледже, но Наоя ему в этой просьбе отказал. Аргументировал чем-то вроде «техникум не раскроет твой истинный потенциал». И снова все сводилось к силе. Таким образом, получалось, что Мегуми официально часть этой семейки. К сожалению. И приближающийся экзамен на ранг не внушал оптимизма. Часть Мегуми хотела, назло Наое и всем его родственникам, завалить его — при поступлении в колледж, Мегуми был определен как второй ранг, что уже было выше, чем у Май, у которой, будучи на год старше него, был третий — но, за время обучения, он вполне бы мог стать как минимум пред-первым рангом, если не первым. И Наоя это знал. Вряд ли у Мегуми получилось обмануть главу и скрыть свою силу, все же, он слишком хорошо разбирается в техниках, а также иногда лично присутствовал на тренировках, и не мог не знать, на что Мегуми способен. И сейчас, и в будущем. Все же, потенциал силы был выше его ненависти. Оставшаяся же часть Мегуми планировала порядочно и послушно сдать экзамен и получить наивысшую оценку из тех, на которую он только способен — на текущий момент. Доказать то ли себе, то ли родственникам, что он достоен быть здесь, и их пренебрежение им излишне — раз уж их концепция мира держится на силе, то признать его — лучший вариант из возможных. Будь воля Мегуми, и ноги бы его не было на пороге поместья, но старик решил иначе, и им всем нужно мириться с этим. Наоя же… Мегуми не понимал, что им движет. Желание пойти наперекор родственникам? Возможно, но он мог тогда и не проявлять такого интереса к Мегуми. Фушигуро чувствовал его липкий взгляд почти на каждой своей тренировки — мельком, длящийся не больше секунды, но он был. Наоя следил за ним — и запоминал. Власть? Мегуми не укрепит его власть, может, даже пошатнет — пусть он и сын Тоджи, но у него есть техника, а власть в клане передается не от отцу к сыну, а по завещаниям и решению совета. Объединись Мегуми со своими дядями, Наоя будет свергнут в тот же день. Разве что, Наоя решил приложить усилия к тому, чтобы Мегуми не объединился со своими дядями — что, в целом, бессмысленно. Начиная с того, что не будь Мегуми в клане, ему и дела бы не было до того, кто здесь правит, и заканчивая тем, что вступать в сговор было ниже достоинства Фушигуро. Запоминал ли он сильные и слабые стороны Мегуми, чтобы использовать это в будущем? Скорее всего да. Мог заметить, как Мегуми подпускает врагов к себе, врываясь в ближний бой — пусть это и не было типично для владельцев техники десяти теней. Мог заметить, что Мегуми неудобно пользоваться проклятыми оружиями, поскольку его техника требовала сложить обе руки в печать — и здесь они с Наоей были похоже. Только вот, сам Наоя отказывался от использования оружия по личным убеждениям. В любом случае, они оба дрались голыми руками. Наверняка Наоя заметил и то, что Мегуми плохо справляется с контролем проклятой энергии, выпуская ее неравномерно, и слишком быстро выдыхаясь — а это, пожалуй, было его главной слабостью. Куча зайцев, отвлекающая противника, пока Мегуми прячется и переводит дух. Заметил и то, что его слон почти никогда не использовал воду — наверняка знал и то, что вода требует колоссального вложения проклятой энергии. Изучил почти что весь арсенал его шикигами — и наверняка знал всех тех, что Мегуми еще недоступны. Можно было ставить под сомнения авторитет и силу Наои, но точно не его образованность. В знаниях между ним и Мегуми была пропасть. Мегуми уступал ему и в скорости, и в физической силе, и в знаниях. Сразись они, у него осталось бы единственное преимущество — вести дальний бой. И возможность сбежать с помощью Нуэ — даже кролики не помогут, Наоя просто-напросто может его догнать за двадцать четыре кадра. А в ближнем бою… В ближнем бою Мегуми оставалось бы только обороняться. Наоя наверняка применил бы свою технику и на нем, из-за чего Мегуми пришлось бы исполнить траекторию, ведущую его на верную смерть. Сражаться в ближнем бою с Наоей бессмысленно — как жаль, что Мегуми всегда предпочитал именно это. Наоя следил, и точно заметил его слабые стороны, потому что однажды, подкравшись со спины во время тренировки, тихо шепнул ему: — Ошибаешься. И через секунду Мегуми прилетел удар в живот. Он не успел даже встать в стойку. Наоя сильнее, быстрее и знаний у него больше — и стратегию боя он продумывает лучше. За прошедший месяц, Мегуми разглядел только один недостаток — самоуверенность. И можно поспорить, было ли это слабостью или его преимуществом. — Ты слишком доступный, тебе не нужно так близко подпускать к себе врагов. С этими словами Наоя легонько коснулся плеча Мегуми — и Мегуми застыл на секунду, не в состоянии пошевелиться. — Не подпускай к себе никого, держи дистанцию. И снова удар. Мегуми смог отскочить, выкраивая себе время на применение техники — и снова замер. Руки сложились в незавершенную печать. — Ты медленный. Не можешь обыграть соперника в обороне и скорости, так зачем подставляешься. Следующего удара не последовало. Наоя протянул ему руку, предлагая свою помощь. — До меня тебе еще далеко, но — он отряхнул с волос Мегуми пыль, растрепав его и так непослушные волосы, — потенциал в тебе есть. Если возьмешься за голову, может, даже сможешь стать лучше этих бездарностей. Под бездарностями он явно имел в виду своих старших родственников. Мегуми не ответил ничего. Наоя был прав и спорить с этим глупо.

