Buddha for J

Мегаполис… Огромный концлагерь, где каждый второй страдает неврозом, депрессивным расстройством или зависимостью. Среднестатистический житель большого города, такого как Нью‑Йорк, например, — психически надломленное, абсолютно бесправное существо. Раб. Хотя в цивилизованном мире рабство принято считать пережитком прошлого, его семя проросло, зацепилось жёсткими корнями и цветёт по сей день. Эпиктет говорил: «Кто свободен телом, но не душой, — всё равно раб». Сегодня эта истина обрела новые формы. Вместо хозяев — корпорации, вместо бичей — KPI, вместо кандалов — кредитный рейтинг, лайки, одобрительные комментарии. Его тюрьмы — не каменные казематы, а стеклянные офисы, социальные сети. Здесь не ломают тело — ломают дух, подменяя подлинную жизнь бесконечной гонкой за призраками успеха. Чувствуете ли вы столь воспетую свободу?

Глава 1.

Mary was a different girl, had a thing for astronauts,

Mary was the type of girl, she always liked to play a lot…

Jared Leto

«Волны ласкают золотистый берег. Щенок бигля носится по песку, играясь с океанской пеной; его зовут Снич. Я бегу за ним, навстречу освежающему ветру. Я счастлива. Мне хорошо, и я счастлива! Я СЧАСТЛИВА!» Джесс открыла глаза: она находилась в номере люкс одного фешенебельного отеля в самом центре Нью‑Йорка, с человеком, которого она видела второй раз — первый был несколько дней назад на деловом обеде. Изображая страстного мачо, он больно посасывал её соски, а затем, издавая, как ему казалось, сексуальные стоны, больше похожие на попискивания, спустился вниз. Он будто пытался зарыться у неё между ног или просунуть туда голову, однако Джесс нежно прекратила его потуги доставить ей удовольствие, хотя скорее нанести какую‑то травму. — Мне пора идти, — мягко сказала она. Уокен понимающе кивнул и покорно сел на кровать. У Джесс было лишь одно желание — побыстрее убраться из номера. Поэтому она собиралась быстро, но аккуратно, не подавая виду. Она заметила, что Уокен наблюдает за каждым её движением. Он сидел немного ссутулившись: щуплый, с крючковатым носом и виднеющимися залысинами — Уокен не вызывал ничего, кроме жалости. Плохим человеком он не был — неумелость в постели — не самое худшее, что могло произойти с Джесс, но Уокен, несмотря на его должность юриста‑консультанта в банке, совершенно не умел следить за собой. Как показывает практика, неприятный запах изо рта и грязные волосы не мешают делать карьеру, если ты классный специалист. — Мисс Палмер, — голос Уокена был довольно приятен, — извините меня, что я… — Мистер Уокен, — твёрдо произнесла она, — Всё лишь в рамках работы, я понимаю, — и, мягко улыбнувшись, добавила: — До свидания. Закрыв дверь номера, она молилась, чтобы Уокен не пошёл за ней следом, и торопливо направилась к лифту. Шум ночного города вместе с прохладой ночи проникал из открытых настежь дверей на террасу. Джесс нервно выдохнула, не отпуская кнопку вызова: лифт не спешил приезжать. «Ну, давай же, я не хочу ехать с ним!» Она нажала ещё раз, но вдруг услышала за спиной скрип. Полоска света выплеснулась в полумрак коридора из номера, который Джесс только что покинула. «Чёрт!» Не дождавшись лифта, она на цыпочках проскользнула на террасу. Ночной полусонный город жил своей жизнью. Лёгкий ветер пробрался в копну кудрявых каштановых волос, охлаждая затылок. Джесс поёжилась. Она достала из сумочки сигарету, зажигалку и телефон. Ни пропущенного звонка, ни сообщения. «Спасибо, Генри, что волнуешься. Козел». Горькие нотки никотина скребли горло, проталкивая все дерьмовые чувства, которые Джесс пыталась разом проглотить, сделав одну большую затяжку. Где‑то внизу протяжно сигналили автомобили, их перебивали тревожные звуки сирен. Джесс стояла, облокотившись