Американо без сахара

Утро для Макса всегда было испытанием на прочность. Город еще только просыпался, кутаясь в сероватую дымку, а он уже был на ногах, мечтая лишь об одном, дозе кофеина, способной вернуть его к жизни. Кофейня прямо у дома была спасением. Макс зашел внутрь, привычно поморщившись от звона колокольчика над дверью. Очередь двигалась медленно. Он уткнулся в телефон, пролистывая почту и новости, игнорируя окружающий гул голосов и шум вспениваемого молока. Когда перед ним остался всего один человек, Макс уже приготовил карту. Наконец, настала его очередь. — Двойной американо. Без сахара, — бросил он, не отрываясь от экрана смартфона. Голос его звучал глухо и немного раздраженно. — А имя? — раздался в ответ мягкий, с легким певучим акцентом голос. Макс на секунду замер. Что-то в этом тоне заставило его наконец оторвать взгляд от телефона и поднять голову. Прямо перед ним, опершись ладонями о стойку, стоял бариста. И стоял это было слабо сказано, парень был ошеломляюще, неприлично красив. Темные, слегка вьющиеся волосы, выразительные глаза и улыбка, которая, казалось, могла осветить весь этот хмурый квартал. На нем была простая черная футболка, которая подозрительно удачно подчеркивала широкие плечи и рельефные руки результат явно не только работы с кофемашиной, но и серьезных тренировок. Макс почувствовал, как в горле внезапно пересохло. — Макс, — выдохнул он чуть быстрее, чем планировал, и тут же пожалел об этом. Улыбка бариста стала шире, превращаясь в понимающую, едва заметную ухмылку. Его взгляд, цепкий и лукавый, на мгновение задержался на лице Макса, прежде чем он кивнул. Он явно заметил этот секундный ступор и то, как внимательно Макс просканировал его внешность. — Принято, Макс, — произнес он, смакуя имя. Он развернулся к кофемашине, и Макс, вопреки здравому смыслу, не вернулся к телефону. Наоборот, он завороженно наблюдал за тем, как парень двигается. Со спины вид был ничуть не хуже: узкие бедра, прямая осанка и то, как перекатывались мышцы под лопатками, когда он затягивал холдер. Весь его облик так и дышал уверенной, притягательной сексуальностью. Через минуту бариста повернулся, держа в руке бумажный стакан. Он не поставил его на стойку, а протянул прямо Максу, глядя тому прямо в глаза. — Твой двойной американо Макс, — произнес он, чуть понизив голос. Когда Макс протянул руку, чтобы забрать кофе, их пальцы соприкоснулись. Это не было случайным, мимолетным касанием, бариста задержал руку чуть дольше необходимого. Тепло его кожи мгновенно прошило Макса током, заставляя пульс участиться. Макс перехватил стакан, чувствуя, как внутри просыпается странное, давно забытое чувство азарта. Он коротко кивнул, пытаясь вернуть себе маску безразличия, но интрига уже была посеяна. Выходя из кофейни, он впервые за утро не смотрел в телефон. Он думал о том, что завтра ему, возможно, тоже захочется двойной американо. И, возможно, чуть пораньше.

***

На следующее утро парк встретил Макса прохладой и тишиной, которую нарушал только мерный ритм его кроссовок по гравию и бодрый техно-микс в наушниках. Бег был для него единственным способом окончательно проснуться и привести мысли в порядок перед рабочим днем. Людей почти не было, лишь пара таких же одержимых утренним спортом и редкие владельцы собак. Макс уже заканчивал третий километр, когда почувствовал какое-то движение справа. В поле зрения появилось нечто маленькое, рыжее и очень стремительное. Короткие лапки работали с невероятной скоростью, а длинные уши смешно хлопали по ветру. Маленькая такса пристроилась рядом с Максом, старательно выдерживая его темп, словно решила, что теперь они команда. Макс невольно усмехнулся, сбавляя шаг. — Эй, приятель, ты на марафон записался? — негромко спросил он, вытаскивая один наушник. В этот момент издалека донесся звонкий, до боли знакомый голос: — Лео! Лео, ко мне! Вернись, ты его пугаешь! Макс остановился, тяжело дыша и уперев руки в бока. Такса тут же затормозила, преданно задрала голову и, вильнув всем телом, звонко тявкнула. Прежде чем Макс успел среагировать, пес подался вперед и влажным, теплым языком лизнул его ладонь. — Ну привет, Лео, — Макс присел на корточки, не обращая внимания на слюни на коже. — У тебя явно амбиции овчарки. — Боже, мне так жаль! Он иногда воображает себя профессиональным тренером, — голос приближался вместе с быстрым топотом. Макс поднял голову и замер. Шарль остановился в паре шагов, пытаясь отдышаться. На нем была облегающая майка, которая от пота стала почти прозрачной, прилипая к рельефному прессу. Он выглядел как ожившая реклама здорового образа жизни, только в сто раз горячее. Он поднял взгляд на Макса, и его глаза тут же вспыхнули узнаванием. — Оу. Это снова ты? — Шарль улыбнулся, и в этой улыбке было столько обезоруживающего обаяния, что Макс на секунду забыл, как дышать после бега. — Двойной американо без сахара, не ожидал встретить тебя здесь, да еще и в компании моего пса. Шарль подошел ближе, вторгаясь в личное пространство Макса. От него пахло свежестью, дорогим парфюмом и немного адреналином после пробежки. — Значит, это твоё чудовище? — Макс кивнул на таксу, стараясь вернуть себе привычный невозмутимый вид, хотя его взгляд невольно скользнул по сильным бедрам парня. — У него явно страсть к преследованию незнакомцев. Весь в хозяина? Шарль рассмеялся, и этот звук был на удивление приятным. Он наклонился, чтобы пристегнуть поводок к ошейнику Лео, и Макс невольно засмотрелся на то, как натягивается ткань на его широкой спине. — Лео просто очень общительный, — Шарль выпрямился и протянул Максу руку — ту самую, которой вчера касался его пальцев. — Я, кстати, Шарль. Раз уж мой пес уже успел тебя облизать, думаю, пора познакомиться официально. Макс посмотрел на его ладонь, затем снова в эти вызывающе-зеленые глаза. — Макс, — ответил он, наконец пожимая руку. Ладонь Шарля была теплой и сухой, а хватка уверенной, они задержали рукопожатие на пару секунд дольше, чем того требовали приличия. — Ну что, Макс — Шарль ухмыльнулся, не спеша отпускать его руку. — Теперь ты знаешь, кто делает тебе лучший кофе в этом районе. Скажи честно, ты пришел в этот парк, потому что знал, что я здесь бегаю? Или это судьба? — Это плохая привычка — думать, что мир вращается вокруг тебя, Шарль, — Макс наконец высвободил руку, хотя кожа всё еще покалывала от контакта. — Я бегаю здесь последние три года. Так что, скорее, это ты вторгся на мою территорию. — О, «твоя территория»? — Шарль задорно вскинул брови, отступая на шаг назад, но продолжая сверлить Макса взглядом. — Посмотрим, может, завтра я приду пораньше, чтобы отвоевать себе кусочек этого парка. Он подмигнул Максу, легко, почти небрежно и, коротко свистнув Лео, побежал дальше. Макс остался стоять на дорожке, глядя ему вслед. Вечер обещал быть долгим, потому что образ бариста в мокрой майке теперь явно не собирался покидать его голову.