***

И дни для Мегуми проходили ровно по одному сценарию. Проснуться с рассветом, насладиться кратким одиночеством, пока не придут слуги, и не позовут его на завтрак, проходящий всегда по одному сценарию — все, вроде как, сидят за одним столом, но каждый увлечен только собой и миской риса перед собой. Наоя сидел во главе стола, по левую руку находился Оги и Дзиничи, а Мегуми, по непонятному стечению обстоятельств, сидел по правую от Наои. По ощущениям, это когда-то это было место Дзиничи — тот каждый раз сверлил его взглядом почти весь завтрак. Наверное, когда Наобито был жив, здесь сидел Наоя. Разбираться в подтексте мест за столом желания абсолютно не было. Этикет, забитый в голову каждому присутствующему, был ему неведом и, наверное, это тоже влияло на то, как обозленно на него косились окружающие. Мегуми пытался копировать то, что делают остальные, получалось, судя по реакции, плохо. Он не привык поднимать миску, как они, не привык есть в тишине, хоть Наоя, изредка, и разговаривал с ним. Пост главы позволял ему нарушать правила. Мегуми на всю жизнь запомнит, каким взглядом смерил его Дзиничи, когда Наоя переложил в его миску кусок рыбы со словами: «Ешь, а то мелкий больно». Решительно непонятно, кого Дзиничи в тот момент презирал больше — Наою, плевавшему на правила, или Мегуми, привлекающим больше, чем положено, внимания, и внимания главы в том числе. Еда после такого застревала комом в горле. И, к сожалению, на этом его ежедневные пытки не заканчивались. После завтрака ему полагалось заниматься образованием, почти как уроки в магическом техникуме — разве что, вместо привычных учителей, интересно рассказывающих о проклятых духах, его ждали часы со стариками, пытающимися вдолбить в его голову всю историю Великих кланов. Или мучающих его каллиграфией, или злосчастными правилами этикета — всем тем, из-за чего Мегуми воротило от этого места все больше и больше. И, когда он был уже полностью морально измотан, старики просили слуг принести еду прямо в комнату, чтобы после сразу же продолжить занятия. В редких случаях, его отпускали поесть в свою комнату. Еще реже — Наоя приглашал его к себе. Это, наверное, было хуже всего. Наоя был не сильно старше самого Мегуми, особенно сравнивая со стариками, а также с членами отряда Хэй, но Фушигуро все равно чувствовал разницу их статусов — и прав в этом клане. Чаще всего, Наоя требовал накрыть и на веранде и, расположившись за небольшим столом, наблюдал как Мегуми расправляется с едва теплой лапшой. Без лишних глаз, а слуг, безмолвно стоящих в углу, Наоя не считал за глаза вовсе, глава мог позволить себе чуть больше, чем в кругу семьи, и не стеснялся комментировать успехи, если их можно так назвать, Мегуми в обучении. Чаще, конечно же, критиковал. Мегуми даже не спорил — просто молча слушал, чем выводил Наою из себя, но тот, к его сожалению, не мог ничего поделать. Только раздраженно кричал слугам, что те могут убрать посуду — и Мегуми возвращался к тренировкам. Иногда один. Иногда кого-нибудь из отряда Акаши отправляли составить ему компанию для спаринга. Иногда Наоя приходил посмотреть лично, еще реже — участвовал сам. Ему гораздо больше нравилось ворваться без предупреждения и напасть исподтишка. В любом случае, после этого ему позволялось уйти отдыхать — ни на что, кроме отдыха, сил и не оставалось. То, к чему Мегуми никак не мог привыкнуть, так это к вездесущим слугам. Наоя раз за разом повторял, чтобы Мегуми даже не думал о них, но тяжело не замечать вокруг себя людей. Даже когда после тренировки он уходил в одиночную ванную, за ширмой стоял слуга с полотенцами и одеждой. Эти люди никогда не говорили, только кивали, будто бы у них нет личности — только функция. И, как и у всех нормальных людей, вечер завершался ужином. Точно также, как и утром, Мегуми устраивался по правую руку от Наои. Разница была лишь в том, что прием пищи был гораздо дольше, чем утром — и к его концу Мегуми уже чуть ли не клевал носом в стол, пока слуги все продолжали сменять блюда, под бессмысленную болтовню про политику. Мегуми искренне старался держать лицо и спину перед родственниками, хоть мышцы и сводило дрожью после тренировок — старикам рядом явно не приходилось перед ужином несколько часов изнурительно упражняться. Наоя без конца подливал саке в его чашу. Воздух в комнате был теплым и терпким, почти что тяжелым от запаха риса и табака. Алкоголь, заполняющий его чашу, почти что грозил пролиться. — Пей — коротко бросил Наоя. Это не было предложение, скорее, почти что приказ. Откажись Мегуми — проявил бы неуважение к главе на глазах у всех. Дзиничи снова пытался выжечь в нем дыру, но Мегуми лишь взял двумя руками чашу, отпивая. Первая чаша идет легко, и Наоя наливает еще. Мегуми отпивает, и оставляет на столе. Атмосфера, со стороны, может показаться почти что нормальной. Семейной, в каком-то из смыслов. Мегуми же, напротив, чувствовал себя так, будто бы этот ужин был очередной проверкой. Каждый день его пытались подвести под плаху — и предлагали добровольно казнить себя. Мегуми пьет дальше — просто чтобы чем-то занять руки, просто чтобы на него поменьше пялились. Чаша быстро пустеет. Наоя берет бутылку, намереваясь налить еще. Мегуми прикрывает чашу рукой. — Спасибо, не хочу. Его взгляд хитрый — будто бы он знает, что Мегуми его намерения понимает. Хотя бы догадывается о них. И все равно наливает следующую чашу. Наоя отодвигает свою чашку, поднимаясь из-за стола. Небрежно машет слугам, чтобы те убрали остатки еды и посуды. Трепет Мегуми по плечу, то ли пытаясь не дать тому уснуть, то ли зовя за собой — Мегуми идет следом. Иногда Наоя просит зайти Мегуми к нему. Он просит сыграть с ним в го, и Мегуми еще ни разу его не обыграл — виновато ли в этом выпитое ранее, или он просто еще не достиг в этом мастерства. Правила дались ему легко, но вот практика… Первые несколько раз он проигрывал так быстро, что Наоя только раздраженно вздыхал. Но, в отличие от главы, который учился этому с детства, Мегуми видел черно-белые камни чуть ли не впервые, правда, поблажек за это Наоя ему не давал. Иногда Наоя провожал его до коридора, позволяя удалиться в свою комнату. Фушигуро почти сразу же падал на футон, удосуживаясь разве что только переодеться, и засыпал. В идеале, совсем без снов — иначе, проснувшись посреди ночи, и решив прогуляться по коридорам поместья, он мог наткнуться на по какой-то причине не дремлющего Дзиничи. И так повторялось день за днем. В колледже дни не казались такими однотипными и пресными — хотя бы потому, что Юджи всегда находил способ сделать даже самую скучную лекцию веселее. Он знал о магическом мире и того меньше Мегуми, из-за чего Фушигуро даже чувствовал себя умнее и старше, пусть это и не было правдой. Старше на пару месяцев не считается. И в колледже был Сатору — пусть в основном он только и делал, что раздражал. Он был, а остальное неважно. Мегуми даже скучал по его бессмысленному трепу. В целом, по атмосфере, царившей в колледже, даже по Инумаки и Панде. Лучше бы он вытерпел тысячу их абсолютно не смешных шуток, чем еще хоть один день в клане. К нему не относились плохо — его не били, почти никто не осмеливался унижать его в открытую, просто Мегуми чувствовал, что ему здесь не место — и что его родственники думают так же. Если бы не Наоя, этот клубок змей обглодал бы его до костей.

