Really Bad Boy

Атмосфера в помещении оставляла желать лучшего. Слишком уныло, но напряжение так и висело в воздухе — излишнее молчание, нарушаемое лишь бурной деятельностью Дженны, очищающей очередной объектив, и ударами по клавиатуре ноутбука Зика. Единственное напоминание о деятельности фото-клуба «F/Stop» — беспорядок, неотъемлемая часть их нескончаемых попыток стать чем-то большим, типичного дополнения для газеты школьных сплетен и невероятно важных достижений очередной победы их активистов. На стенах висит множество фото не удавшихся проектов: «Тайные личности школы Эхо-Крик», «Заброшенные места» и несколько незавершенных идей, которые кажутся пыльными и никому не нужными. Марко всё не мог оторваться от предупредительного письма их завуча. Ещё пару раз и он заучит наизусть эти уничтожающие строки: «...не соответствует критериям вовлечённости и релевантности...бюджет на следующий учебный год будет пересмотрен…необходимо предоставить доказательства значимости до конца семестра.» Лежащий рядом план на ближайшую неделю теперь выглядел как саркастичная насмешка над его попытками держать всё под контролем. А синий цвет ежедневника и красный оттенок конверта контрастировали ещё больше на фоне друг друга. Остальные члены фото клуба явно разделяли его реакцию. Дженна — ярый фанат излишнего хаоса — вычистила и разложила всё их оборудование по местам, и не дай бог кто-то сейчас заденет её труды. Зик, обладатель самого подвешенного языка в мире и множества полезных знакомств, вскоре отгрызёт себе ноготь, в панике наблюдая за статистикой их влога — она неумолимо ползла вниз. Бекки, которая всегда легко выходит из себя и часто ввязывается в ненужные конфликты, сейчас стоит у окна с самым удручённым выражением лица во вселенной, наблюдая за падением клиновых листьев на улице и кутаясь в свой кардиган. Единственная, кто ведёт себя как обычно — это Лия. Снова притаившаяся в углу комнаты с мыльницей в руках. Нужно срочно что-то придумать и предпринять, но вопрос «что именно?» всё ещё актуален. Доказать свою значимость? У них ведь есть немало обязательств, некоторые из которых явно не должны касаться их клуба. Так с чего бы… — Значит, нужно меньше снимать бабушек из столовой и больше — голых задниц? Извините, эстетически выверенных голых задниц. — неожиданно встряла Дженна, явно уставшая от затянувшегося молчания. — Ей нужны существенные показатели нашей известности! — воскликнул Зик, подпрыгивая на месте и чуть ли не роняя ноутбук. — Тот же клуб журналистики обсуждают больше, чем нас. Хотя на минуточку, мы являемся их партнёрами. Нужен повод для обсуждения. Например, работа с известной личностью, как... — Как Том Люцитор. — даже не обернувшись в их сторону, на выдохе произнесла Бекки. Резкая пауза. Имя ударило словно гром среди бела дня. Все, кроме Лии, обернулись в сторону Марко. А на лице девушки и вовсе читалось явное чувство вины. Каждый в школе знает, кто это, а они прекрасно осведомлены об истории их главы с данной персоной...связанной со Стар Баттерфлай. — Нет. Мы не опустимся до дешёвого хайпа. Мы показываем настоящие и живые истории. Дженна лишь фыркает на его заявление. — Настоящие и живые истории? Такое давно никого не интересует. А вот скандальные личности в образе «Bad boy aesthetic», очень даже. Марко кидает в её сторону раздражённый взгляд, но возразить ему нечего. Как не посмотри, а она права. Пускай Том и был тем ещё придурком, но так же загадочной и действительно скандальной личностью, которая помогла бы им притянуть к себе внимание всей школы. Зик вскакивает с дивана, предварительно отложив ноутбук в сторону, значит ему в голову ударила очередная гениальная идея. — Календарь! «Лица и истории Эхо-Крик»! Двенадцать самых обсуждаемых личностей школы! Спортсмены, художники, музыканты, ну и...