***

Следующее утро в кофейне ощущалось для Макса как кадры из фильма с заваленным горизонтом. Голова гудела после бессонной ночи над проектом, глаза жгло, а единственным желанием было воткнуть капельницу с кофеином прямо в вену. Очередь двигалась невыносимо медленно, но когда Макс наконец оказался у стойки, его взгляд невольно сфокусировался на эпицентре этого кофейного хаоса. Шарль. Он был воплощением бодрости. Белоснежная рубашка с закатанными рукавами, туго затянутый черный фартук и копна волос, которые сегодня лежали как-то особенно беспорядочно. Заметив Макса, он на мгновение прервал свое занятие и весело махнул ему рукой, блеснув глазами. Перед Максом стояла эффектная девушка, Шарль как раз заканчивал рисовать что-то на пенке её напитка. — Твой латте, Хана, надеюсь, это сделает твой день таким же ярким, как ты сама, — произнес Шарль, протягивая стакан. Девушка расцвела, заправила прядь волос за ухо и, быстро черкнув что-то на салфетке, пододвинула её к Шарлю. Тот, не раздумывая ни секунды, подмигнул ей так обезоруживающе, что она едва не споткнулась на выходе. Салфетка с номером телефона моментально исчезла в кармане его фартука. Макс почувствовал, как внутри шевельнулось что-то похожее на глухое раздражение, то ли от недосыпа, то ли от того, насколько легко Леклер коллекционировал чужие сердца. — Ого. У нас сегодня тяжелый случай? — голос Шарля вывел его из оцепенения. Бариста уже стоял прямо перед ним, облокотившись о стойку и внимательно изучая темные круги под глазами Макса. — Ты выглядишь так, будто сражался с медведем, и судя по виду, медведь победил. — Я работал всю ночь, просто дай мне кофе, — прохрипел Макс, игнорируя его насмешливый тон. — Просто кофе? — Шарль прищурился, и его губы тронула та самая соблазнительная ухмылка, которую он, кажется, приберег специально для этого момента. — Нет, тебе нужно спасение. Он подошел ближе, настолько, что Макс почувствовал аромат его одеколона, смешанный с запахом молотых зерен. Шарль понизил голос до интимного полушепота, от которого у Макса по спине пробежал запоздалый холодок. — Знаешь, я мог бы сделать тебе что-то особенное, чтобы ты не просто открыл глаза, а почувствовал, что живешь. Шарль выдержал паузу, глядя Максу прямо в зрачки, и добавил, прикусив губу: — Но за такой спецзаказ одной оплаты картой будет мало. Макс приподнял бровь, пытаясь собрать остатки самообладания. — И каков же твой тариф, бариста? — Твоя улыбка для начала, — Шарль рассмеялся, резко выпрямляясь и возвращаясь к профессиональной манере, хотя искры в глазах никуда не делись. — И, возможно, обещание, что ты не уснешь прямо здесь, на моей стойке. Я не хочу, чтобы такая красота пропадала зря. Он повернулся к кофемашине, насвистывая какой-то мотив, а Макс остался стоять, чувствуя, что сонливость куда-то стремительно улетучивается, уступая место совершенно другому, куда более жаркому напряжению. Он смешивал что-то, чего Макс не видел в основном меню: двойной шот ристретто, какой-то особый тоник и капля цитрусового сиропа со льдом. — Попробуй это, — Шарль пододвинул стакан. — Мой секретный рецепт для тех, кто забыл, что такое сон. Макс сделал глоток, вкус был резким, освежающим и невероятно глубоким. Горечь кофе идеально балансировала с кислотой, и уже через пару секунд Макс почувствовал, как туман в голове начинает рассеиваться, а по телу разливается приятная бодрость. — И правда помогло, — признал Макс, чувствуя, как мир обретает четкость. Шарль довольно кивнул и, облокотившись на стойку, перешел на более доверительный тон. — Слушай, Макс, я тут совсем недавно, только переехал в этот район. Пока обустраиваюсь, и хочу войти в рабочий ритм, но мне катастрофически не хватает нормальных тренировок. Не подскажешь здесь какой-нибудь хороший спортзал? Чтобы без лишнего пафоса, но с нормальным железом. Макс на мгновение замолчал. В его голове тут же вспыхнула картинка: Шарль в полутемном зале, на нем та самая серая майка, ставшая почти черной от пота. Он сидит на тренажере для тяги, его мышцы спины и рук напряжены до предела, по шее стекает капля, а на губах та же вызывающая ухмылка. Это было настолько сексуально, что Макс на несколько секунд просто завис, глядя прямо на Шарля, но видя совсем другое. Шарль, заметив этот остекленевший взгляд и то, как Макс медленно обвел его фигуру глазами, не стал скромничать. Он чуть подался вперед, позволяя Максу получше рассмотреть свои плечи, и его ухмылка стала еще более торжествующей. Он понял, всё понял. — Эй, Макс? — негромко позвал Шарль, и в его голосе прозвучало неприкрытое самодовольство. — Ты всё еще здесь или уже выбираешь мне программу тренировок? Макс встряхнул головой, прогоняя наваждение, и постарался вернуть лицу непроницаемое выражение, хотя уши предательски горели. — В паре кварталов отсюда, на Грин-стрит, есть неплохой клуб «Атлас». Я сам там бываю по вечерам, — Макс подхватил свой стакан, чувствуя, что ему нужно срочно выйти на свежий воздух. — Там есть всё, что тебе нужно. — «Атлас», значит. — Шарль прищурился, словно запоминая название, а заодно и расписание Макса. — Спасибо. Может, увидимся там. — Посмотрим, — бросил Макс уже на ходу. — Кофе зачет. До встречи. Он вышел из кофейни, чувствуя, что этот секретный напиток Шарля в сочетании с его вопросом про спортзал зарядил его энергией получше любого допинга.

***

Следующие несколько дней превратились для Макса в череду разочарований, которые он старательно пытался выдать за, просто неудачное утро. Каждый раз, толкая дверь кофейни, он подсознательно искал взглядом копну темных волос и эту вызывающую улыбку, но натыкался лишь на спокойную девушку-бариста, которая молча отдавала ему заказ. Без шуток, без случайных касаний и без того странного электричества, которое Шарль привносил в обычный ритуал покупки кофе. Макс ловил себя на мысли, что кофе стал каким-то обычным, просто горькая вода. Но этот четверг решил отыграться за всё затишье сразу. Небо над городом разверзлось библейским потопом, Макс, не рассчитавший расстояние от парковки до входа, ворвался в кофейню, когда с его куртки уже стекали целые ручьи, джинсы неприятно липли к ногам, а волосы превратились в мокрое месиво. Колокольчик над дверью звякнул как-то особенно жалобно. Макс замер у порога, пытаясь стряхнуть воду с лица, и первое, что он услышал, был тихий, бархатистый смешок. — Ну нет, Макс. Я говорил про медведя, но сегодня ты больше похож на очень сердитого мокрого кота. Макс поднял голову. За стойкой, прислонившись плечом к кофемашине и скрестив руки на груди, стоял Шарль, он выглядел возмутительно сухим и чертовски довольным жизнью, свет ламп мягко играл на его скулах, а в глазах плясали смешинки. — Где тебя носило, Шарль? — Макс прошел к стойке, оставляя за собой мокрый след, его голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. — Твоя сменщица делает кофе так, будто это похоронная церемония. Шарль приподнял бровь, и его ухмылка стала шире. — Скучал по мне? Приятно слышать. Я был на обучении, повышал квалификацию, чтобы поражать тебя еще больше, — он окинул Макса медленным взглядом с ног до головы, и на этот раз в его глазах не было только иронии, в них читалось нечто более тяжелое и горячее. — Ты промок до нитки. Тебе нужно согреться, иначе завтра я буду делать кофе твоему призраку. Шарль быстро развернулся, схватил с полки чистое белое полотенце, которое они обычно используют для рук, и, перегнувшись через стойку, набросил его Максу на голову. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Макс почувствовал тепло, исходящее от Шарля, и знакомый аромат кофе, ваниль и что-то мускусное, чисто мужское. Руки Шарля на мгновение задержались на затылке Макса, через ткань полотенца он начал аккуратно, но уверенно подсушивать его волосы. — Я сам могу... — начал было Макс, но слова застряли в горле, когда он встретился с Шарлем взглядом. Тот смотрел на его губы, совсем недолго, всего секунду, но этого хватило, чтобы в кофейне стало невыносимо тесно. — Тсс, — прошептал Шарль, продолжая свои манипуляции. — Просто стой и наслаждайся сервисом, сегодня за счет заведения. Он убрал полотенце, оставив волосы Макса в полном беспорядке, и его пальцы как бы случайно задели ухо Макса. Кожу мгновенно обожгло. — Сейчас я сделаю тебе что-то по-настоящему горячее, Макс, — добавил Шарль, и в его голосе прозвучало столько двусмысленности, что Макс впервые за долгое время не нашел, что ответить. Снаружи мир окончательно утонул в серой пелене. Тяжелые капли дождя с такой силой барабанили по панорамным окнам кофейни, что казалось, стекло вот-вот не выдержит. Но внутри было удивительно тихо. Гул города смолк, сменившись мягким потрескиванием в колонках и уютным ароматом обжаренных зерен. Макс сидел у стойки, чувствуя, как влажная ткань футболки неприятно холодит спину, несмотря на наброшенное полотенце. Он наблюдал за Шарлем. Тот сегодня двигался как-то иначе, медленнее, почти гипнотически. Вместо привычного лязга холдера послышался мягкий звон стекла. — Кофе тебя сейчас не спасет, Макс, — негромко произнес Шарль, не оборачиваясь, он был занят тем, что насыпал в прозрачный чайник сушеную облепиху. — Тебе нужно согреться изнутри, иначе завтра я буду лечить тебя уже не напитками, а таблетками. Макс шмыгнул носом и поплотнее закутался в полотенце, ворчливо бросив: — Чай? Серьезно? Я думал, ты адепт культа кофеина, Шарль. Не знал, что ты еще и травник в свободное время. Шарль обернулся, бросая в чайник палочку корицы и заливая всё это кипятком. На его губах играла та самая легкая, почти невинная улыбка, которая в сочетании с его взглядом казалась Максу чем-то запредельно опасным. — Иногда нужно уметь вовремя сменить ритм, — ответил бариста, внимательно наблюдая, как вода окрашивается в золотистый цвет. — Как в гонках, понимаешь? Нужно знать, когда поднажать, а когда сбросить скорость. Он разлил ароматный напиток по большим керамическим кружкам, от них шел густой пар с нотками меда. Шарль не просто поставил напиток перед Максом, он вышел из-за стойки и, вопреки всем правилам приличия, присел на высокий стул рядом. Так близко, что Макс почувствовал тепло, исходящее от его плеча. — Слушай, — Шарль понизил голос, и в пустом кафе он прозвучал интимно, почти как признание. — Раз уж на улице апокалипсис, а здесь ни души может составишь мне компанию? Мне смертельно скучно одному в этой тишине. Макс прищурился, стараясь не смотреть на то, как удачно закатанные рукава Шарля подчеркивают его предплечья. — Ты хочешь, чтобы я развлекал тебя на смене? Это входит в стоимость чая или ты просто наглеешь с каждой минутой? — Это входит в программу гостеприимства, — ухмыльнулся Шарль. — Но у меня есть кое-что для убедительности. Он на мгновение отошел к витрине и вернулся с тарелкой, на которой лежал кусок темного, влажного шоколадного торта, покрытого блестящей глазурью. Десерт выглядел настолько вызывающе вкусным, что у Макса невольно пересохло в горле. — Домашний «Захер», — прошептал Шарль, придвигая тарелку так, что она почти коснулась руки Макса. — Я сам его готовил сегодня утром, если ты откажешься, ты разобьешь мне сердце, Макс, и учти, я очень раним. Макс перевел взгляд с торта на сияющие глаза Шарля. В голове пронеслась мысль о том, что этот парень чертовски хорошо знает, на какие кнопки нажимать. — Ты сейчас пытаешься меня соблазнить куском сахара? Серьезно? Это твой лучший прием? Шарль ничего не ответил, вместо этого он взял десертную вилку и аккуратно отломил маленький кусочек. Он не протянул вилку Максу, он замер, удерживая ее на весу. — Не просто сахара, это искусство, — Шарль медленно поднес вилку к губам Макса. — Попробуй. Макс замер, сердце вдруг сделало лишний удар и гулко отозвалось в ушах. Он смотрел прямо в глаза Шарля, пытаясь найти там хоть каплю насмешки, но видел только темный, манящий интерес. Воздух между ними, казалось, стал плотным и наэлектризованным. — Я могу сам, Шарль, — тихо произнес Макс, хотя его голос предательски дрогнул. — Можешь, — согласился тот, не отводя вилки. — Но так ведь вкуснее, правда? Макс помедлил секунду, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного азарта, а затем осторожно принял угощение. Шоколад был божественным, горьковатым, насыщенным и моментально тающим на языке. — Ладно, черт с тобой. Это действительно вкусно, — признал Макс, с трудом заставляя себя не залипнуть на том, как Шарль довольно ухмыльнулся и, не раздумывая, слизнул каплю глазури, упавшую на его собственный палец. Макс сглотнул, провожая взглядом это движение. — Ты всегда такой самоуверенный? Или это только когда в зале нет свидетелей и идет дождь? Шарль подался вперед, так близко, что Макс почувствовал его теплое дыхание на своей щеке. От него пахло облепиховым чаем и чем-то очень личным, мускусным. — Я просто не люблю тратить время зря. Особенно когда передо мной кто-то, кто смотрит на меня так, как ты. — И как же я на тебя смотрю? — голос Макса опустился до едва слышного шепота. — Как будто хочешь либо поспорить со мной до хрипоты, либо трахнуть, а может, и то, и другое одновременно, чтобы наконец понять, кто из нас победит. Макс выпустил короткий, нервный смешок, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Слишком много самомнения, я просто жду, когда мои джинсы высохнут. — Ври больше, — Шарль провел ладонью по краю стойки, его пальцы на мгновение накрыли пальцы Макса, посылая по его телу волну жара. — Твои зрачки говорят об обратном. Они сейчас такие огромные, что я почти вижу в них себя. Шарль протянул вторую руку и медленно, почти невесомо, провел кончиками пальцев по шее Макса, прямо по бьющейся жилке. Макс вздрогнул, всё его тело напряглось, но он не отстранился. Наоборот, он замер, боясь спугнуть этот момент. — Ты играешь с огнем, — предупредил Макс, глядя прямо в манящие губы бариста. — О, я обожаю огонь, — Шарль улыбнулся — в этот раз не соблазнительно, а как-то по-настоящему, искренне. — Особенно когда на улице так холодно. Он медленно убрал руку и вернулся к своей кружке, оставив Макса в состоянии полного замешательства и дикого, пульсирующего желания продолжить этот разговор где угодно, только не здесь. — Десять минут, Леклер, — выдохнул Макс, делая большой глоток чая. — И не надейся, что я доем весь торт один, у меня режим. — Посмотрим.