***

Наоя вел себя… Не то чтобы подозрительно, хотя Мегуми абсолютно ко всем в этом клане заранее относился с подозрительностью, просто Фушигуро не ожидал, что будет так. Наоя пусть и был инициатором всей этой истории, все же, слава опережала его и, по своим детским воспоминаниям, отзывам друзей и знакомых о наследники Зенин, а также небольшому первому впечатлению, Мегуми ожидал, что Наоя возглавит шайку тех, кто будет медленно и упорно травить его. Но, к сожалению или счастью, Наоя оказался выше этого — или ему просто хотелось прибрать к своим рукам сильного мага. В перспективе, Мегуми мог оказаться полезнее, чем Оги и Дзиничи вместе взятые. Ни во что не ставя их силу особого первого ранга, Наоя относился к ним так, будто бы они еле-еле стоили второго. А второй был у Мегуми в момент поступления в колледж. В чем заключалась причина такой предвзятости, Мегуми до конца так и не понял — ему самому было некомфортно от самой мысли, что против него выступят двое сильных и опытных мага. Наоя на этот счет имел другое мнение. Изначально Мегуми даже показалось, что тот не в восторге и от Сатору, но позже выяснил, что он не в восторге от его характера, как, наверное, почти каждый человек, кто проводил с Годжо больше двух минут в одном помещении. Как мага он его уважал. Больше всех Наоя восхищался Тоджи. Балансируя между ненавистью к слабых, и пренебрежением «недостаточно сильными», он сфокусировал все свое внимание на его отце. То ли дело было в том, что Тоджи смог наплевать на правила клана, оставаясь при этом равным по силе, то ли в том, что Тоджи преодолел барьер «не-мага» и смог совершить, возможно, даже некую революцию в магическом мире. Техники, безусловно, были интересны. И даже Тоджи не смог противостоять им, в конце концов. Только вот… Только вот у Тоджи проклятой энергии не было. Он не был обычным человеком — такой не выстоит и минуты перед магов даже третьего уровня. Его тело было сверх человеческим, и даже лучше магических — проклятая энергия направленная в тело не давало той выносливости, что была у него. Вместо техники он использовал проклятое оружие — и становился равным магам. Наоя от оружия отказался — хотя, это, безусловно, усилило бы его. Но, в его глазах, проклятое оружие было нужно тем, кто не может справиться техникой — или тем, у кого этой техники не было. И даже здесь он врал. Мегуми понял это, когда у его горла застыл нож. Небольшой острый клинок — что-то неказистое из запасов проклятого оружия клана, не имеющее большой ценности. Но Мегуми снова не рассчитал дистанцию и, сражайся они серьезно, был бы мертв. — Не ожидал, да? Наоя не спешил убирать нож, оставляя его у кожи Мегуми. Одновременно с тем, он применил на нем свою технику, из-за чего Мегуми застыл. Сражайся они серьезно, Наоя бы провел по его сонной артерии, не оставляя и шанса выжить. — Мало того, что снова открылся, так еще и доверился противнику. Мегуми, не все сражаются честно. Наоя всегда звал его по имени. Остальные — Фушигуро. Этим «Фушигуро» они хотели оскорбить его, напоминая об отце, о его положении в клане, о том что он чужой, но, по смешному стечению обстоятельств, Мегуми был рад тому, что он «Фушигуро». Быть чужим и отвернутый не так страшно, как быть частью этой семейки. Наоя никогда не звал его по фамилии, только имя. Может, он, как обычно, пренебрегал этикетом. Может, не хотел признавать его сыном Тоджи — интересно, считал ли он того Фушигуро или все-таки Зенином. Может, не хотел признавать самого Мегуми чужим. В любом случае, это всегда было липкое «Мегуми». Мегуми не любил свое имя. Не потому что девчачье, не потому что его значение больно било под дых — благословением он себя не считал, скорее уж, наказанием. И для семьи, и для всех остальных тоже. И потому что это «ми» в конце так неприятно тянул Сатору. В детстве он даже сокращал до Мегу, но, если честно, и это ему не шло. Слишком незавершенным казался слог. Наоя говорил коротко, будто бы отрывал буквы друг от друга. Ме Гу Ми И в конце должна была стоять точка. Наоя убрал нож от его шеи, отпуская. Мегуми тоже не сражался честно — не всегда, по крайней мере. Только его ложь заключалась в побеге. Получив секундную замешку противника, Мегуми успевает сложить руки в печать. Кроличий побег оставляет Наою в куче шикигами, позволяя Мегуми провалиться в тень. Мегуми не мог просто уйти в тень — особенно сейчас, когда солнце заливает всю площадку, лишая его преимущества. Но вот уйти в тень от шикигами… Уйти в тень от шикигами он мог. Открытые солнечные пространства, пожалуй, были главной слабостью Мегуми — даже хуже, чем его ошибки с контролем проклятой энергии. Зато, его преимуществом была логика, подкидывающие интересные варианты развития событий. Наоя засмеялся. — Вот сейчас было неплохо. Из уст Наои, считай, похвала. Похвала противника, сбежавшего от боя. Мегуми нашелся совсем рядом, под крышей беседки — ближайшее здание, дающее ему тень. Сил на что-либо еще не осталось, и шикигами испарились. — Но теперь я знаю твои уловки и в следующий раз уже не поведусь на такое. Может, Мегуми тоже стоит таскать при себе нож. Отрезал бы Наое его длинный язык.

