По ту сторону помолвки

Квартира друга Тэхёна. Пятый день. Раннее утро

Чонгук проснулся и почувствовал, что непрекращающееся, зудящее желание наконец отпустило. Он мог спокойно, как минимум, смотреть на Тэхёна, не испытывая той животной потребности, которая владела им последние дни. Ким спал как убитый. Неудивительно — за эти пять дней он от силы поспал часов десять. Первая течка Чонгука рядом с альфой прошла очень насыщенно. Тэхён, помимо удовлетворения всех сексуальных потребностей омеги, ещё и заботился о нём. Готовил, стирал, менял постельное. Даже был момент, когда утомлённый альфа слишком крепко заснул, а Чонгук принял это на свой счёт — разревелся, решив, что Тэхён больше его не хочет. Ким тогда проснулся от всхлипов, прижал омегу к себе, целовал мокрое лицо и убеждал, что хотел бы его всегда. — Даже если бы я был креветкой? — всхлипывал тогда Чонгук. — Креветкой? — Тэхён растерянно замер. — Угу, — Чонгук шмыгнул носом. — Ты бы всё равно меня хотел? Тэхён тогда рассмеялся, прижал его крепче и прошептал: «Даже если бы ты был креветкой. Самой маленькой и розовой. Я бы тебя всё равно хотел». Чонгук сквозь слёзы улыбнулся и уткнулся носом ему в запаховую железу. Он помнил большую часть моментов всего периода течки. И за некоторые из них ему правда было стыдно. Но ещё он был очень-очень счастлив. И чувствовал себя словно переродившимся. Чонгук прижался к Тэхёну, обнимая крепче. Ким спросонья, не открывая глаз, поцеловал омегу в запаховую железу, а левая ладонь уже привычно спустилась на ягодицу. — Тэ! — рассмеялся Чонгук, но шею доверчиво подставил, чтобы альфа продолжал. Тэхён открыл глаза, улыбнулся, потёрся щекой о грудь Чонгука, оставляя на нём свой феромон. Покрыл поцелуями солнечное сплетение, спускаясь ниже. — Мой омега хочет… — руки Тэхёна уже распаляли нижнюю часть омеги. — Пожрать бы, — перебил Чонгук. Тэхён растерянно поднялся на уровень его лица, всматриваясь в глаза Чонгука. Гук улыбался, обвив руками шею альфы. — Привет, — сказал он. Тэхён мягко поцеловал его в губы, лениво углубляя поцелуй. — Привет, — ответил он. — Как себя чувствуешь? Чонгук обвил его талию ногами, явно кокетничая. — Замечательно. Тэхён поцеловал его ещё раз и сказал: — Я рад. Сейчас что-нибудь приготовлю для тебя. Он попытался встать, но Чонгук сильнее притянул его к себе ногами. — Твоё первое предложение было заманчивее, — с намёком сказал Гук, сам целуя альфу. Тэхён не жаловался. Эти дни с омегой были одними из самых лучших в его жизни.