***

Ритмичный гул беговой дорожки и пульсирующий в наушниках бит помогали Максу держать темп, он уже миновал отметку в пять километров, и пот градом катился по вискам, застилая глаза. Он любил это состояние когда мышцы начинают гореть, а мозг отключается, оставляя только чистую физику. Но когда автоматические двери «Атласа» разъехались в стороны, концентрация Макса разлетелась вдребезги. Шарль зашел в зал так, будто это был подиум, а не забитая железом качалка. На нем были короткие спортивные шорты и серая майка-борцовка с глубокими вырезами по бокам, которая не скрывала практически ничего. Макс невольно сбился с шага, едва не запнувшись о движущееся полотно. «Блять, — пронеслось в голове, — он и здесь выглядит как гребаный бог». Шарль заприметил его почти сразу, его лицо озарилось той самой открытой улыбкой, которая заставляла Макса чувствовать себя крайне неуютно и одновременно чертовски заинтригованно. Бариста направился прямо к нему, на ходу затягивая на запястье спортивный напульсник. Макс нажал на кнопку остановки и, тяжело дыша, оперся руками о поручни, стараясь выровнять дыхание. — Неплохой темп, Макс, — произнес Шарль, останавливаясь в паре шагов. Его взгляд, неприкрыто заинтересованный и медленный, прошелся по мокрой от пота футболке Макса, задерживаясь на тяжело вздымающейся груди. — Вижу, ты не врал, когда говорил, что серьезно относишься к тренировкам. Шарль на мгновение замолчал, и его зубы накрыли нижнюю губу в коротком, почти неосознанном жесте. Это выглядело настолько вызывающе, что Макс почувствовал, как во рту снова пересохло. — Стараюсь соответствовать уровню заведения, — хрипло ответил Макс, снимая наушники и вешая их на шею. — А ты, я смотрю, всё-таки нашел дорогу. — Было несложно, — Шарль подошел еще ближе, вторгаясь в облако жара, исходящее от Макса. — Но, честно говоря, я тут немного теряюсь, решил начать с весов, но... — он кивнул в сторону зоны с гантелями и бросил на Макса лукавый взгляд из-под ресниц. — Не поможешь мне? Вдруг я переоценю свои силы, мне бы не помешала подстраховка. Макс вытер лицо краем футболки, на секунду обнажив полоску пресса, и заметил, как глаза Шарля на мгновение потемнели. — Подстраховка для гантелей? — Макс усмехнулся, пытаясь вернуть себе привычный саркастичный тон, хотя внутри всё вибрировало от близости парня. — Ты собираешься жать сто килограммов в первый же день? — Кто знает, на что я способен, когда на меня смотрят, — парировал Шарль, не сводя с него глаз. — Так что? Ты оставишь меня на растерзание этому железу или проявишь благородство? Макс спрыгнул с дорожки, чувствуя, как азарт и предвкушение смешиваются в опасный коктейль. — Идем, новичок, посмотрим, что ты там себе запланировал, но учти, я не даю поблажек. Шарль ухмыльнулся, разворачиваясь в сторону скамеек, и Макс снова поймал себя на том, что залипает на его спину и то, как перекатываются мышцы под тонкой тканью майки. Тренировка обещала быть гораздо более выматывающей, чем он планировал. Шарль, ни на секунду не теряя своего небрежного изящества, выбрал пару увесистых гантелей и направился к горизонтальной скамье. Он лег на спину, и Макс, повинуясь инстинкту опытного атлета, или что вернее, не в силах сопротивляться магнетизму этого момента, занял позицию страхующего прямо за его головой. Шарль поудобнее перехватил грифы гантелей. Прежде чем поднять их, он запрокинул голову, глядя на Макса снизу вверх, его взгляд лукавый и неприкрыто дерзкий, медленно скользнул по лицу Макса и опустился ниже, задержавшись на его паху, который из-за положения скамьи оказался в опасной близости от лица Шарля. Бариста позволил себе короткую, многозначительную улыбку, прежде чем выдохнуть и выжать вес вверх. Макс почувствовал, как по венам ударил адреналин, смешанный с чистым раздражением на то, как легко Леклер манипулирует пространством вокруг них. Шарль начал подход, с каждым движением его тело преображалось, тонкая ткань майки натянулась на грудных мышцах, а вены на рельефных руках проступили четким узором. Он выглядел вызывающе сексуально сосредоточенный, слегка раскрасневшийся, с капельками пота, катящимися по шее. Макс смотрел на него сверху, и в какой-то момент его терпение лопнуло, ему надоело быть ведомым в этой игре, надоело просто наблюдать за тем, как Шарль диктует правила их сексуального напряжения. Когда Шарль в очередной раз зафиксировал гантели в верхней точке, Макс медленно опустил ладони на его плечи, кожа Шарля была горячей и влажной. Макс не просто коснулся его, он крепко сжал пальцы, ощущая под ними твердые, напряженные мышцы. — Давай, Шарль. Хорошо идешь, — голос Макса стал ниже, приобретая властные нотки, которых раньше не было. — Держи локти. Всё правильно делаешь. Он начал медленно разминать плечи Шарля, пока тот продолжал движение. Ладони Макса уверенно скользили по работающим мышцам, зажимая их чуть сильнее, чем того требовала обычная страховка. Это было доминирование в чистом виде, мягкое, но неоспоримое. Шарль на мгновение сбился с ритма. Его глаза на секунду закатились, а веки затрепетали от неожиданного, но такого желанного напора. Он тяжело выдохнул, и его язык медленно прошелся по нижней губе, увлажняя её. Было очевидно, эта смена ролей привела его в полный восторг. — Ты... хороший тренер, Макс, — выдохнул Шарль между повторениями, не разрывая зрительного контакта через зеркало или глядя прямо вверх на суровое лицо Макса. — Я просто не люблю, когда работа выполняется вполсилы, — парировал Макс, продолжая уверенно сжимать его плечи, чувствуя, как Шарль буквально плавится под его руками, несмотря на тяжесть гантелей. — Еще три раза, и не смей расслабляться, пока я не разрешу. Шарль ухмыльнулся, и в этой ухмылке больше не было вызова, только чистое, искрящееся удовольствие от того, что Макс наконец-то принял правила игры и решил перехватить инициативу. Всю оставшуюся часть тренировки Макс не отходил от него ни на шаг. Он превратился в тень Шарля, в его личного надзирателя, и это работало безотказно. Каждый раз, когда Шарль заканчивал подход, тяжело дыша и вытирая пот со лба, он натыкался на пристальный, оценивающий взгляд Макса. Голос Макса стал для Шарля настоящим испытанием. Макс не скупился на похвалу, но делал это так, что у Шарля по спине бежали мурашки. «Хорошо, Шарль», «Еще один, не сдавайся», «Ты чертовски сильный, ты знал?» — эти фразы, произнесенные негромко, почти на ухо, заставляли бариста краснеть гораздо сильнее, чем от физической нагрузки. Было заметно, как Шарль начинает нервничать, его движения стали чуть более резкими, а дыхание рваным, и дело было вовсе не в тяжелых весах. Наконец, они подошли к тренажеру для ног. Шарль, стараясь не смотреть Максу в глаза, сел на сиденье, его короткие шорты задрались еще выше, обнажая крепкие, рельефные бедра. Макс, сохраняя на лице маску профессионального спокойствия, выставил вес на стеке чуть больше, чем требовалось, и встал сбоку, нависая над Шарлем. — Давай, покажи, на что способны эти ноги, — скомандовал Макс, скрестив руки на груди. Шарль глубоко вздохнул, ухватился за поручни и начал разгибать ноги. Мышцы на его бедрах напряглись, прорисовываясь под кожей четким рельефом. Это было красиво и до безумия сексуально. Макс почувствовал, как внутри него самого натягивается невидимая струна. Он быстро огляделся по сторонам, зал в этой зоне был пуст, пара парней в другом конце занимались со штангой и не обращали на них никакого внимания. Макс решил, что пора довести эту игру до точки кипения. Он медленно опустился на корточки рядом с тренажером и положил ладонь на бедро Шарля. Кожа была горячей, влажной и пугающе гладкой. Ладонь Макса оказалась у самого края коротких шорт, почти касаясь паха. — Какой ты молодец, Шарль, — прошептал Макс, и его низкий, вибрирующий голос заставил Шарля вздрогнуть прямо в разгаре упражнения. — Так стараешься, смотри, как работают твои мышцы. Шарль попытался сделать очередной вдох, но он вышел прерывистым. Он продолжал выжимать вес, но его взгляд стал затуманенным, а пальцы до белизны сжали поручни тренажера. — Ты такой послушный сегодня, — продолжал Макс, глядя прямо на то, как Шарль борется с возбуждением. В следующий момент, когда Шарль максимально напряг ноги, удерживая вес в верхней точке, Макс резко и сильно сжал его бедро, вонзая пальцы в работающую мышцу. — А-ах… — сорвалось с губ Шарля. Это был не просто возглас от боли или напряжения, это был глубокий, хриплый стон, который он не смог сдержать. Вес с грохотом опустился на платформу, Шарль замер, тяжело и часто дыша, его грудь бурно вздымалась, он несколько секунд сидел неподвижно, глядя в одну точку, а затем медленно повернул голову к Максу. В его глазах полыхал настоящий пожар, смешанный с чистым шоком от такой откровенной выходки. — Я… — Шарль сглотнул, его голос сорвался. Он быстро поднялся с тренажера, не глядя на Макса и пытаясь поправить шорты, которые теперь казались ему слишком тесными. — Мне пора. Мне пора в душ. Он не ждал ответа. Шарль практически сбежал, его шаги были быстрыми и немного неровными. Макс остался стоять у тренажера, глядя ему вслед. На его губах играла торжествующая ухмылка. Раунд был определенно за ним. Макс не торопился. Он нарочито медленно глотнул воды из бутылки, чувствуя, как адреналин после выходки у тренажера всё еще покалывает кончики пальцев. Убрав телефон в карман, он размеренным шагом направился в сторону раздевалок. Внутри его встретила тишина, нарушаемая лишь далеким, глухим гулом воды из душевого отсека. Раздевалка была пуста, редкая удача для этого времени, и Макс не собирался её упускать. Он стянул с себя мокрую от пота футболку, затем кроссовки и остальную одежду, каждое движение делая подчеркнуто спокойно, словно смакуя предстоящую встречу. Захватив шампунь, он прошел в кафельную зону душевых. Воздух здесь был тяжелым, влажным и наполненным паром. Шарль стоял в самой дальней кабинке, спиной к выходу. Его плечи были напряжены, пальцы вцепились в выступы на стене, а голова была запрокинута под тугие струи воды. Глядя на его спину, Макс снова восхитился тем, как идеально Шарль сложен, каждая мышца была отчетливо видна под потоками воды, стекающими по рельефным лопаткам к узкой талии. Шум шагов Макса по кафелю заставил Шарля вздрогнуть, он медленно обернулся, смахивая воду с лица, и его взгляд тут же столкнулся с взглядом Макса. Скрывать что-либо было уже бессмысленно, взгляд Макса, тяжелый и жадный, невольно опустился вниз. Колом стоящий член Шарля был красноречивее любых слов, тот стон на тренажере не прошел бесследно. Шарль, в свою очередь, не остался в долгу, его глаза расширились, когда он увидел, что Макс находится в точно таком же состоянии. Душевые в «Атласе» располагались в два ряда, друг напротив друга, разделенные узким проходом. Макс, не отводя взгляда от Шарля, зашел в кабинку ровно напротив. Он повернул кран, и горячая вода ударила по его плечам, но он даже не вздрогнул. Он взял гель для душа, выдавил немного на ладонь и начал медленно, почти демонстративно намыливать грудь. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила. Он смотрел прямо на Шарля, вызов, приглашение и обещание в одном флаконе. Шарль замер. Вода продолжала заливать ему глаза, но он не моргал, завороженно наблюдая за тем, как руки Макса скользят по его собственному телу. Тишину теперь нарушал только шум воды и их ставшее опасно тяжелым дыхание. Пар в душевой стал настолько густым, что очертания кафеля начали расплываться, превращая пространство в тесную, жаркую капсулу, где существовали только они двое. Макс не сводил глаз с Шарля, пока его ладонь, полная скользкой белой пены, медленно двигалась по телу. Он намеренно затягивал каждое движение, пальцы прошлись по мощным плечам, спустились к груди, грубовато задевая затвердевшие соски. Макс чувствовал, как внутри него всё натянуто до предела, как гулко бьется сердце, отдаваясь в висках. Пройдясь по рельефу пресса, он опустил руку ниже. Когда его пальцы обхватили горячую, пульсирующую плоть, Макс не выдержал. Он запрокинул голову, подставляя лицо под обжигающие струи воды, и хриплый, надломленный стон вырвался из его горла, многократно отразившись от мокрого кафеля. Несколько резких, уверенных движений рукой, и он снова посмотрел на Шарля. Шарль выглядел так, будто был на грани помешательства. Он стоял, вцепившись в поручень своей кабинки, его дыхание было тяжелым, рваным, а взгляд совершенно диким и затуманенным. Он жадно ловил каждое движение Макса, и было видно, что та уверенность, с которой он флиртовал в кофейне, сгорела в этом химическом пожаре. — Подойди сюда, — скомандовал Макс. Голос был тихим, но в нем прозвучал металл, не терпящий возражений. — Сейчас. Шарль не колебался ни секунды, он шагнул из своей кабинки, преодолевая разделявшее их расстояние в два шага. Оказавшись в пространстве Макса, он замер, окутанный тем же паром и запахом его геля для душа. Вода с волос Макса летела ему на лицо, но Шарль даже не моргнул. — На колени, — выдохнул Макс, глядя ему прямо в глаза. Шарль сглотнул, его кадык дернулся, в этом взгляде на мгновение промелькнула борьба, но желание, подпитанное адреналином и недавней тренировкой, перевесило всё остальное. Он медленно, почти торжественно опустился на мокрый пол. Холодный кафель под коленями контрастировал с жаром их тел, создавая невыносимое напряжение. В этот момент в коридоре, за дверью раздевалки, послышался какой-то звук — хлопок двери или чей-то голос. Адреналин от осознания того, что их могут застукать в любую секунду, ударил в голову почище любого напитка Шарля. Риск был безумным, и это делало момент запредельно острым. Макс положил ладонь на затылок Шарля, запуская пальцы в его мокрые, темные волосы. Чувствуя, как Шарль мелко дрожит, Макс властным жестом направил его голову к своему члену, окончательно стирая все границы между ними. — Давай, Шарль, — прошептал он, и в этом шепоте было всё: и вызов, и долгожданное признание поражения. — Покажи, на что ты способен, когда молчишь. Зрелище того, как Шарль послушно открывает рот, стоя на коленях в тесном пространстве душевой, выбило из легких Макса остатки воздуха. В этот момент он действительно почувствовал, что умер, всё его самообладание, вся его холодная сдержанность рухнули под напором этой картинки. Шарль, всегда такой сияющий и уверенный, сейчас выглядел до безумия сексуально в своей готовности отдаться процессу. Шарль медленно, дразняще провел языком по всей длине, пробуя Макса на вкус, и тут же, не давая опомниться, заглотнул его. Он работал с жадностью и мастерством, которые Макс едва ли ожидал от бариста из кофейни. Шарль насаживался всё глубже, его щеки впали, а рука помогала задавать ритм, доводя Макса до точки невозврата. Макс не выдержал, его пальцы, всё еще запутанные в мокрых волосах на затылке Шарля, сжались сильнее. Он начал сам направлять его голову, задавая более жесткий, глубокий темп. Член входил прямо в глотку, и Шарль, издавая приглушенные, утробные звуки, слегка давился, но не отстранялся. Наоборот, он прижимался теснее, стараясь принять в себя как можно больше, доказывая, что он не просто готов играть, он готов побеждать в этой игре. А затем Шарль сделал то, что окончательно добило Макса. Остановившись на мгновение в самой глубокой точке, он поднял глаза. Этот взгляд снизу вверх, затуманенный возбуждением, с привкусом какой-то порочной невинности на фоне того, что он делал, стал последней каплей. В глазах Шарля застыл немой вопрос и вызов, и это сочетание было настолько острым, что Макс почувствовал, как мир перед глазами окончательно меркнет. Напряжение, копившееся с их первой встречи в кофейне, с того самого двойного американо, взорвалось ослепительной вспышкой. Макс до боли сжал пальцами волосы Шарля, притягивая его к себе в финальном, резком рывке. Он кончал, чувствуя, как каждая мышца его тела превращается в натянутую струну, и единственный звук, который он мог издавать это хриплый, сдавленный стон, затерявшийся в шуме падающей воды. Шарль принял всё до конца, не отстраняясь ни на сантиметр, продолжая ласкать его губами даже тогда, когда конвульсии начали затихать. В душевой снова воцарился звук бьющих по кафелю струй, но теперь эта тишина между ними ощущалась совсем иначе. Шарль медленно поднялся с колен, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Вода продолжала нещадно бить по его плечам, но он, казалось, не замечал ничего вокруг. На его губах заиграла та самая, до боли знакомая ухмылка, торжествующая, дерзкая и невыносимо манящая. Он медленно, с вызывающим вызовом облизал губы, смакуя оставшийся на них вкус Макса, словно ставя финальную точку в своем триумфе. Внутри Макса что-то окончательно оборвалось. Эта первобытная честность момента, эта наглость Леклера выжгла последние остатки его самообладания. Макс резко вскинул руку, пальцы мертвой хваткой вцепились в затылок и шею Шарля, притягивая его к себе. Он практически впечатал бариста в свои губы, впиваясь в них яростным, почти грубым поцелуем. Это не было нежностью, это была жажда обладания, столкновение двух стихий, которые слишком долго сдерживали друг друга. Шарль ответил с той же страстью, его руки судорожно вцепились в мокрые плечи Макса, притягивая его еще ближе. Не прерывая поцелуя, Макс толкнул Шарля назад, прижимая его лопатками к кафельной стене. Контраст был убийственным, обжигающее тепло тела Макса спереди и ледяная, мокрая поверхность плитки сзади. Шарль резко выдохнул, его тело выгнулось дугой от этого температурного шока, смешанного с запредельным возбуждением. — М-м-мах... — сорвался в губы Макса хриплый, надломленный стон. Макс оторвался от его рта, спускаясь ниже. Его губы обжигали кожу на шее Шарля, зубы чувствительно прикусывали нежную плоть у основания челюсти и вдоль ключиц, оставляя яркие отметины, которые завтра будет невозможно скрыть под воротником рубашки. Шарль запрокинул голову, подставляя горло под эти жадные ласки, его пальцы до белизны сжались на предплечьях Макса. Когда ладонь Макса, всё еще скользкая от воды и геля, опустилась вниз и уверенно обхватила член Шарля, тот вздрогнул всем телом. Мощная судорога прошила его от пят до затылка. — Макс... пожалуйста... — прошептал Шарль, окончательно теряя нить реальности. Макс начал двигаться быстро, жестко, в том самом темпе, который он задавал на тренировке, но теперь этот ритм вел их к совсем другой цели. Он чувствовал каждый вздох Шарля, каждый его судорожный всхлип, который тот пытался подавить, утыкаясь носом в плечо Макса. Шарль выгибался навстречу его руке, его бедра двигались в такт движениям Макса, а стоны становились всё громче, эхом отражаясь от стен пустой душевой. Адреналин, риск быть пойманными и эта дикая, ничем не прикрытая страсть довели его до предела за считанные секунды. В какой-то момент Шарль замер, его пальцы впились в спину Макса, оставляя глубокие борозды, и с его губ сорвался долгий, протяжный стон. Он кончал, содрогаясь в руках Макса, пока горячие струи воды смывали следы их безумия в сток. Когда всё закончилось, они еще долго стояли так, тяжело дыша и прижавшись лбами друг к другу. Тишину нарушал только мерный шум воды, который теперь казался самым успокаивающим звуком в мире. — Кажется... — первым подал голос Шарль, его голос всё еще дрожал, а на губах снова начала расцветать та самая ухмылка, — кажется, ты всё-таки заставил меня замолчать. Макс невольно усмехнулся, чувствуя странную, непривычную легкость. — Не обольщайс, завтра утром мне всё еще нужен мой двойной американо. И попробуй только добавить туда сахар.