***

Над проклятым оружием Мегуми и правда задумался. Самое банальное, что приходит в голову — короткий одноручный меч или нож, как у Наои. Кажется, Мегуми даже хранил что-то подобное в тенях. Но, этот выбор подходит только для ближнего боя и внезапных атак, какими пользовался Наоя. Вряд ли у Мегуми получится вонзить кому-нибудь нож в спину, подкравшись их тени. Другим вариантом был посох — довольно громоздко, но поможет ему сохранять дистанцию между собой и противником. И лишит его маневренности, возможности быстро сложить руки в печать, а также спрятать оружие в тень, так что, и эту мысль Мегуми тоже отбросил. В какой-то момент размышления привели его к идее использовать цепи, правда, Мегуми так и не нашел ни одного удобного и эффективного способа применить их в сражении — манипуляции объектами не были его фишкой. Нобара наверняка бы смогла. Оставались, разве что, кастеты и кунаи. И если кастеты были не сильно лучше, чем голыми руками уничтожать противника — проклятая энергия вполне могла заменить оружие в этом случае. То кунаи… Кунаи были хорошей идеей. Их можно было использовать и в ближнем бою — а Мегуми просто не мог не лезть под руку врагу. Небольшие, острые клинки, которые не жалко было и просто выбросить на землю или в тень, и просто надеть через кольцо на руку, пока пальцы складываются в печать. Их можно было использовать и в дальнем бою — то, чего Мегуми избегал, хоть и не должен. С учетом тени, он мог хранить в ней сотни клинков, метая их во врагов — и даже подбирать неудачно приземлившиеся обратно в тень. Особенно если использует расширение территории, погружая все вокруг в свою тень. А в случае с Наоей… Если он отправит один из кунаев прямо по его траектории, а второй туда, куда Наоя попробует уклониться, то точно его прибьет. Возможно, именно этого Наоя и добивается. Иногда Мегуми казалось, что тому просто нравится постоянно напоминать ему о слабости — превознося собственное мастерство. Но именно эти издевки привели Мегуми к тому, что он начал расти. Жестокий, но действенный способ. Попробовать стоило

***

Естественно, с первого раза у Мегуми ничего не получилось. Естественно, Наоя увидел его жалкие попытки пользоваться новым оружием. И даже не стал смеяться. Просто смотрел на него со стороны, как обычно наблюдая. Даже ничего не сказал. Задержался на секунду дольше, чем обычно. Мегуми, наверное, уже бредил, раз ему показалось, что смотрел он одобрительно. Эти же подозрения подтвердились на ужине. Как обычно, они расположились за столом, и Оги с Дзиничи громко обсуждали предстоящий экзамен на ранг — Май должна была отправиться сдавать его, и Оги надеялся, что она получит хотя бы второй уровень. Дочь явно была пятном на его идеальной карьере. В этот диалог включился и Наоя, выдвинув довольно дерзкое предположение. — Я хочу отправить Мегуми на первый ранг. От таких заявлений Фушигуро чуть не выронил миску с рисом. Для получения первого ранга в первую очередь необходима была рекомендация другого мага, уже имеющего первый ранг — но никто из учителей колледжа или клана не подходим. Несмотря на то, что в клане относились к нему предвзято, для других кланов это могло выглядеть попыткой протолкнуть своих. А значит, им нужно было найти стороннего мага первого уровня, готового оценить способности Мегуми. И даже после этого, Мегуми получит только полу-первый ранг. Чтобы утвердиться как маг первого ранга, необходимо в одиночку изгнать проклятие того же уровня — и честно, Фушигуро сомневался, что такое ему по силам. Сейчас так точно. Оги тоже сомневался, правда, уже по другим причинам. — Пацану сколько, лет семнадцать? И ты думаешь, он справится. — Не сравнивай его и себя, Оги — Наоя насмешливо закатил глаза — если твоя дочь не в состоянии получить даже второй ранг, это не значит, что остальные Зенины не могут. У них здесь вырисовывалось что-то вроде треугольника — Мегуми смотрел на Оги, Оги на Наою, а Наоя косился на Мегуми — и каждый из них ждал реакции другого. Наоя специально назвал его Зениным, хоть в его документах и значилось Фушигуро — и Мегуми не собирался этого менять. Оги никогда не признает его частью своей семьи, получи он даже особый первый, для двоюродного деда это не будет причиной признать его. Прервал эту перепалку, как ни странно, Дзиничи. — Пацан, может, пред-первый и получит, а вот первый вряд ли. Опыта не хватает. — Вот видишь, Оги, иногда твой брат даже может сказать что-то умное, — Наоя, наконец, сел ровно — отправим Мегуми на пред-первый, а там и до первого недалеко. Спросить мнение самого Мегуми было излишне. Да и если глава клана так решил, вряд ли он может сказать ему «нет» — максимум, завалить экзамен. И обречь себя на осуждение всей родни, будто бы сейчас ему мало. — Мегуми, а ты чего молчишь — Наоя ткнул его в плечо, обращая на себя внимание — станешь первым рангом? — Постараюсь. Ответить ему было и не было. Не мог же он при всех сказать, что в гробу видал эти ранги, проклятий и желание клана иметь как можно больше магов, которыми можно кичиться перед своими соперниками в этой политической игре. — Ты уж постарайся, Мегуми — каждый раз, когда Наоя произносил его имя, Фушигуро чуть ли не вздрагивал. Хотелось стать тенью, как шикигами, и проваляться сквозь пол — у меня на тебя большие надежды. Наоя хотел видеть возле себя равного, даже если это равенство он выстроит своими руками. Мегуми находил это в некоторой степени ироничным. Если что Фушигуро и понял за все то время, что он находится в клане — так это то, что Наоя разный. Наоя до одури самовлюблённый, особенно когда дело касается его внешности — и техники, разумеется. Фушигуро даже не отрицал, что тот был красив — просто это не то, на что Мегуми смотрел. Наоя заносчивый и не любит слушать окружающих. Наоя сосредоточенный, когда дело касается его собственных тренировок — и вальяжно расслабленный, когда с Мегуми. Наоя почти всегда выглядит так, будто бы ему нет дела до окружающих, но проводит в кабинете часы, разгребая бумажки решающие судьбу клана. Наоя ставит планки так высоко, что кажется, достичь их невозможно — но Наоя никогда не просит того, чего не смог бы сделать сам. Наоя разный и люди ему нравятся разные. Мегуми, каким-то образом, оказался в их числе.