***

Они поели — Тэхён сварил лапшу, поджарил тосты, заварил свежий чай — и улеглись на кровать, впервые за эти дни одетые в нижнее белье. Чонгук ластился к альфе, просто потому что ему было комфортно, когда тот его обнимал и целовал куда попадёт. Тэхён был окрылён. Чонгук, отошедший от течки, не бросился рвать на себе волосы, раскидываясь словами сожаления. Он просто лежал рядом, тёплый, расслабленный, и изредка целовал Тэхёна в плечо или подбородок. Но Тэхён понимал: завтра, скорее всего, им придётся выйти из этой уютной квартиры, пропахшей их любовью, и решать проблемы. А главное — как им быть дальше. — Гуки… — начал он. — Давай завтра? — перебил Чонгук. — Сегодня мне хочется, чтобы ты продолжал меня обнимать, не думая ни о чём. Чонгук тоже понимал: им придётся поговорить — и друг с другом, и с семьями. Но поступить как хочется ему — не позволят, а как надо — он уже не сможет. — Хорошо, карамелька, — согласился Тэхён. Чонгук куснул его за плечо, скрывая смущение. Тэхён рассмеялся: — Ты буквально требовал каждый раз трахать тебя с узлом, а теперь смущаешься ласковому прозвищу? Чонгук покраснел, утыкаясь в шею альфе. — Молчи, умоляю! Тэхён прижал его крепко к себе, прикрывая глаза. Этот красивый омега лежал на нём в его объятиях — такой открытый, ласковый, игривый. Чонгук притих, наслаждаясь этой идиллией. — Ты, наверное, устал от моих капризов за эти дни? — тихо спросил Гук. — Вовсе ты не капризный, а очень милый, — сказал Тэхён. — Даже когда требовал, чтобы я не смел прятать от тебя свой член. — он спародировал возмущённый голос, и Гук громко захохотал. — Я не мог! — Гук поднял голову, растерявшись. — Или мог? Тэхён старался держать серьёзное лицо, но рассмеялся, за что Гук шутливо стукнул его по плечу. — Ладно, прям так не говорил, — признался Тэхён. — Но ты очень очаровательно сопел, надувая свои губы. — Он чмокнул омегу в губы. — Я, наверное, никогда не был так счастлив, Гуки. Чонгук посмотрел в тёплые глаза Тэхёна, благодарно поцеловал его в нос, а затем в губы. Поцелуй стал набирать обороты. Тэхён плавно провёл рукой по спине до поясницы, касаясь кромки боксеров Чонгука. — Ты хочешь? — спросил он. Чонгук закивал, стягивая боксеры с себя и затем с Тэхёна. Он опустился ниже, поцеловал альфу в живот, провёл языком по дорожке от пупка до паха. Тэхён замер, чувствуя, как тёплые губы касаются головки его члена. Чонгук взял в рот — уверенно, со знанием дела, обводя языком головку, втягивая глубже, ритмично двигаясь. Тэхён запустил пальцы в его волосы, не направляя, а просто наслаждаясь. Чонгук двигался в своём темпе, посасывая, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и снова брал глубже. — Ты… — выдохнул Тэхён. — Ты невероятный. Чонгук улыбнулся, отстраняясь, и развернулся, садясь на него верхом, спиной к Тэхёну. Он опустился на член альфы, медленно, чувствуя, как тот заполняет его. Тэхён обхватил его за талию, помогая двигаться. — Так глубоко, — прошептал Чонгук, откидывая голову назад. — Я чувствую тебя всего. Тэхён сжимал его бёдра, направлял, но не ускорял — позволял Чонгуку самому выбирать ритм. Омега двигался плавно, иногда замирая, чтобы насладиться ощущением наполненности. — Ты такой красивый сверху, — сказал Тэхён. — Самый красивый омега. Чонгук застонал, ускоряясь. Он кончил первым, сжимаясь вокруг члена Тэхёна, а потом откинулся назад, лёг спиной на грудь альфы. Тэхён обхватил его, продолжая двигать тазом — ритмично, глубоко. Чонгук стонал, запрокинув голову на плечо Тэхёна, и кончил ещё раз — от того, как разбухший узел идеально распирал, сцепляя их. Гуку с Тэ наверное в пору бы задуматься о том, что у них все пять дней секс был без защиты со сцепкой, но они были слишком счастливы. — Сладкий мой, — прошептал Тэхён, кончая внутрь, и поцеловал Чонгука в шею. Гук повернул голову, сплетаясь языком с альфой.