***

С тех пор кофейня «Monaco Blend» стала для Макса чем-то вроде второго дома. Его утро теперь было немыслимо без этого ритуала, колокольчик над дверью, запах свежеобжаренных зерен и неизменный, пронзительный взгляд зеленых глаз за стойкой. Их общение переросло из коротких стычек в нечто гораздо более глубокое и запутанное. В те редкие моменты, когда зал пустел, а дождь за окном создавал иллюзию уединения, Шарль притягивал его к себе через стойку, пачкая пальцы Макса кофейной пылью и впиваясь в его губы короткими, но жадными поцелуями. Макс никогда не забудет тот вечер в комнате персонала, среди мешков с зерном и коробок с салфетками. Там было тесно, пахло картоном и кофе, а пульс Макса зашкаливал от осознания того, что за дверью в любой момент может появиться сменщик. Когда он опустился перед Шарлем на колени в тот раз, это не было вызовом, это было признанием того, насколько сильно этот парень завладел его мыслями. Они узнавали друг друга, Шарль рассказывал о своей любви к музыке и о том, как скучает по морю, Макс ворчал о работе, но его глаза теплели, когда он видел, с каким вниманием Шарль его слушает. Но была одна вещь, которая скребла Макса изнутри, как острый осколок. Сидя за своим привычным столиком в углу, Макс всё чаще становился свидетелем одной и той же сцены. Шарль был бариста от бога, он очаровывал каждого. Вот он улыбается высокой блондинке, рисуя сердце на её латте, и вот она уже что-то быстро пишет на чеке, подталкивая его к Шарлю. Шарль ухмыляется, подмигивает и Макс видел это отчетливо, прячет бумажку в карман. Или парень в дорогом костюме, который задержался у стойки чуть дольше обычного. Короткий обмен фразами, тихий смех Шарля, и вот они уже обмениваются контактами через QR-код. Каждый такой эпизод отдавался в груди Макса тупой, ноющей болью. Ревность была для него чувством непривычным и унизительным. Он привык контролировать свою жизнь, но здесь он был бессилен. Это чувство, похожее на медленное скольжение в неуправляемый занос, злило его и одновременно лишало воли. Макс допил свой кофе, глядя на то, как Шарль за стойкой виртуозно управляется с заказами, улыбается людям и двигается с той естественной грацией, которая казалась Максу почти вызывающей. Макс поднялся со своего места, поправил куртку и медленным шагом подошел к стойке. Он не собирался ничего выяснять, не собирался показывать, как его задевает каждый чужой взгляд, брошенный на Шарля, или каждая записка, исчезающая в кармане этого черного фартука. Он просто хотел уйти и вернуть себе хотя бы иллюзию того самого контроля. — Ладно, Леклер, я пойду, — негромко произнес Макс, дождавшись, пока Шарль освободится. — Дела не ждут. Шарль замер, откладывая полотенце, которым протирал холдер. Его взгляд моментально изменился, из профессионально-приветливого он стал глубоким и каким-то слишком внимательным. Он на мгновение закусил губу, словно решаясь на что-то, и подался вперед, опираясь локтями о столешницу. — Уже? — в голосе Шарля проскользнуло искреннее разочарование, которое заставило сердце Макса предательски пропустить удар. — Слушай, Макс, у меня есть идея получше, чем твои дела. Макс вопросительно приподнял бровь, стараясь сохранить на лице выражение вежливого безразличия. — Сегодня вечером в «Pulse» выступает один диджей, — продолжал Шарль, и его глаза азартно блеснули под светом ламп. — Он приехал всего на одну ночь, играет просто сумасшедшее техно. Я давно хотел попасть, но — он сделал паузу, его пальцы начали машинально крутить край салфетки. — Я хочу пойти туда с тобой. Сходим? Макс замолчал. Внутри него снова началась эта изматывающая борьба. Разум твердил, что проводить с Шарлем вечер вне этих стен, в полумраке клуба под тяжелые биты, это верный способ окончательно потерять голову. Но всё его тело, каждая клетка, казалось, уже дала согласие. Магнетизм Шарля был слишком силен, а его предложение звучало как вызов, от которого Макс не мог и, честно говоря, не хотел отказываться. — Вдвоем, значит? — Макс позволил себе короткую, едва заметную ухмылку. — Только ты и я, — подтвердил Шарль, не сводя с него глаз. — Обещаю, это будет лучше, чем твой обычный вечер пятницы. Макс медленно выдохнул, чувствуя, как остатки его контроля окончательно рассыпаются в пыль. — Хорошо, я в деле, — ответил он, ловя на себе торжествующий взгляд бариста. — Во сколько мне за тобой заехать? — В одиннадцать, — Шарль просиял так ярко, что Максу на секунду показалось, будто в кофейне стало светлее. — Я скину адрес. И, приготовься, будет жарко. — Уж в этом я не сомневаюсь, — бросил Макс, уже разворачиваясь к выходу. Он шел к машине, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение, которое он уже не пытался подавить.