***

Мегуми продолжает тренироваться, но Наоя, кажется, недоволен. Мегуми продолжает совершать ошибки и Наоя, кажется, раздражен. Мегуми отправили изгнать проклятие второго ранга, он справился, но был ранен. Наоя был в бешенстве. Он даже не говорил ему это прямо, разве что, пускал язвительные комментарии, продолжая раз за разом наносить Мегуми удары — он видел все его слабые места, пока Фушигуро только и успевал, что защищаться. Чужие слова — мимо ушей, чужие руки — вцепиться в запястья, в попытке вывернуться самому, улизнуть от этого липкого взгляда чужих глаз. Раствориться в тени, оставляя своему противнику пустоту. Мегуми сбегал. Мегуми всегда сбегал. Оставлял после себя только мимолетное воспоминание, что еще секунду назад он был здесь. В очередной раз пропустив удар, Мегуми упал на пол. Наоя навис над ним. — Соберись. Комом в горле застрял вопрос «зачем». Зачем быть магом неважно какого ранга, зачем изгонять проклятия сверх что-то там уровня, и с умным видом слушать стариком, вбивающих в его голову многолетнюю историю этого дрянного магического мира. Может, не сбегай Мегуми, он бы смог хоть на секунду остановиться и сказать желанное. — Не хочу. Он упал на спину, разглядывая небо. Наоя заслонил солнце. — Тебя не спрашивают, хочешь ли ты. Вставай. Он тянул его за руку, но Мегуми не поддавался — тянул на себя в ответ, до тех пор, пока сам Наоя не оказался с ним на равных — стоя на колени, пачкая одежду в пыли. — Что ты делаешь? Это, наверное, саботаж — срывать собственную подготовку, срывать личную хотелку и приказ главы клана, разрушать чужие планы и мечты о великом будущем. — Ляг. Он не ожидал что Наоя послушает его. Наоя разный, и чаще всего, Наоя быстрый. Как его техника. Если бы Мегуми попросили объяснить, что такое двадцать четыре кадра, но бы сделал целую презентацию в power point, где каждый слайд — лишь один кадр заданной траектории. И музыку бы добавил, чтобы слайды переключались в такт битам. Может, Итадори смог бы сделать из этого смешную гифку — он разбирался в технике лучше, чем сам Мегуми. Наоя разный, Наоя быстрый, но по утрам, он, зевая, был умиротворен и медлителен. Во время завтрака, он совсем не торопился. И рассуждал он также лениво, тягуче, будто бы вязкий деготь. Мегуми назвал бы его медом, если бы не горечь, копившаяся на языке от одного лишь взгляда на него. Наоя разный, и Мегуми очень хотел понять, что в этой голове. Наоя прилег рядом. — И что ты делаешь? — Знаешь, у каждой техники есть преимущества, — Мегуми вскинул руки над собой, будто бы собираясь сложить их в печать. Без целенаправленного применения проклятой энергии в этом не было смысла, — вне зависимости от мага. Так и у мага, есть шансы на победу, даже если его техника не кажется сильной. — И? — Наоя разглядывал его руки, — это не имеет смысла, ты сильный маг с сильной техникой. — И даже у сильной техники есть слабые стороны. Даже сильный маг может оступиться — Фушигуро проигнорировал комментарий, продолжая — Мэй Мэй, например, не владеет особо сильной техникой, но, путем тренировок, стала магом первого ранга. Хотя ее техника кажется довольно примитивной, она нашла для нее необычное использование. Для наблюдения и слежки, например. — Что ты хочешь мне этим сказать. — А Нобара, моя однокурсница. Она владеет техникой соломенной куклы, в теории, это довольно сильная техника. Типа как, кукла-вуду. Но ей не хватает опыта и проклятой энергии, из-за чего она не может реализовать себя полностью. У нее третий ранг, как у Май, но она явно сильнее, чем кажется. — Мегуми. И снова это тягучее, липкое Мегуми. Лучше бы звал по фамилии, неважно какой — какая больше нравится. Ме Гу Ми И в конце запятая. — Что ты хочешь мне этим сказать? — В бою важна не только техника, даже не только количество проклятой энергии мага. Иногда даже неважно, насколько маг хорош физически. Иногда… Нужно правильно думать. — Не удивил. Тупые быстро умирают. — Правильно выбирать позицию, правильно оценивать свои силы — подходит ли техника к технике противника. Какую дистанцию лучше держать, как блокировать удары. Когда стоит идти в атаку. — Ты думаешь, твоя проблема в голове? Наоя был разный и довольно догадливый. Неплохой стратег, разве что, излишне самоуверенный. Слишком много магов грешило этим, он не единственный из них, кто пошел бы на верную смерть с гордо поднятой головой. — Да. Наоя хмыкнул. — Научить тебя играть в го? Вообще-то, он уже научил — разве что, Мегуми ничего не понял. Он делал все правильно, но ни разу не побеждал. — Я умею. — Ты умеешь ставить камни на доску по методичке, а я хочу научить тебя играть. О. — Я… Да, давай. Он забавлял Наою, он это знал. Видел, если говорить совсем уж честно. Сложно не замечать этот пытливый и почти что насмешливый взгляд.