те, кто просто заставляет говорить о себе. Что думаете? Бекки моментально оживает и в её глазах загорается знакомый огонёк: — Календарь… Это гениально! Мы можем продавать его на благотворительность, деньги пойдут на новое оборудование! И каждая страница — это портфолио! — И кого ты предлагаешь? — скептически спросила Дженна. — Президента научного клуба? Его фотки уже в учебнике биологии есть. Зик ненадолго задумался, снова повисла короткая пауза: — Том Люцитор. Идеально подходит для сентября. Или даже октября. Ещё более мрачного месяца… Да самый первый пост о нашем сотрудничестве уже вызовет невероятный всплеск интереса. Бум! И миссис Скиппер получит свои репосты на блюдечке. Пока они углубились в обсуждение возможных кандидатов, Марко казалось это плохой идеей. Да, им это несомненно поможет, но что скажет Стар? Он ни когда не забудет тот ужасный вечер, когда Стар пришла к нему на порог с красными от слёз глазами, а подол её платья был испачкан пуншем. Половину ночи она лежала в гостиной, рядом с ним на диване, свернувшись калачиком, не переставая говорить о Томе, о том, как он всегда всё ломает. Марко тогда сжимал кулаки, но ничего не мог сделать, кроме как обнять её. Вернувшись в реальность, он посмотрел на своих друзей. На Дженну с её циничной надеждой. На Зика с его непомерным стремлением к хайпу. На Бекки, которая без умолку говорила о различных вариантах композиции. И Лию, которая подняла на него глаза, явно ожидая его решения, как лидера. Марко снова смотрит на письмо завуча. На свой ежедневник, где расписана половина его будущей жизни, и там явно нет пункта «Заключить сделку с демоном». Время шло, а он всё пытался найти лазейку. Все возможные альтернативы — возможно, спортсмен? Или талантливый музыкант? — Музыкант? Оскар Грисон, который живёт в фургоне и играет на синтезаторе так, что уши вянут? Тоже мне хайп. — саркастично возразила Дженна, пока грызла очередную палочку от чупа-чупса. Марко решил не напоминать про людей из музыкального клуба, прекрасно понимая что она имела ввиду, а так же всю несерьёзность возражения. Ведь Оскар Грисон даже не является учеником их школы. — Марко, я понимаю, у тебя свои тараканы насчёт него. Но Том — это единственный гарантированный успех. О нём говорят всегда. Даже когда он просто дышит. — встрял Зик, закидывая руку на плечо президента. — Я знаю, что Стар...будет переживать. Но это наша работа, Марко. Мы не обязаны его любить и лелеять. А уж тем более бояться. Нам нужны шикарные фотографии. И, может быть, он окажется не таким монстром, как нам кажется? — добавила Бекки, отталкивая своего парня от лидера. Марко молчит, сжав челюсти. Он понимает их логику. Он понимает, что как президент клуба, именно на его плечах лежит ответственность за их выживание. Личные чувства и лояльность Стар не должны влиять на решение. — А если он откажется? — тихо спрашивает Лия, впервые подав голос за последние полчаса. Все замирают. Действительно, а если? Первым очнулся Зик: — Тогда мы хотя бы пытались. И в любом случае, сам факт, что мы его приглашали, уже новость. А если он согласится… — А если он согласится, то ему это зачем-то нужно. Наши шансы 30/70. — поддержала его Дженна. — Или ему просто скучно. Таким, как он, всегда скучно. — дополнила Бекки, не в силах сдержаться. Встав с дивана, Марко направился к окну, обходя каждого из ребят. За ним небольшая школьная площадка для начальных классов, почти голые деревья и множество листьев различных осенних оттенков, а так же промозглый ветер. Вся студия за его спиной, замерла в ожидании. Он думает обо всём подряд: о Стар, о клубе, о своём «плане», который только что дал трещину. Вспоминает, как в детстве, когда отец вёз его домой после неудачных соревнований по карате, тот сказал: «Иногда самый сильный удар — это не тот, который ты наносишь, а тот, который ты принимаешь, чтобы защитить то, что за твоей спиной». Чтож, решение принято. — Хорошо. Мы найдём его и я поговорю с ним. Я буду главным фотографом и условия будут моими. Если я скажу «стоп», то мы останавливаемся. Календарь или нет, но мы ищем другую кандидатуру. Зик облегчённо выдохнул: — Так точно, капитан! Бекки мягко улыбнулась и наконец расслабила плечи: — Я знала, что ты примешь правильное решение. Дженна лишь ехидно хмыкнула: — Посмотрим, как ты справишься с этим «плохим парнем», президент. Надеюсь тебе пригодится твоё карате. Лия молча кивнула, возвращаясь к своим фотографиям. Но в её взгляде , брошенном на Марко, читается что-то вроде...сочувствия? Предостережения? Вернувшись за стол, Марко открывает чистую страницу своего «Жизненного плана». Ручка зависает над бумагой. Он пишет новую строчку в графе «Неотложные задачи»: «Пункт 47: Переговоры с Т. Люцитором. Условия...» Его рука замирает. Он не знает, какие условия можно поставить человеку, который, кажется, живёт вообще без правил. За окном начинает моросить холодный октябрьский дождь. Тогда он ещё не знал, что первые условия поставит не он. И что слово «стоп» потеряет всякий смысл, когда увидишь его не через призму чужих слёз и сплетен, а в видоискателе собственной камеры.