***

Клуб «Pulse» оправдывал своё название: тяжелый, вибрирующий бит прошивал пространство насквозь, заставляя внутренние органы резонировать в такт музыке. Внутри всё было залито всполохами неонового синего и глубокого фиолетового, а в воздухе стоял густой аромат дорогого парфюма, алкоголя и той особой наэлектризованности, которая бывает только в предвкушении ночи. Они стояли у барной стойки, длинной, подсвеченной изнутри матовым льдом. Макс чувствовал, как ритм техно отдается в подошвах его ботинок, но все его чувства были сфокусированы на человеке рядом. Шарль в свете клубных ламп выглядел просто преступно хорошо. На нем была полупрозрачная черная рубашка из тонкого шелка, расстегнутая на пару пуговиц больше, чем того требовали приличия. Ткань то и дело натягивалась на его плечах, когда он двигался в такт музыке, а на шее поблескивала тонкая золотая цепочка, теряющаяся в ложбинке между ключицами. Его кожа в неоновом свете казалась жемчужной, а глаза, обычно зеленые, сейчас казались почти черными, поглощая весь свет вокруг. Шарль перехватил свой бокал с ярко-красным коктейлем и, сделав глоток, наклонился к самому уху Макса. Чтобы перекричать музыку, ему пришлось подойти вплотную, почти касаясь губами его раковины. — Тебе нравится? — выдохнул Шарль. Макс почувствовал его теплое, пахнущее цитрусом и алкоголем дыхание, от которого по затылку пробежала предательская дрожь. — Я же говорил, что здесь будет жарко! Макс, сжимая в руке стакан с виски, медленно повернул голову. Расстояние между их лицами сократилось до пары сантиметров. Он видел каждую ресничку Шарля, видел, как на его нижней губе застыла капля напитка. — Музыка неплохая, — ответил Макс, тоже понизив голос и придвигаясь ближе, чтобы Шарль его услышал. — Но ты, кажется, забыл предупредить, что я буду единственным, кто пришел сюда просто слушать диджея. Шарль лукаво прищурился, его рука, свободная от бокала, как бы случайно скользнула по предплечью Макса, задерживаясь на локте. — А ты пришел сюда только ради музыки, Макс? — Шарль чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза, но его пальцы продолжали медленно поглаживать ткань куртки Макса. — Скажи честно, ты хоть на секунду за последние пять минут вспомнил про диджея? Макс сделал большой глоток виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но этот жар не шел ни в какое сравнение с тем, что вспыхивало у него внутри при взгляде на Шарля. Тот выглядел слишком правильно в этой обстановке, порочный, красивый и абсолютно уверенный в своей власти над моментом. — Ты невыносим, ты в курсе? — Макс поставил стакан на стойку и сократил остаток дистанции, нависая над Шарлем так, что тому пришлось чуть запрокинуть голову. — Я в курсе, — прошептал Шарль, и его ухмылка стала еще более дразнящей. — Но ты ведь всё равно здесь, со мной и, кажется, тебе это нравится гораздо больше, чем ты готов признать. Он снова приложился к трубочке своего коктейля, не сводя с Макса вызывающего взгляда, словно приглашая его сделать следующий ход в этой игре, которая из кофейни и спортзала окончательно перекочевала в этот залитый неоном сумрак. Воздух между ними дрожал от недосказанности, когда внезапно чья-то рука бесцеремонно легла Шарлю на плечо, нарушая их интимный кокон. — Шарль! Не верится, что ты всё-таки выбрался! — раздался звонкий мужской голос, едва пробивающийся сквозь бит. К ним подошел парень высокий, стильно одетый, с той самой аурой завсегдатая дорогих заведений. Он широко улыбался и, не дожидаясь ответа, придвинулся к Шарлю почти вплотную. Его ладонь фамильярно соскользнула с плеча чуть ниже, к лопатке, а взгляд прошелся по Шарлю с неприкрытым восхищением. — Ты сегодня выглядишь просто сногсшибательно, — прокричал он Шарлю на ухо, игнорируя стоящего рядом Макса. — Этот шелк тебе чертовски идет. Пойдем к нам в вип-зону? Там компания поинтереснее, чем у стойки. Макс почувствовал, как внутри него мгновенно взвилась колючая, холодная волна. Пальцы на стакане с виски сжались так сильно, что костяшки побелели. Он уже собирался сделать шаг вперед, чтобы обозначить свое присутствие в максимально грубой форме, но Шарль его опередил. Шарль плавно, но решительно перехватил руку друга за запястье и отвел её от своей спины. Он не перестал улыбаться, но в его улыбке больше не было того приглашающего тепла, которое он дарил всем вокруг. — Спасибо за комплимент, Пьер, — ответил Шарль, и, хотя он говорил громко, в его голосе прозвучала стальная нотка. Он сделал полшага в сторону, сокращая дистанцию с Максом до минимума, и собственническим жестом переплел свои пальцы с пальцами Макса. — Но я сегодня не один. Я пришел со своим парнем. Слово «парень» ударило Макса сильнее, чем любой бит из колонок. В голове на секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Они никогда не обсуждали это. Они не вешали ярлыков, не строили планов, они просто искрили рядом друг с другом, сомневаясь в каждом следующем шаге. И услышать это сейчас, вот так просто, перед каким-то случайным знакомым, это было подобно взрыву. Друг Шарля на мгновение осекся, его взгляд быстро метнулся к Максу, оценивая его тяжелую челюсть, колючий взгляд и то, как крепко Шарль вцепился в его руку. — Оу... — Пьер поднял ладони в примирительном жесте, кривовато ухмыльнувшись. — Понял. Не смею мешать. Приятного вечера, ребята. Как только он скрылся в толпе, Макс всё еще стоял неподвижно, глядя в пространство перед собой. Шок медленно сменялся невероятным, теплым чувством, которое начало разливаться по венам, вытесняя остатки ревности. «Своим парнем». Это звучало так правильно, так окончательно. Шарль не отпускал его руку. Он развернулся к Максу, и теперь в его глазах не было ни капли той уверенности, с которой он только что отшил приятеля. Напротив, он выглядел почти испуганным собственной смелостью. — Макс? — Шарль прикусил губу, пытаясь разглядеть реакцию за непроницаемым лицом Ферстаппена. — Ты не против, что я так сказал? Просто он не понимает по-другому, и я... Макс не дал ему договорить. Он поставил стакан на стойку, схватил Шарля за затылок и притянул к себе, упираясь своим лбом в его. — Не против? — хрипло переспросил Макс, и на его губах впервые за вечер появилась настоящая, не саркастичная улыбка. — Леклер, это лучшее, что ты сказал с момента нашего знакомства. Даже лучше твоего рецепта кофе. Он почувствовал, как Шарль облегченно выдохнул прямо ему в губы, и его тело, до этого напряженное, наконец расслабилось. — Значит, официально? — прошептал Шарль, его глаза сияли ярче любого неона. — Официально, — подтвердил Макс и, наплевав на толпу, музыку и всё остальное, впился в его губы поцелуем, который ставил жирную точку во всех его сомнениях.

***

Ночной город встретил их оглушительной тишиной, которая после грохота клуба казалась почти осязаемой. Прохладный воздух приятно обжигал легкие, выветривая хмель и оставляя после себя лишь легкую расслабленность в теле. Они шли по пустому тротуару, задевая друг друга плечами. Макс засунул руки в карманы куртки, стараясь сосредоточиться на ритме своих шагов, но мысли всё равно возвращались к тому, что произошло у барной стойки. Слово «парень» всё еще вибрировало где-то под кожей. — Ты сегодня на удивление молчалив, — негромко произнес Шарль. Он шел рядом, расстегнув верхние пуговицы своей шелковой рубашки, и в свете тусклых уличных фонарей выглядел непривычно спокойным. Вся эта клубная мишура, неон, блестки, чужие взгляды, осталась позади, и теперь перед Максом был просто Шарль. Тот самый парень, который перепутал все его планы на спокойную жизнь. — Перевариваю услышанное, — честно ответил Макс, остановившись у невысокой ограды сквера. Он повернулся к Шарлю, всматриваясь в его лицо. — Знаешь, я ведь был уверен, что для тебя всё это просто игра. Очередной забавный эпизод между утренними сменами. Шарль замер, его улыбка медленно растаяла. — С чего ты это взял? — Оставь, Шарль, — Макс усмехнулся, но в этой усмешке не было яда, только застарелая горечь. — Я каждый день видел, как ты работаешь. Улыбки, подмигивания, эти бесконечные салфетки с номерами, которые ты так ловко прячешь в карман. Ты слишком... — Макс запнулся, подбирая слово, — ты слишком ослепительный, чтобы я мог всерьез подумать, что тебе нужен кто-то вроде меня. Я думал, ты просто флиртуешь со всеми подряд, потому что тебе это нравится. Потому что тебе нужно это обожание. Шарль слушал его, не перебивая, и в его глазах отражалась странная смесь нежности и легкой грусти. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Макса, и протянул руку, осторожно касаясь его запястья. — Номера на салфетках — это чаевые, Макс, — тихо сказал Шарль. — Это часть моей роли за стойкой. Люди приходят в кофейню не только за кофе, они приходят за капелькой тепла и внимания. Чем шире я улыбаюсь, тем больше денег в банке в конце смены. Это бизнес, не более. Я никогда не звонил ни по одному из этих номеров. Он на мгновение замолчал, перебирая пальцами край рукава Макса. — Но самое смешное в том, что я думал о тебе то же самое. Макс удивленно вскинул брови. — О чем ты? — О том, что я тебе не нужен, — Шарль поднял голову, и его взгляд был обезоруживающе честным. — Ты всегда заходил такой серьезный, такой закрытый. Я старался привлечь твое внимание, шутил, даже дурачился, а ты смотрел на меня так, будто я досадная помеха на пути к твоему кофеину. Я был уверен, что ты считаешь меня легкомысленным идиотом. Но, черт возьми, Макс ты зацепил меня с того самого первого раза, когда заказал свой горький американо. Шарль коротко рассмеялся, качнув головой. — Я тогда подумал «Кто этот парень, который так упорно меня игнорирует?» А когда наши пальцы соприкоснулись в первый раз, я понял, что пропал. Но твоя броня казалась непробиваемой. Я флиртовал с другими, чтобы посмотреть, заметишь ли ты. Чтобы увидеть хоть каплю эмоций на твоем лице. Макс почувствовал, как внутри него что-то окончательно потеплело, растворяя последние остатки ревности и сомнений. Оказывается, они оба выстраивали стены, пытаясь защититься от того, что пугало их обоих. — Значит, мы два идиота, которые потратили кучу времени на прятки? — Макс высвободил руку из кармана и осторожно притянул Шарля к себе за талию. — Похоже на то, — прошептал Шарль, обвивая шею Макса руками и утыкаясь носом в его плечо. — Но, кажется, сегодня мы всё-таки нашли друг друга. Макс почувствовал, как сердце Шарля бьется в унисон с его собственным, часто и сильно. Он больше не чувствовал себя бессильным. Наоборот, сейчас, в этом пустом ночном переулке, он впервые за долгое время чувствовал, что всё наконец-то находится на своих местах. — Больше никаких салфеток, Леклер, — пробормотал Макс, прежде чем склониться к его губам. — Или я начну брать плату за каждый твой взгляд на других клиентов. — Договорились, Ферстаппен, — выдохнул Шарль в поцелуй. — Но учти, мой тариф очень высокий.