***

— Ну так, сыграем? Естественно, Наоя не мог упустить такого шанса. Естественно, Наоя ворвался во время занятий, уводя его от толпы стариков — и за это Мегуми, ему, наверное, даже благодарен. Естественно, они снова остались одни — и между ними только горстка камней и доска. — Отдаю Вам почетное право ходить первым. Эта наигранная вежливость несколько раздражала. Мегуми аккуратно поставил камень у края. Если он построю забор, некую стену — Наоя не сможет пробиться, ему придется собрать свою отряд камней воинов, чтобы сожрать и пробить его оборону. Наоя поставил камень в центр доски. — Не стесняйся. Еще один камень с краю. Снова в центр. Край. Центр. Край. Наоя ставит камень вплотную к стене. Мегуми отступает к своей половине. Наоя движется влево. Вправо. Великая оборона Мегуми сейчас падет — окруженная немногочисленным отрядом белых камней. Наоя берет руку Мегуми, оставляя его черный камень впереди. — Не прячься. Белый камень становится с краю, обрекая эту стену на съедение. Наоя смахивает с доски всю шеренгу камней. В центре доски зияет пустота, которую Мегуми так старательно заполнял. Единственный уцелевший — тот, что поставил Наоя. Мегуми присоединяет к нему еще один. Поле разбито на пополам, и Наоя перекрывает его попытки создать группу — не нападение, скорее, защита. Он не может убить, пока собственные камни уязвимы — и, к несчастью Мегуми, самоубийство в этой игре запрещено. Только по собственной глупости. Пару белых Мегуми, все-таки, смог достать. Доска выглядит как крестики-нолики, когда осталась лишь одна клетка, и Мегуми знает, что сейчас все закончится. — Уже неплохо. Наоя победил, и он доволен, но, почему-то, Мегуми не чувствует, что это победа над ним. Доска снова пуста. — Ты прячешься. Ты пытаешься построить стену, чтобы к тебе не смогли подобраться, но это не шахматы, и тут нет короля, которого нужно защищать. Ты мог разрушить все мои группы просто закинув один камень поближе к моей части доски. — Я не понимаю, как ты так быстро находишь ходы. — Я просто не боюсь рисковать. Для Мегуми риск — крайняя мера. Он умер рисковать, но его риск был равен предсмертному вздоху, когда все уже перепробовано, и остается последний удар незавершенной техникой. А самоубийство в этой игре, все-таки, запрещено.

***

Они сыграли снова. Мегуми снова начинает отступать, и Наоя перекрывает ему пути к отступлению, расставляя камни по краям доски. Подталкивая перед. И Мегуми идет вперед, его камни больше не стоят стеной. Все хуже. Они бессмысленно раскиданы по доске. — Что ты делаешь? Наоя идет в атаку сам — он любезно дал Мегуми возможность выбрать место их сражение и, если Мегуми так ничему и не научился, то будет проигрывать раз за разом. В любых комбинациях. И Мегуми не спешит подходить к нему в ответ. Наоя ставит камни, будто бы решетку, стараясь быть ближе к черным — чтобы убить их по одиночке. Мегуми продолжает забиваться к стенке. Наоя ставит камень, и. И сам не заметил, как Мегуми окружил его. Его сеть разорвана, по меньшей мере, в двух местах, еще один ход Мегуми, и он сожрет половину. Наоя прикидывает куда сделать ход сейчас, и все удачные позиции оказываются заняты теми камнями, что он счет бесполезными. Это почти что смешно. Он так сильно хотел не дать Мегуми снова спрятаться в себе, что не заметил, как тот подошел со спины. — Неплохо. Он смахивает камни с доски, и она снова пуста.

***

И снова. Стены этой комнаты он видел уже чаще, чем толпу стариков учителей. Справедливости ради, компания Наои и игральной доски оказалась и правда приятнее. Мегуми ставит камень в центр доски. Наоя одобрительно хмыкает, отступая к стене, будто бы пародируя самого Мегуми. Наоя выстраивает собственную армию. Не стену, а кольцеобразную структуру — заманивая Мегуми все больше в центр. Мегуми отрезает его провокацию, совершая почти что самоубийство — и Наоя бы правда обвинил его в нарушении правил, если бы с двумя мертвыми черными с доски не ушли четверо его собственных белых. Пацан чему-то да учится. Часть камней Мегуми все еще хаотично раскидана по карте, Наоя принимается окружать и их, пока Мегуми выстраивает отряд, способный побить остатки его основной группы. Белые выстроены в пол карты наискосок, и Мегуми снова не может задавить их силой. Не может и окружить — его партизаны были отрезаны или съедены. — Все еще неплохая попытка, Мегуми. Ты быстро учишься. Наоя не очищает доску, позволяя Мегуми насладиться своей почти что победой. Всего пара очков и лишь одна фаланга через всю доску отделяла его от победы. — Почему ты решил отступить в самом начале? — Просто скопировал тебя. Наоя откинулся на кресле. — Знаешь, Мегуми — и снова это тягучее Мегуми — жаться по краям не плохо. Как и пробиваться в центр, как и атаковать первым — даже играй ты за белые, это не изменит ничего. Вопрос только в том, какую стратегию ты выбрал. Ты ждешь моего хода, а не планируешь бой сам — тебе нужно заставить меня отвечать на твои выпады. Ты слишком жалеешь тех, кого раскидал по краям — потому что надеялся использовать их в будущем. И когда я их съем, уже не можешь адаптироваться к новому раскладу на поле. Занимаешь место в углу, забывая о том, что важно не только не дать мне пройти — важно не дать мне захватить поле. Мегуми убрал камни с доски сам. — Но ты молодец. Учишься… Замечать слабости противника. Всегда бы так. Он потрепал его по голове, будто бы Фушигуро не человек, а собака. Довольно умная, раз играет в такую игру. Или слишком глупая, чтобы в нее вообще вступить.

***

У Мегуми почти получилось. Здесь не было неважно что «почти», важно только «получилось». И пусть сейчас он сгибался пополам от боли, пропустив последний удар Наои, он не чувствовал себя поверженным — хотя бы потому, что по руке Наои капала кровь. Гончая постаралась. — Молодец. Рукав уже пропитался кровью и Наоя брезгливо поморщился, сбрасывая Хаори. Служанки отстирают. — А ты стал другим, Мегуми. И снова ни Фушигуро, ни Зенин. — Спасибо. Перед глазами плыли мушки, но он все еще держался на своих двоих. Если упадет сейчас, Наоя даже подумает о том, чтобы забрать свои слова назад, накидываясь на него с кулаками снова. Не в этом ли и была суть тренировок. — Я поспрашивал насчет мага первого ранга. Его пришлют, как только я скажу. Мегуми посмотрел на Наою. Его лицо расплывалось, но голос он еще улавливал. — Так что, последний вопрос. Ты готов или снова сбежишь?