на перила, разглядывая соседнее офисное здание, где в поздний час ещё горел свет во многих окнах: кто‑то трудился не покладая рук на благо компании, но ради себя ли? «Где мы погрязли в погоне за счастьем? Где погрязла я?» Слёзы ворвались без приглашения, ожили и покатились резво по щекам. Однако были тотчас ликвидированы ладонью. Короткая у них жизнь. Джесс присела на скамейку. Сигарета уже истлела, почти добравшись до фильтра. Она, задыхаясь, ещё раз затянулась. Несчастный окурок полетел в урну, и теперь её пальцы прижались ко рту, не давая рыданию превратиться в слышимый звук. «Нет.» Она не хотела выпускать его — крик, который оглушал внутри. Джесс сделала прерывистый вдох, вытерев слёзы, как услышала жужжание телефона. Её сердце чуть не выпрыгнуло — на экране высветилось: «Генри Барк». Быстро вдохнув и выдохнув, Джесс спрятала слёзы и ответила на звонок. — Алло, — получилось немного сдавленно. «Соберись!» — Он всё подтвердил. Мы получили отсрочку и скидку. Молодец. Всё же хорошо прошло? — заговорил быстро Барк. — Да, всё прошло хорошо, — она старалась говорить как можно спокойнее. — Ну вот и отлично. Тогда до понед… — Слушай, Генри, ты можешь приехать за мной? — перебив его, выпалила она. Барк молчал. Так долго, что она даже проверила, не прервался ли звонок, но на экране время продолжало отсчёт вызова. — Генри? — её голос чуть дрогнул. — Джесси, — выдохнул он, — я не хочу никаких проблем дома. Крисс и так меня живьём жрёт последнее время. Она прикусила губу. Конечно, на что она рассчитывала? Она всё понимает. В трубке послышались голоса, несмотря на то, что Генри, видимо, остановил их или отошёл; она успела узнать пьяный голос Сэма — руководителя отдела продаж лейбла «РедВейв». «Понятно». — Джесс… — Хорошо, доберусь сама. До понедельника. Она сбросила звонок. Красивые ногти с аккуратным маникюром впились в ладонь, казалось, ещё чуть‑чуть, и тонкая кожа не выдержит. — Козел, — прошептала она. Крик внутри разрывал перепонки. Сердце перешло на галоп и пульсировало уже на уровне шеи. Но всё, что вырывалось наружу, — это нескончаемый поток слёз. Выдернутая из сумки салфетка охотно впитала в себя соль, уничтожив проявление никому не нужных чувств, и протерла вновь появившуюся маску безразличия. Глубоко вздохнув, Джесс, глядя куда‑то под ноги, вернулась к лифту. Не успела она нажать на кнопку, как двери его распахнулись, и её чуть не сбил с ног высокий брюнет. Буркнув: «Извините», он быстро свернул в сторону террасы. Джесс молча зашла в лифт и нажала кнопку паркинга. Домой не хотелось. В салоне машины вдруг заиграл какой‑то новый трек. Джесс прислушалась к ритму, который достал до самых глубин и вынул на поверхность желание танцевать и забыться среди толпы. «Ты заметил? Ты заметил?» — машинально начала подпевать она. Стрелка спидометра уверенно преодолела несколько делений — тащиться 30 миль в час уже совсем не хотелось. Джесс наугад выбрала направление — северо-восток, подальше от Нью‑Йорка и его проблем. Будто это помогло бы. Музыка стихла из‑за того, что телефон завибрировал: Бонни. Джесс, не обращая внимания, вела машину, ожидая, пока мелодия снова заглушит её мысли. Бонни Страйк, выступающий под псевдонимом NOMOre, был одним из немногих, кто остался с ними после начавшихся в «РедВейв» проблем. Джесс подробностей не знала — Генри упорно не хотел рассказывать ей, на каком всё же уровне падения в пропасть находится лейбл. Даже после того, как объявил, что она должна помочь ему получить отсрочку по кредитному платежу, переспав с юристом их банка. Джесс фыркнула, зло сжав руль. Бонни перезвонил. Несмотря на то, что Джессика была лишь куратором в отделе развития артистов (чаще всего его называли «Отдел продукта») и в