Дом Чонов. Утро того дня

Хосок уже был комком нервов. На календаре было десятое мая, а о Чонгуке и Тэхёне новости были лишь вымышленные, которые он сам и придумывал. Родители задавали вопросы — и небезосновательные. — Почему Чонгук не связывается с нами? — спросил папа за завтраком на третий день. — Он же мог позвонить. — Он звонил, — соврал Хосок. — Просто я был не дома. Гук передавал привет. — Почему незнакомый бета столько дней заботится о нём? — спросил отец следующим вечером за ужином. — Они встречаются? Чонгук помолвлен! — папа всплеснул руками. — Что о нас подумают? — Нет, — Хосок почувствовал, как лоб покрывается потом. — Просто хороший друг. — отрезал Хосок. — Гук в безопасности. Этого достаточно. — Но почему он почувствовал себя в безопасности именно с ним? — не унимался отец. — Почему не с нами? — Потому что вы давите даже сейчас, — Хосок сорвался. — Извините, но это правда. Папа тогда заплакал. Отец обнял его за плечи, глядя на сына с безмолвным осуждением. А Хосок чувствовал себя настоящей свиньей, проклиная лучшего друга и блудного брата за то, что вынужден прикрывать их. Да, его не просили, но он все равно будет защищать их всегда, даже если они сами скажут этого не делать. — Мы просто волнуемся, — сказал он. — Ты же понимаешь. — Понимаю, — Хосок выдохнул. — Поэтому я и держу связь с бетой. Гук позвонит вам напрямую, когда будет готов. Он даже «ездил» к бете еще раз — уехал на три часа, вернулся и сказал, что всё хорошо. Родители поверили. Или сделали вид, что поверили. Сегодня утром отец сказал: — Если сегодня Гук хотя бы не позвонит по видеосвязи, завтра мы едем к этому бете с полицией. Это не обсуждается. Хосок кивнул и вышел из-за стола. И ладно родители. С другой стороны был Сокджин, который задолбал его вопросами. — Хосок, Чонгук не отвечает на звонки, — сказал он вчера вечером. — Что происходит? — Он у дедушек в Пусане, — устало ответил Хосок. — Я же говорил. — Но почему он не звонит мне? — голос Сокджина был напряжённым. — Если у нас всё хорошо, почему мой омега не связывается со мной? Почему из-за поездки к дедушкам он пропускает университет? Они болеют? Почему тогда мои родители не в курсе? — Ему нужно время, — Хосок чувствовал, что его версия трещит по швам. — И не говори ерунды, дедушки в порядке. Просто давно не видели Гука. — Я узнал адрес твоих дедушек в Пусане, — огорошил его Сокджин вчера вечером, когда Хосок выходил из дома Кимов. — Я поеду на выходных. Поговорю с Гуком лично. Хосок едва не споткнулся, потому что суббота будет буквально одиннадцатого числа. — Не надо, — сказал он. — Дай ему время. — Я дал, — отрезал Сокджин. — Хватит. Они попрощались, а Хосок сидел неподвижно в машине еще какое-то время, понимая, что не знает, как убедить стареньких альфу и омегу не пускать на порог жениха их внука. Наврать Сокджину что-то в три короба почему тот не может увидеть их внука, особенно когда Джин им очень-очень нравится. А ещё родители Тэхёна, которые после россказней Хосока, похоже, положат его в рехаб для алкоголиков. Потому что Хосок каждый день рассказывал им историю про затянувшееся гуляние Тэхёна с какими-то сомнительными личностями. И прямо сейчас он положил трубку после разговора с господином Кимом. — Не привезёшь его завтра силой, — сказал тот прямым текстом, — будут последствия. И не уточнил — у Тэхёна или у Хосока. Хосок был на грани нервного срыва.