***

Мегуми гулял в саду. Он редко был здесь, хотя зачастую это было самое пустынное место в поместье, разве что, слуги бесконечно подметали дворы, поддерживая все вокруг в идеальном состоянии. Эта идеальность Мегуми и раздражала. Слишком искусственно. А еще, именно здесь Мегуми чаще всего замечал Наою. Они, разумеется, виделись каждый день и без этого — хотя бы в столовой. Всегда в столовой, в окружении родственников. Мегуми не был против этого, поначалу его даже радовало то, что всего лишь трижды за день он вынужден видеть эту ораву — и весь остальной день он был предоставлен сам себе или учителям. Но чем больше времени проходило, тем больше он начинал… Не скучать, но ему было интересно. Возможно, даже любопытно. Хотелось посмотреть на Наою со стороны — увидеть его таким, каким он не хочет, чтобы его видели. В центре всеобщего внимания он вел себя вызывающе — просто хотел покрасоваться. Побесить Оги с Дзиничи заодно. Фушигуро думал, это и есть настоящий Наоя, но, как он уже тысячу и один раз понял — Наоя разный. Наоя гуляет в одиночестве по саду. Мегуми старается быть тише, будто бы он сам тень. Ему просто хотелось посмотреть. Между ними, по меньшей мере, метров тридцать, и Мегуми очень старается держать эту дистанцию. Ступает как можно тише и ему повезло, что они на улице — половицы в поместье всегда скрипели, и Фушигуро думает, что это сделано специально. Ловить таких как он — мальчишек, сующих нос не в свое дело. Наоя засекает его слишком быстро. Двадцать четыре кадра, всего одно мгновение — Мегуми достаточно лишь моргнуть, чтобы Наоя оказался к нему близко, нос к носу. Мегуми отводит взгляд, будто бы ничего не было. — Следишь за мной? Мегуми молчит. Наоя пытается пристыдить его, но он не верит игривому взгляду — это лишь приглашение поспорить. — Гуляю. — Тогда погуляем вместе. Наоя руку не предлагает, но Фушигуро чувствует — он должен идти. Нога в ногу, не отставая. Между ними не должно быть и шара разницы — и Наоя не готов замедлить свой, чтобы подождать Мегуми. И он не собирается отставать.

***

Мегуми всегда запирает окна перед сном. И двери. Отпускает слуг, которые все равно всегда окажутся где-то поблизости — Мегуми все еще пугается, натыкаясь на них в потемках. Да и при свете дня, их способность прятаться пугала. Идеальные глаза и уши. Мегуми всегда закрывается, позволяя себе урвать последнюю крупицу чего-то личного в чужом доме, который он почти что начал считать своим. В детстве они много переезжали, да и Тоджи не сильно заботило, где он оставит Мегуми на этот раз — так что, он даже привык, что каждый дом — всего лишь временная остановка. А еще к тому, что его никто не держит. Даже Годжо. Он, разумеется, был ответственен за него перед прочими магами, но он никогда не держал Мегуми, будто бы между ними всегда была негласная договоренность о свободе, которую ему никто до этого и не предлагал — впрочем, и не отбирал. Мегуми запирает двери и сегодня, но стоит на пороге собственной комнаты чуть дольше обычного. С момента его первого появления здесь, она даже не изменилась — заполнилась его немногочисленными вещами и чуточку больше стала напоминать о том, что здесь живут, а не просто ночуют, но… Но Мегуми не внес в нее ничего своего. В колледже было точно также. У Итадори над кроватью висела куча плакатов. Нобара завалила свою комнату в общежитие шмотками и косметикой. Даже Маки чем-то украсила — Мегуми точно помнил, что общая фотография с Май стояла около ее кровати. Комната Мегуми была пустой. Фушигуро нечем было даже наполнить ее — ничего такого, что напомнило бы ему о самом себе. Или хотя бы о других.

***

Еда в горло не лезла. У него было время до вечера подумать и дать окончательный ответ — и Мегуми не уверен, правда ли Наоя его ждет или это дежурная вежливость. По его виду, правда, и не скажешь, что он может быть вежливым — кажется, прямо сейчас он о чем-то спорил с Оги. Может, и о самом Мегуми. Он не слушал. Он уставился в свою миску, пока служанки вокруг порхали, сменяя еду на столе. — Чего завис? Наоя снова пялился. Или разглядывал — хотя, в отношении него, это всегда было одним и тем же. — Жуй давай. А то на тебя смотреть жалко. Мегуми, вообще-то, окреп здесь. Прошло уже довольно много времени с момента его прибытия в клан — и с учетом того, что его здесь кормили, а также целыми днями гоняли по тренировкам, он не мог не вырасти. Интересно, какие сейчас ребята в колледже — и стал ли он сильнее их. Может ли он сейчас в бою, без техники, победить Маки. Раньше не мог. — Фушигуро, — Оги обратился к нему, хотя последнее время, особенно на фоне того, как Наоя нарушал все мыслимые и немыслимые правила касательно того, по какому расписанию Мегуми должен жить, утаскивая его с уроков играть в го. Против желаний главы учителя не решались идти, а Оги просто злился — ты готов? Мегуми чуть не поперхнулся. Естественно, что же еще могло интересовать Зенинов, кроме как растить численность клана, и численность высокоранговых магов в нем. — Потому что если нет, лучше не позорься. — Я, — Мегуми посмотрел на Наою. Он не мог спасовать под этим настырным взглядом — да. — А я о чем тебе говорил, Оги — Наоя заметно повеселел от такого заявления Мегуми, — а ты все бубнел, что он слишком молод. Он Зенин, его кровь говорит за него. За такое можно даже выпить. Наоя махнул рукой служанке, чтобы та принесла бутылки. Ночь предстояла долгая.