её обязанности не входило всецелое ведение артистов, как у их менеджеров, её природное обаяние, дружелюбность и поддержка должны были дать отклик во многих подопечных. Она становилась не просто человеком из лейбла, а тем, кто предоставит жилетку для нытья, покивает в подтверждение, что все вокруг дураки, улыбнётся на несмешную шутку, уверит посредственного артиста в его гениальности. Таковы её неофициальные рабочие обязанности, установленные когда‑то самим директором «РедВейв» — Генри Барком. Бонни был из тех самых посредственных. Он остался не из верности лейблу, а потому, что понимает: больше его нигде не подпишут. Когда‑то он взорвал чарты хитом про расставание (что‑то про то, что она стала тем, кого он когда‑то знал). Его альбом получил статус платинового — мировая слава, обусловленная вовремя прослушанным демо командой «РедВейв», пиар‑технологиями, запихиванием трека в каждый «утюг», — обрушилась на него, возвела на олимп, а потом скинула, как Леонид персидского посла. И дело было далеко не в некомпетентности лейбла, а в том, что артист почувствовал себя богом (такое случается со многими) и стал пренебрегать советами людей, которые выпустили его в свет. Контракт он свой отработал, конечно. Продажи шли, но интерес публики к нему постепенно спал и теперь варьировался на уровне пары концертов в год. «Пока доход от продукта превышает затраты на него — смысла избавляться от него нет», — сказал однажды Барк на совещании, имея в виду Бонни. Было ли это снисходительностью по отношению к творческой единице или расчётом, Джесс не знала, но сразу поняла, что с Бонни теперь придётся нянчиться ей. По её мнению, это было жестоко по отношению к нему. Он продолжал названивать. Джесс выехала на магистраль. Город мелькал за окном — неоновые вывески, силуэты небоскрёбов, огни такси. Она гнала прочь, но телефон ещё звонил. Натянув уверенность и доброту, она ответила: — Привет, милый. Прости, я за рулём, не увидела твой звонок, — улыбнулась Джесс. — Привет. Я тебя не отвлекаю? — грустно отозвался Бонни. — Нет‑нет. Всё в порядке. У тебя что‑то случилось? — ответила она вместо желанного «Да, я занята». Как она и предполагала, на неё вылился поток жалоб на дерьмовую жизнь, на то, что ничего не получается, и на чувство никчёмности. Видимо, время побыть жилеткой настало.

* * *

Пятница. Стемфорд. Клуб. Она растворяется под новомодный трек, который их лейбл точно не взялся бы продвигать, хотя «РедВейв» сейчас и самих себя продвинуть не может. Мысли о работе снова мелькнули в голове Джесс, но она упорно отправила их подальше, как Генри — до понедельника. Сейчас она хотела следовать за порывами тела, обуздать желание в движениях, стать частью ритма и мелодии. Быть музыкой. Закрытые глаза дарили простор воображению, которое по привычке вырисовывало улыбающееся лицо Генри. «Чёрт». Даже сидя за баром, ожидая коктейль и мило улыбаясь бармену, Джесс мельком поглядывала в чат, который лишь уведомлял о том, что Генри был в сети час назад. Злость вырывалась через покачивания, выпады, блуждания пальцев в пыльном воздухе. Она представила, что он здесь. Вдруг он как‑то узнал, приехал, нашёл её… Чьи‑то руки легли на талию… «Что?» Она открыла глаза и глянула на появившегося словно из ниоткуда парня. Примерно её роста, в зеркальных очках на пол‑лица, в кепке, да ещё и натянутой на подбородок чёрной маске. Странный персонаж. Она смерила его взглядом и снова отдалась музыке, стараясь протиснуться куда‑нибудь подальше от возможного ночного приключения. Этого ещё не хватало. Но приключение и не торопилось отставать. Ритм сменился на более чувственный, и она снова ощутила его ладони на своём теле. — Ты отлично двигаешься, — прозвучало над её ухом. Он развернул её