Ночтю в магазине сладостей.

Ночь. Со стопроцентной вероятностью могу подтвердить: никто не знает, что сейчас происходит в магазине сладостей. Королева лежит на полу. Её глаза уже не такие, как днём, не такие, как раньше. Слёз больше нет. Осталась только боль. А её шут… о боже, этот шут… Он держит свою королеву. Держит крепко. Но одновременно и ранит. Осколок разбитой банки из-под леденцов в его руке. Он медленно проводит им по её рукам, оставляя новые и новые полосы. Кровь течёт быстро. Руки Мэнди уже превращаются в кровавое месиво. Каждый раз, когда несколько капель грозят упасть на яркую плитку цвета улуна, Честор хватает ближайшую сладость с пола и проводит ею по свежим ранам, собирая кровь. Потом эта сладость отправляется в его рот. Неважно, кислая она или приторно-сладкая — после «заправки» они все на вкус одинаковые. Сначала она кричала, вырывалась, отчего порезы выходили кривыми и рваными. Кровь лилась обильно, но сладости всё равно успевали впитать почти всё. Павшая королева сладостей уже не понимала: за что? Она бывала к нему и доброй, и злой — а чего он вообще хотел? Какой же королевой она была бы, если бы всегда оставалась доброй? Шут хихикает, ехидно улыбаясь в её почти мёртвые глаза. Почему она больше не кричит? Почему молчит и не плачет? Смирилась? Поняла, что бесполезно? «Ох, моя королева… ты чудесная. И даже на вкус — просто шикарная». В какой-то момент осколок впервые вонзается в шею. Мэнди взвизгивает, хватается за горло обеими руками. Горячая кровь хлещет, как из-под крана. Честору эта кровь нужна так же, как вода обычному человеку. Он бьёт снова и снова. Уже не разобрать, когда именно она обмякла. Шея держится лишь на клочьях плоти и позвоночнике. Руки шута в крови по локоть, одежда пропиталась насквозь. «Моя любовь…» Он поднимает её голову на уровень своего лица. Улыбается в это милое, застывшее в ужасе лицо с белёсыми, пустыми глазами вместо карих. Чуть приподнимает голову выше, открывает рот и облизывает нежное мясо шеи, слизывая кровь. Затем берёт мармеладку. Жёстко проводит ею по оголённому мясу, собирая стекающую кровь. Ещё раз. И ещё. И ещё. «Ты слишком сладкая, королева».