***

Они закончили почти что к рассвету. Единственный плюс алкоголя за этим столом, так это то, что Оги и Дзиничи становились менее неприятными людьми после выпитого. Хотя бы потому, что их лица становились веселее, а интерес к Фушигуро магическим образом исчезал, и он оставался почти что наедине — все еще в шумном зале, полном людей, но наедине с собственной чашкой. И Наоей под боком — вот уж кого бутылка только раззадоривала. И Наоя не переставая заваливал Мегуми то ли издевками, то ли это вопросы у него такие, в любом случае, единственный, кто мешал Фушигуро наслаждаться спокойным вечером — естественно Наоя. Наоя трепещущий его волосы. Наоя подливающий в его чашку все больше и больше саке. Наоя, которого, если честно, мало волнуют приличия клана. Наоя, тянущий его за руку, чтобы вывести из зала. И плевать, планировали ли все остальные расходится — даже если нет, ему плевать. Пусть пропьют хоть до часа дня, лишь бы сейчас не трогали. И Наоя тянет, тянет Мегуми дальше по коридору. Почему-то Мегуми даже не хочет вырваться, и позволяет всему этому происходить. Его здравый смысл остался где-то там, за воротами поместья. Сколько времени он не выходил наружу, за заборы дворца? Неважно. Наоя сейчас даже не кажется таким уж… Наоя разный, Мегуми уже успел это выучить. И он ведет его по коридору, и Мегуми не может понять, куда именно — слишком уж внутри все было похоже на лабиринт. Любой из Зенинов, даже из слуг, ориентировался здесь даже в темноте, и даже пьяный — единственное же, что не дает Мегуми врезаться в стены, так это рука Наои, ведущая его когда-то в глубь. Он открывает комнату. Мегуми не был никогда здесь раньше. В его комнате. — Мегуми. Наоя тянул его дальше, Наоя тянул его вниз. Это не было бездной, всего лишь мягкий футон. И все равно Мегуми тонул. — Мегуми. Он позвал его снова, и этот голос лился сразу в мозг, минуя любые фильтры. И наверное, Наоя все-таки был медом, его голос так точно, потому что Фушигуро больше не чувствовал ту горечь и надменность, он просто знал, что сейчас на него смотрят, и даже боялся увидеть в этих глазах что-то… Что-то не то. Его спина коснулась футона. В комнате темно, почти что не видно ничего. Ставни полузадвинуты, луна даже неполная — и в этой полутьме Мегуми кажется, что глаза Наои горят. — Мегуми. Он нависает над ним, почти как тогда. Затмевая уже не солнце, а остатки лунного света. Мегуми чувствует, как холодная рука коснулась его щеки, он чувствует, как чужая проклятая энергия касается его и, даже удивительно, но инстинкты не орут ему сбежать. Он замирает. Секунда разбивается на двадцать четыре кадра, в течении которых Наоя его целует. Всего секунда, пока Мегуми в ступоре, всего секунда и он почти что задыхается. Всего секунда, пока он сам не вцепится в чужие плечи, пытаясь найти кислород в чужом рту — и задыхается сильнее, находя чужой язык на своих плечах. Ему жарко и весь мир сжался до чужого дыхания, теплого. Душного. Мегуми жадно дышит. Кажется, его сердце тоже бьется в двадцать четыре удара, один из которых пропускается раз в секунду. И она замирает. Замираетзамираетзамирает. Задыхается. Столкновения лбами возвращает его в реальность. Глаза закрыты — открыть слишком страшно. Только не после… Не сейчас. — Мегуми. Мегуми и правда стоит носить с собой ножик, может, отрезал бы Наое язык, чтобы тот больше никогда не смог позвать его по этому ужасно вязкому, липкому, тянущемуся имени.

***

Мегуми не переступал порог поместья, наверное, месяца два. Череда незнакомых магов первого ранга, сначала оценивающая его, после проводящая с ним миссии — в конечном итоге, наблюдающая за его боем с проклятием. И гордая надпись в документах: Фушигуро Мегуми, первый ранг. Техника десяти теней. Клан Зенин. И Мегуми этой надписи даже не рад. Его вернули сюда на служебной машине, и он даже не знает, предупредили ли его дорогих родственников о возвращении, или никто не ждет — если вообще кто-то ждал. Один человек точно ждал и этой встречи Мегуми боится, наверное, даже больше. Как-никак, он все-таки сбежал. Проснулся в чужих объятьях, и сбежал. В его гениальном плане, новое звание в документах обязано быть алиби — или хотя бы облегчающим обстоятельством. Если вот только… В любом случае, он стучит в ворота. Охранники впускают без вопросов, запирая путь к свободе на засов. Если ему повезет, то, у него есть хотя бы полчаса, пока новость о прибытии не донесут до главы, и дальнейшие последствия коснутся его уже напрямую.

***

Наоя целует его снова и у Мегуми нет даже шанса, чтобы хоть как-то оправдать ситуацию. И Наое плевать, что они всего лишь в комнате Мегуми, куда могут войти по меньшей мере слуги, а по большей — Оги и Дзиничи должны прийти, и взглянуть на него. Наоя даже не запер дверь, просто прикрыл. Мегуми всегда запирал двери, но не сейчас. Даже не поздоровался. У Мегуми не было и шанса в такой ситуации не оказаться, пока проклятая энергия заставляла его замирать, пока Наоя превращал его в какую-то лагающую картинку, имеющую только возможность — отвечать. — Мегуми. Этот голос льется ему в уши, и Мегуми не может признаться себе, что скучал. На столе лежит письмо — из колледжа. Мегуми успел прочитать. Итадори поздравляет с первым рангом, Нобара зовет в гости, а Годжо… Сатору просто надеется, что скоро Мегуми сможет вернуться. Мегуми тонет в чужих объятиях, ощущая эти руки везде. Дыхание синхронизируется, он почти что может видеть, какую траекторию ему задает Наоя — и все становится только хуже, когда он и правда ее выполняет. Им стоит остановиться сейчас, пока Мегуми еще имеет способность хоть как-то здраво мыслить, но пальцы вцепляются в его плечи и толкают к стене — отрезая пути к отступлению. Кажется, стоило разбросать камни по всему игровому полю, но они лишь сцепились небольшими кучкам в центре. — Мегуми. Двадцать четыре кадра слишком мало и Мегуми хочется перемотать плеер на секунду или две назад, продолжая задыхаться. Теплый воздух чужого дыхания тонет в легких.

***

Мегуми снова сидит за этим столом. Наоя в центре, сам он по правую руку. Оги и Дзиничи напротив, по левую. Оги снова пытается протереть своим взглядом дыру, но уже не в нем — на этот раз в Наое. У Мегуми на шее укус, чуть едва виднеется из-под рубашки. Он снова смотрит в свою миску. Сколько бы времени не прошло в этом месте, он уже не уверен, что может его ненавидеть.