к себе лицом. Джесс снова оглядела его. Лёгкая куртка, белая футболка оверсайз, джинсы, блондинистые пряди, выбивающиеся из‑под кепки, хитрая улыбка и похотливый взгляд. По крайней мере, она представила взгляд именно таким. От него пахло каким‑то кремом и анисом. Устало усмехнувшись, Джесс покачала головой: она знала, что самбука «сносит крышу», и не горела желанием связываться с этим типом. Одна «Кровавая Мэри» не сулила ей попадания в неприятные ситуации, к тому же она легко могла постоять за себя, и это скорее огорчало её. Басы вибрировали в груди, толпа становилась плотнее, подталкивая их друг к другу. Она продолжала поддерживать ритм танца, извиваясь и намеренно задевая его лицо своими каштановыми кудрями. — Я давно наблюдаю за тобой, — произнёс он, касаясь губами её уха. — Зачем? — чуть приподнялась на цыпочки Джесс. Незнакомец быстро облизнул нижнюю губу. Джесс вскинула бровь. Немного соблазнительно. — Пойдём подышим? — спросил он и тут же подтолкнул её, не дождавшись ответа. Джесс не поддалась. — Думаешь, что я странный местный наркоша? — Я о тебе вообще не думаю, — покачала головой Джесс в такт музыке. Он улыбнулся шире. «Вот чёрт, кажется, он симпатичный. И нахальный. И точно бабник. Как раз в твоём вкусе, Джессика». — Пойдём на воздух, обещаю, просто поболтаем и всё, — не унимался он. Она знала — это ошибка. Но ноги сами понесли к выходу. Протискиваясь сквозь толпу, она нащупала ключи в кармане джинсов и напомнила себе, что если что, она должна кричать «Пожар», а не «Помогите». Музыка звенела в окнах, глухо вырываясь наружу. Было ещё довольно прохладно по ночам, несмотря на приближающийся июнь. Свежий воздух сбросил с Джесс похмелье. Она немного поёжилась: мурашки заплясали на её предплечьях, подняв тонкие светлые волоски. Рядом стояла компания ребят, они курили и весело что‑то обсуждали. Она обернулась в поисках парня, который вытащил её, как раз в тот момент, когда он снял куртку и накинул на плечи Джесс. — Так будет лучше, — улыбался он. — Спасибо. Её взгляд скользнул по его рукам: несколько колец на пальцах, браслет на кисти, изящные предплечья, красивая шея. Джесс вскинула бровь, смотря на серьги в обоих ушах, и остановилась, вглядываясь в собственное отражение на линзах его очков. — Любуешься? — Не то чтобы, — смущённо улыбнулась она. — Напрасно. Вот я — да, — он подошёл ближе. Джесс сделала шаг назад, поглядывая на компанию ребят, хохочущих над какой‑то шуткой. — Приобнять, чтобы было теплее? — Это лишнее. — Тогда, может, в отель? — Нет. — Тогда кофе. — Нет. — Почему же? — Я не хожу на свидания. — Ох, посмотрите. Неужели. У тебя есть парень? — Да. — А я вижу, что нет, — он ухмыльнулся. — Ты ведь здесь одна. Да, ты иногда проверяла чат с кем‑то, но не более. Возможно, с парнем, которого хотела бы видеть на моём месте. Я же сказал, что наблюдал за тобой, — добавил он, отвечая на ее взгляд. — И я не маньяк. Просто такая привычка. — Следить за девушками? — Наблюдать за людьми вокруг. — А если мы просто поссорились? Ой… Вопрос повис в воздухе. Откуда‑то донеслась трель телефонного звонка, и Джесс почувствовала, как вибрирует куртка. Он наклонился к ней — в отражении её карие глаза казались уродливо‑огромными — достал из кармана телефон и быстро сбросил звонок. Джесс мельком заметила иероглифы на экране. — Тогда ты бы выпила не одну «Мэри», — самодовольно заключил он, глядя на экран. — Пфф, я не напиваюсь из‑за ссоры, — соврала Джесс. — Напиваешься, — кивнул он. — А потом грустишь в одиночестве, смотря какую‑нибудь романтическую дораму. Джесс не решила, почему этот тип ей нравился всё меньше: либо тем, что возомнил себя профайлером, либо тем, что у него это неплохо получалось. — Или так делаешь ты, — тут же