***

Прошло полгода, и утренние ритуалы в их квартире стали чем-то священным. Тот хаос и неопределенность, что сопровождали их вначале, сменились уютной, почти осязаемой тишиной семейного быта. Макс стоял у плиты, сосредоточенно помешивая омлет на сковороде. Солнечный свет из окна падал на его широкие плечи, подсвечивая капли воды на волосах — он только что из душа. На нем были лишь свободные серые домашние штаны, и он выглядел абсолютно спокойным, пока не услышал тихие, босые шаги по паркету. Шарль подошел бесшумно, как кот. Он был еще в полудреме, с копной растрепанных после сна волос и в одной из старых футболок Макса, которая была ему велика. Он прижался грудью к крепкой спине Макса, обвивая его талию руками и утыкаясь носом куда-то между лопаток. — Слишком рано, Ферстаппен... — пробормотал Шарль, его голос был низким и хриплым от сна. Он вдохнул запах геля для душа и свежего кофе, чувствуя, как внутри разливается знакомое тепло. Макс не обернулся, но Шарль почувствовал, как он расслабился под его руками. Макс накрыл ладони Шарля своими, переплетая их пальцы прямо у себя на животе. — Кто-то же должен кормить этого ленивого бариста, — негромко ответил Макс, в его голосе прозвучала та самая мягкая усмешка, которую теперь слышал только Шарль. — Ты проспал будильник. Снова. Шарль сильнее сжал объятия, довольно зажмурившись. — У меня был веский повод. Моя «подушка» слишком вкусно пахла и не хотела меня отпускать. Макс выключил плиту и, наконец, развернулся в кольце его рук. Он аккуратно приподнял подбородок Шарля, заставляя того открыть заспанные глаза. В этих зеленых глазах больше не было того вызывающего блеска, который Макс видел в кофейне полгода назад — теперь там была только безграничная, спокойная нежность. — Поверить не могу, что прошло уже полгода, — тихо произнес Макс, всматриваясь в черты лица, которые он теперь знал до мельчайшей родинки. — И ты всё еще здесь. Шарль улыбнулся — не той дежурной улыбкой для клиентов, а той самой, настоящей, от которой у Макса до сих пор перехватывало дыхание. Он поднялся на цыпочки и мимолетно коснулся губ Макса коротким поцелуем. — Привыкай, Макс, я никуда не собираюсь, — прошептал Шарль. — Даже если ты сожжешь этот завтрак. — Я никогда не сжигаю завтраки, — Макс притянул его ближе, целуя в лоб. — Садись за стол. Кофе на подходе. Шарль нехотя отстранился, но всё равно провел рукой по руке Макса, прежде чем сесть. В этой простой утренней сцене было больше химии и правды, чем во всех тех номерах на салфетках, которые теперь казались им обоим глупым воспоминанием из другой жизни. Шарль не спешил отстраняться. Напротив, он подался вперед, мягко вжимаясь в Макса, и их губы наконец встретились в ленивом, тягучем поцелуе. В нем не было той ярости, что кипела в душевых полгода назад, — сейчас это была чистая, концентрированная нежность. Поцелуй отдавал утренним кофе и домашним теплом, и оба они на мгновение забыли, как дышать, растворяясь в этом сонном ритме. Руки Макса привычно легли на талию Шарля, удерживая его рядом. Он чувствовал, как Шарль расслабляется, как его пальцы слегка перебирают короткие волосы на затылке Макса, вызывая по телу волну приятных мурашек. — Шарль — Макс с трудом разорвал контакт, хотя его губы всё еще находились в миллиметре от губ бариста. Голос прозвучал хрипло и подозрительно неуверенно. — Если мы сейчас не остановимся ты безнадежно опоздаешь на смену. Твой администратор тебя прибьет. Шарль приоткрыл глаза, глядя на Макса сквозь густые ресницы. В его взгляде не было и капли беспокойства о работе. Он лишь притянул Макса за шею обратно, заставляя его снова склониться к себе. — Пусть прибивает, — прошептал Шарль прямо в его губы, обжигая их своим дыханием. — Сегодня мир вполне может обойтись без моего кофе еще час. Или два. Он медленно отступил на шаг назад, не выпуская руку Макса из своей. Его взгляд стал темнее, а та самая ухмылка, которая когда-то так бесила Макса, теперь превратилась в приглашение, от которого невозможно было отказаться. Шарль потянул его за собой, прочь из залитой солнцем кухни, в сторону полумрака их спальни. — Шарль, я серьезно, — попытался возразить Макс, хотя его ноги уже сами делали шаги вслед за ним. — Ты же сам вчера ворчал, что тебе нужно быть вовремя. Шарль остановился в дверном проеме, развернулся и прижал палец к губам Макса, заставляя его замолчать. Он выглядел возмутительно сексуально в этой огромной футболке, с босыми ногами на паркете и этим выражением лица, в котором читалось только одно желание. — Хватит быть таким правильным, — Шарль потянул его сильнее, и они оба рухнули на еще не заправленную, пахнущую ими обоими кровать. — Сегодня я выбираю тебя, а не американо. Макс навис над ним, упираясь руками в матрас по обе стороны от головы Шарля. Глядя на то, как Шарль раскинулся на простынях, глядя на него с безграничным доверием и жаждой, Макс понял, что битва за пунктуальность проиграна в пух и прах. — Ладно, — выдохнул Макс, сдаваясь окончательно. — Но объяснять твоему боссу, почему лучший бариста города пропал без вести, будешь сам. — Обязательно, — усмехнулся Шарль, запуская руки под резинку домашних штанов Макса. — Но попозже. Гораздо позже. Его рука медленно, но уверенно скользнула вниз, под ткань домашних штанов Макса. Когда пальцы Шарля наконец сомкнулись на его плоти, Макс резко выдохнул, и его плечи напряглись. Ладонь Шарля была горячей и удивительно требовательной; он не просто касался, он сжимал, заставляя Макса почувствовать каждый сантиметр своего возбуждения. Шарль начал двигать рукой по всей длине, медленно, с тем самым ритмом, который он, казалось, чувствовал кожей. Макс зажмурился, его голова запрокинулась назад, и из груди вырвался низкий, вибрирующий стон. — Шарль... — хрипло выговорил он, чувствуя, как самообладание, которое он так ценил, рассыпается в пыль под пальцами этого парня. В ответ Шарль лишь плотнее прижался к нему, обвивая ногами бедра Макса. Его губы нашли чувствительную точку на шее, прямо под челюстью. Он оставлял там влажные, обжигающие поцелуи, перемежая их короткими, дразнящими касаниями зубов. Макс чувствовал каждое движение его языка, каждый вдох, и это доводило его до предела. — Забудь про работу, — прошептал Шарль в самую кожу, не прекращая ритмичных движений рукой. — Забудь про всё, кроме этого. Макс рвано дышал, чувствуя, как пульсация внизу становится невыносимой. Он запустил пальцы в волосы Шарля, притягивая его лицо ближе, чтобы заткнуть этот искушающий шепот поцелуем. Весь мир сузился до этой кровати, до жара их тел и до того, как умело рука Шарля вела их обоих к неизбежному финалу. Поцелуй становился всё глубже, теряя остатки нежности и превращаясь в нечто жадное, почти первобытное. Макс не разрывал контакта ни на секунду, словно боясь, что если он отстранится, это утреннее наваждение исчезнет. Его руки, натренированные и уверенные, соскользнули с талии Шарля на пояс его домашних штанов. Одним плавным, но решительным движением Макс стянул с него ткань вместе с бельем, обнажая стройные, сильные ноги Шарля. Воздух спальни коснулся разгоряченной кожи, вызывая у бариста короткий вздох в самые губы Макса. Шарль тут же ответил тем же: он помогал, изгибаясь и нетерпеливо толкаясь бедрами, пока они окончательно не избавились от мешающей одежды. Когда Макс в пару рывков скинул свои штаны, в комнате не осталось ничего, кроме звука их тяжелого дыхания и шума крови в ушах. Они наконец оказались полностью обнаженными друг против друга — кожа к коже, тепло к теплу. Макс навис над ним, чувствуя всем телом, насколько сильно они оба заведены. Вид Шарля, раскинувшегося на простынях, полностью открытого и смотрящего на него с этой смесью любви и дикого желания, заставил Макса почувствовать себя самым могущественным человеком на планете. — Ты.. — Макс прервался, чтобы глотнуть воздуха, глядя прямо в затуманенные глаза Шарля. — Ты сводишь меня с ума. Каждый чертов день. Шарль в ответ лишь сильнее вцепился в плечи Макса, притягивая его вниз. Его кожа горела, а по телу пробегала мелкая дрожь предвкушения. — Меньше слов, — выдохнул Шарль, обхватывая ногами его бедра и прижимаясь к нему так плотно, что между ними не осталось бы места даже для листа бумаги. — У нас всё еще есть немного времени до того, как мир потребует нас обратно. Макс накрыл его тело своим, чувствуя, как идеально они подходят друг другу, словно части одного сложного механизма, который спустя полгода наконец-то начал работать без сбоев. Он снова впился в губы Шарля, и этот поцелуй уже был обещанием того, что на работу сегодня Шарль если и попадет, то точно не в обещанное время. Макс медленно опустил ладонь вниз, ведя ею по рельефу живота Шарля, пока пальцы не нашли то, что искали. После бурной прошлой ночи тело Шарля всё еще хранило память об их близости, он был мягким и податливым, готовым принять Макса без лишних прелюдий. Когда первый палец медленно скользнул внутрь, Шарль издал долгий, хриплый стон и резко выгнулся в пояснице, подставляясь под ладонь Макса. Простыни под его пальцами скомкались в тугие узлы. — Ох, Макс — выдохнул он, закидывая голову назад. Макс не собирался давать ему передышки. Он добавил второй палец, расширяя его, чувствуя, как горячие стенки внутри Шарля подрагивают, обхватывая его. Одновременно с этим Макс склонился к его груди. Его губы нашли затвердевший сосок Шарля, сначала дразня его языком, а затем резко втягивая в рот. Шарль вскрикнул, его бедра судорожно дернулись вверх. Макс чередовал глубокие, влажные посасывания с легкими, но ощутимыми укусами, от которых по телу Шарля пробегали волны электрического тока. Вся спальня наполнилась звуками их сбитого дыхания и влажным шлепком движущихся пальцев. — Ты такой чертовски отзывчивый, — прорычал Макс в самую кожу Шарля, не прекращая пытки его сосков. Шарль почти не слышал слов, он был полностью во власти ощущений. Каждое движение Макса внутри него отдавалось жарким пульсом где-то внизу живота, а контраст между грубоватыми укусами сверху и растягивающим чувством снизу доводил его до безумия. Он вцепился в плечи Макса, оставляя