ответила она. «Мэри» определённо умеет развязывать язык. — Романтик, получается. — Нет‑нет, романтик здесь как раз ты, потому что понимаешь, о чём я говорю. Он убрал телефон в карман джинсов и вдруг опустил очки, открыв серьёзный взгляд исподлобья. В миндалевидных глазах с азиатским разрезом что‑то блеснуло — Джесс затаила дыхание. — А если бы ты им не была, я бы уже давно отымел тебя в ближайшем отеле. Так что я спрошу ещё раз: может, кофе? — улыбнулся он. Ухмылка Джесс мгновенно сползла и превратилась в гримасу раздражения. — Я скорее выпью кофе с бездомным псом, чем с тобой, — выпалила она и, быстро сняв куртку, сунула её ему в руки. — Простите, — вдруг пролепетал парень. Он встал у неё на пути и не придумал ничего лучше, чем поклониться. — Ты что делаешь? — Я был груб, простите меня, — сказал он, оставаясь в поклоне. Джесс заметила, как компания у входа начала поглядывать на них. — Перестань, — строго сказала Джесс. — А то что? — проговорил парень своим кроссовкам; похоже, он улыбался. — Придурок. Джесс обошла его и направилась обратно в душную, грохочущую неоновыми всплесками тьму. Настроение испортилось. Она протиснулась к барной стойке, попросила вернуть сумочку, за которой любезно согласился присмотреть тот симпатичный бармен, и заказала порцию самбуки. Подмигнув ей, бармен тотчас преподнёс два бокала: один с горячим ликёром, другой — с его парами, и несколько кофейных зёрен. Джесс выпила ликёр, вдохнула через трубочку клубящийся ароматный пар, заглотнув обиду. Голова закружилась. Она закрыла глаза, погружаясь в гул голосов, пьяного смеха, витающий запах смешавшегося парфюма, алкоголя и сигарет. В голову ударил дурман. Слёзы будто ожидали на пороге, настойчивее колотя в дверь. Она сжала зубы, выдохнула и улыбнулась бармену самой очаровательной улыбкой. Тот театрально схватился за сердце, а затем шепнул, что выпивка за его счёт. Поблагодарив, Джесс стала протискиваться на выход, снова в ночь. Компания ребят ещё стояла у входа. Она прошла мимо, за ней увязался ментоловый аромат "Ньюпорта" и нечто похожее на «Блю де Шанель». Генри Барк. Джесс ощутила привкус аниса и грусти во рту. Она взглянула на телефон. Проснувшееся желание диктовало необходимость в Генри, однако остаток разума настойчиво предлагал «Убер» — самостоятельно она уже точно не доедет. В груди защемило, когда Джесс нажала на диалог в мессенджере. «Нет! Началось. „Одиночество в толпе“ — авторский коктейль специально для мисс Джессики Палмер. В составе: горечь неразделённой любви, ненависть к себе, удручающая реальность и долька эскапизма». — Эй, может, всё же задашь мне жару этой ночью, а? Тот самый незнакомец приближался к ней с бутылкой в руках. Казалось, он стал пьянее прежнего. — Спасёшь меня от одиночества? — он сделал глоток из горла. — Думаю, у тебя будет потрясающая ночь в обнимку с этой бутылкой. Компания стала громче. Парень вдруг обернулся и махнул им. — Забавные ребята. Угостили пивом. Хочешь с нами? — Нет. — Слушай, что ты такая недовольная? Будто весь мир клином сошёлся на одном парне. Пощёчина от Джесс не заставила себя ждать. Она ударила так сильно, что очки слетели с его лица. Ребята загудели, послышался хохот. Он отшатнулся и замер, глядя в сторону, а потом подобрал очки. Джесс наблюдала за каждым его движением. На мгновение она хотела сказать, что сожалеет, но он уже повернулся к компании: — Ну что, — бросил он небрежно, — я говорил, что могу очаровать любую? Видимо, не сегодня. «Да, Джессика, об тебя вытирают ноги, а ты пускаешься в жалость, как обычно». Дождавшись такси, она села на заднее сиденье приехавшего BMW, мельком взглянув на клуб, грустно отметив, что ей придётся тащиться сюда ещё завтра, чтобы забрать машину. Выходные насмарку.