на них белые следы от ногтей, и его стоны становились всё громче и бессвязнее. — Пожалуйста, Макс я больше не могу… — прохрипел Шарль, и в этом «пожалуйста» было всё: и мольба о финале, и жажда получить еще больше этого невыносимого удовольствия. Макс поднял голову, глядя на раскрасневшееся, затуманенное страстью лицо своего парня, и его ухмылка стала по-настоящему хищной. Воздух казался густым и горячим, пропитанным их общим дыханием. Макс действовал уверенно: короткое движение за смазкой, и презервативами, быстрые, отточенные жесты и тишина комнаты наполнилась лишь влажным звуком и их прерывистым дыханием. Он снова навис над Шарлем, упираясь руками в матрас. Его взгляд, тяжелый и темный от желания, заставил Шарля замереть в предвкушении. — Смотри на меня, — хрипло приказал Макс. Он начал входить медленно, почти осторожно, ловя каждое изменение в лице Шарля. Тот резко выдохнул, его спина выгнулась дугой, а пальцы судорожно впились в плечи Макса, оставляя на коже белые следы. Это было острое, почти болезненное чувство полноты, от которого у Шарля перехватило горло. Когда Макс вошел до конца, оба замерли, пытаясь справиться с нахлынувшей волной ощущений. Макс не выдержал и издал низкий, утробный стон, утыкаясь лбом в плечо Шарля. Шарль обхватил его ногами, притягивая еще ближе, словно пытаясь слиться с ним в одно целое. — Еще… — прошептал он, теряя связь с реальностью. Макс начал двигаться — сначала медленно, а затем всё быстрее, задавая рваный, лихорадочный ритм. Каждое движение отзывалось в Шарле хриплым стоном, и в этой тихой утренней спальне они окончательно перестали быть просто двумя людьми, став единым целым, ведомым только страстью и доверием, которое они строили эти полгода. Ритм в спальне окончательно потерял всякую размеренность. Макс больше не пытался осторожничать, он входил глубоко и мощно, каждым толчком выбивая из Шарля рваные, хриплые вскрики. Кровать мерно билась о стену, вторя их тяжелому дыханию, а воздух вокруг казался настолько наэлектризованным, что, казалось, коснись любой поверхности и посыплются искры. Шарль выгибался под ним, как натянутая струна, его пальцы судорожно впились в подушки, а голова была запрокинута так сильно, что на шее отчетливо проступили напряженные сухожилия. Он был полностью во власти Макса, и это осознание пьянило сильнее любого алкоголя. Макс подался вперед, нависая над ним всей своей массой. Он прижался губами к горячей коже на шее Шарля, а в следующий момент резко, почти грубо прикусил ее у самого основания. Шарль вскрикнул, его тело сотрясла мощная судорога, а бедра непроизвольно толкнулись навстречу, требуя еще больше этой дикой, первобытной близости. — Макс… боже… — выдохнул Шарль, и этот шепот потонул в новом, еще более глубоком толчке. Запах пота, дорогого парфюма и чистой страсти заполнил всё пространство. Макс чувствовал, как внутри него всё плавится. Ему было мало этого темпа. Он перехватил руки Шарля, прижимая их к матрасу, и перешел на быстрые, резкие толчки. Теперь это была не просто близость, это была настоящая буря, сметающая на своем пути остатки здравого смысла. Шарль уже не пытался сдерживаться. Его стоны стали громче, переходя в неконтролируемые всхлипы. Он чувствовал каждое движение Макса, каждый удар сердца, который, казалось, был у них теперь один на двоих. В воздухе стоял густой, тяжелый аромат их тел и разогретой кожи. Макс чувствовал, как пот катится по его спине, как горят мышцы, но он не мог остановиться, эта дикая пульсация внутри Шарля вела его вперед, сметая любые преграды. Шарль был на грани, его лицо раскраснелось, глаза были плотно зажмурены, а пальцы впились в предплечья Макса так сильно, что остались багровые следы. Он судорожно ловил ртом воздух, чувствуя, как внутри нарастает невыносимое, сладкое напряжение, готовое вот-вот взорваться. — Макс… — сорвалось с его губ вместе с хриплым выдохом. — Макс, я всё… я больше не могу… можно? Он почти умолял, заглядывая в глаза Макса с такой смесью жажды и преданности, что у того на секунду перехватило дыхание. Макс не ответил словами. Вместо этого он чуть приподнялся на локтях, не прекращая мощных, резких толчков, и опустил руку вниз. Когда его горячая, влажная ладонь плотно обхватила член Шарля, тот вскрикнул, выгибаясь дугой. Макс начал двигать рукой в такт своим движениям, создавая двойное, сокрушительное давление. — Давай, Шарль, — прорычал Макс ему в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Прямо сейчас, кончай для меня. Шарль окончательно потерял связь с реальностью. Сочетание глубоких толчков внутри и уверенных, жестких движений руки Макса снаружи стало той самой последней каплей. Он забился в его руках, его стоны превратились в несвязный, протяжный хрип. Мир для него схлопнулся до этой точки, до этого ритма, до ощущения того, как Макс заполняет его целиком, ведя к долгожданному финалу. Каждый новый толчок Макса отдавался в теле Шарля электрическим разрядом, и он чувствовал, как всё его существо закручивается в тугой узел, готовый вот-вот развязаться ослепительной вспышкой. Когда рука Макса ускорилась, подстраиваясь под резкие, рваные толчки снизу, Шарль словно перестал принадлежать себе. Его тело превратилось в одну натянутую до предела жилу. Он вскрикнул громко, отчаянно, и этот звук утонул в тишине спальни, сменившись серией рваных, судорожных вдохов. Шарль кончал бурно, содрогаясь всем телом в руках Макса, его бедра непроизвольно толкались навстречу, а пальцы до белизны впились в предплечья Макса, оставляя на коже глубокие отметины. Макс чувствовал каждое сокращение его мышц, каждую дрожь. Шарль, полностью потерявший контроль, раздавленный удовольствием, которое ему подарил Макс, стало последним толчком для него самого. Макс не остановился, он сделал еще несколько мощных, глубоких движений, вбиваясь в Шарля до самого основания, желая запечатлеть этот момент в каждой клетке своего тела. Он чувствовал, как внутри Шарля всё горит, как тесные стенки обхватывают его в финальном спазме. — Шарль — хрипло, почти болезненно выдохнул Макс. В ту секунду, когда его собственное наслаждение превратилось в ослепительный взрыв, Макс рванулся вперед. Он кончал глубоко внутри, чувствуя невероятную, почти первобытную полноту этого момента. Одновременно с этим он прижался к губам Шарля, накрывая их своими в яростном, но бесконечно нежном поцелуе. Он впитывал его стоны, его дыхание, его вкус, словно пытаясь окончательно присвоить себе этого невозможного человека. Они замерли в этом сплетении тел, тяжелые и мокрые от пота. Макс уткнулся лбом в плечо Шарля, чувствуя, как его собственное сердце бешено колотится о грудную клетку бариста. Шарль обмяк под ним, его руки медленно соскользнули с плеч Макса, но ноги всё еще крепко обнимали его за талию, не желая отпускать. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только их общим, лихорадочным дыханием. Мир за окном продолжал свою суету, люди спешили за кофе, а где-то в кофейне злился администратор, но здесь, в этом полумраке, время остановилось. Макс осторожно отстранился от губ Шарля и посмотрел ему в глаза затуманенные, благодарные и абсолютно счастливые. Тишина, воцарившаяся в спальне, была густой и сладкой, как мед. Тяжелое дыхание постепенно выравнивалось, сменяясь мерным ритмом двух сердец, бьющихся почти в унисон. Макс не спешил отстраняться; он лежал, уткнувшись носом в растрепанные, пахнущие кофе и сном волосы Шарля, чувствуя кожей каждое его движение. Шарль лениво перебирал пальцами по предплечью Макса, рисуя невидимые узоры. Его кожа всё еще горела, а на губах блуждала мягкая, совершенно обезоруживающая улыбка. — Знаешь, — тихо прошептал Макс, и его голос, хриплый и низкий, заставил Шарля вздрогнуть от приятного резонанса в груди. — Я до сих пор иногда просыпаюсь и думаю, что всё это просто затянувшийся кофейный галлюциноз. Что я сейчас открою глаза, а за стойкой сидит кто-то другой, и никакого нас нет. Шарль приподнял голову, заглядывая Максу в глаза. В этом взгляде не было ни капли прежнего лукавства, только чистая, концентрированная нежность, от которой у Макса всегда немного щемило в груди. — Тогда это самый лучший галлюциноз в мире, — Шарль коснулся кончиком носа щеки Макса. — Потому что я ни за что не променяю эти полгода ни на одну самую спокойную жизнь. Ты невыносимый, ворчливый и слишком серьезный, Ферстаппен но я так сильно тебя люблю, что это пугает даже меня самого. Макс замер, чувствуя, как внутри разливается тепло, вытесняя остатки его вечного контроля. Он притянул Шарля ближе, целуя его в макушку. — Я тоже тебя люблю, Шарль. Больше, чем свой утренний кофе. А это, как ты знаешь, высшая мера признания. Они замерли в этом хрупком, идеальном моменте, наслаждаясь близостью и тишиной... пока взгляд Шарля случайно не упал на экран телефона, лежащего на тумбочке. Секундная пауза. Зрачки Шарля расширились до предела. — БЛЯТЬ! — Шарль буквально взлетел с кровати, едва не сбросив Макса на пол, и судорожно обтирая живот салфетками. — Макс! Десять утра! У меня смена началась полчаса назад! Он начал лихорадочно метаться по комнате, пытаясь одной ногой попасть в штаны и одновременно натягивая ту самую огромную футболку задом наперед. — Где мои ключи?! Макс, почему ты меня не остановил?! Меня же уволят, я клянусь, Марко меня просто скормит кофемашине! — Шарль кричал, путаясь в собственных ногах и пытаясь найти второй носок под кроватью. — Опаздываю! Я безнадежно, катастрофически опаздываю! Макс остался лежать на подушках, подперев голову рукой и с нескрываемым удовольствием наблюдая за этим хаосом. — Ну, ты сам сказал, что мир подождет, — невозмутимо заметил он, глядя, как Шарль пытается одновременно расчесать волосы пальцами и застегнуть кроссовки. — И, кажется, кто-то обещал сам объясняться с боссом? — Ферстаппен, я тебя ненавижу! — выкрикнул Шарль, уже выбегая из спальни с ботинком в руке. — Встретимся вечером! И не смей доедать мой омлет! Хлопнула входная дверь, и в квартире снова стало тихо. Макс улыбнулся и, потянувшись, закрыл глаза. Всё-таки этот американо был лучшим решением в его жизни.