***

Телефон зазвонил. Незнакомый иностранный номер. Хосок хотел сбросить — подумал, что мошенники, — но почему-то взял трубку. — Алло? — Здравствуйте, это Ли Джун, — сказал парень на другом конце провода. — Это Чон Хосок? Я друг Тэхена. У Хосока отвисла челюсть. Ли Джун — это же имя он придумал для несуществующего беты? Ирония судьбы была такой, что хотелось смеяться в голос. — Да, это я. Здравствуйте. Чем могу помочь? — Вы с Тэ до сих пор дружите? — Да, я друг Тэхёна, — сказал Хосок, просто не ожидая, что ему еще может подкинуть Тэ. — Я сейчас в Америке, — сказал Джун. — Я оставлял Тэхёну ключи от своей квартиры. Мне почти неделю пишут соседи — жалуются, что в квартире какие-то странные звуки и постоянно кто-то стонет. То ли от боли, то ли от чего другого. Но дверь никто не открывает. Я не могу связаться с Тэхёном. У вас есть с ним связь? Хосок всё понял моментально. — Тэхён заболел, — сказал он. — Но я могу съездить, посмотрю, всё ли в порядке. — Спасибо, — Джун продиктовал адрес. — Вы тогда у него заберите ключи. — Конечно, — Сказал Хосок, но когда хотел ляпнуть что-то про то, Тэхен заразный, Джун уже положил трубку. Он смотрел на телефон, думая, где ему раздобыть ключи. К логике Джуна было не докопаться. Но проблема была в том, что Тэхён был за дверью, которую нужно было открыть. Хосок открыл карту, проложил маршрут. Решил, что лучше поехать самому, а если не откроют — взломать замок. Но он не мог сделать это легально — это даже не его квартира, а службы по взлому требуют документы на владение жилплощадью или договор аренды. Целый день Хосок искал того, кто сделает это в обход закона. Просто на всякий случай. Потому что завтра утром, а в идеале сегодня вечером, ему нужно вернуть беглецов. Да ещё и успеть сказать им о том, что у них, вроде как, есть алиби — историю, которую нужно запомнить. Иначе Хосоку открутят голову. Но проблема была в том, что он не общался с теми, у кого водились такие знакомства. А просто так, даже за большие деньги, не найдёшь того, кто согласится выломать замок в элитном жилом комплексе, где куча камер. Как выяснилось. Вечером Хосок вышел из каких-то гаражей, которые больше были похожи на нелегальные самострои. Его руки тряслись — то, что с ним обещали сделать рабочие, когда он сказал, зачем пришёл, было очень убедительно. В особо неприятной форме ему объяснили, куда ему стоит идти и куда они его направят, если тот не свалит и не даст миллион вон каждому за причиненные неудобства, если тот не хочет, чтобы они прямо сейчас позвонили в полицию. Их было всего четверо, и благо после получения денег к нему потеряли интерес. Он сел в машину и выдохнул. На экране высветилось уведомление от Джуна. «Вы уже съездили? Если нет, то всё в порядке — Тэхён только что написал мне, что сейчас приедет посмотрит. Спасибо за беспокойство!» У Хосока по спине прошёлся холод. Если бы Тэхён объявился, Хосок бы об этом знал. Ведь Тэхён не мог бросить Чонгука и свалить домой — родители бы уже позвонили. А это значило, что либо Хосок ошибся, и его младший брат изначально не был с Тэхёном — а это катастрофа, — либо всё ещё хуже, и в квартиру, где сейчас Чонгук и Тэхён, едет кто-то из семьи Ким. В этот момент телефон зазвонил снова. Сокджин. — Хосок, — голос Сокджина был напряжённым, но в нём сквозило самодовольство. — Я кажется нашёл, где Тэ. — Что? — Хосок замер. — Я решил включить телефон Тэхёна. Он же севший был, но я поставил его на зарядку. А потом подобрал пароль. Угадал с третьего раза, — Сокджин усмехнулся. — Оказывается, у моего братца есть какой-то друг, который оставил ему ключи от квартиры, пока в отъезде. Я нашёл переписку. И адрес. — Давай я съезжу? — предложил Хосок, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы в последний раз были не слишком дружелюбны друг с другом. — Ты будешь церемониться с ним, — ответил Сокджин. — Может алкогольные приключения завели в койку к братцу какого-нибудь омежку. — Хосок услышал смешок. — Хочу видеть это своими глазами и ткнуть носом в то, что это весомый повод оставить в покое моего омегу. — Да нет между ними с Гуком ничего, — сказал Хосок, надеясь, что ему показалось, и он не звучит отчаянно. — Ты ведешь себя глупо. — Вот и посмотрим, — отрезал Сокджин. — Я уже в машине. Он сбросил вызов. Хосок вдавил педаль газа до упора.

***

Раздался стук в дверь. Чонгук вопросительно и немного напряженно посмотрел на Тэ. — Еда, наверное, — сказал Тэхён, отстраняясь. — Я договорился с пекарней на первом этаже после второго дня, чтобы приносили что-нибудь мучное по вечерам. Потому что на ужин я обычно жарил тебя, а нам нужно было что-то посущественней. — Подмигнул Тэ. Тэхён натянул штаны и пошёл открывать. Он вспомнил о том, что ужин из пекарни обычно просто оставляли и не стучались в дверь, ровно в тот момент, когда провернул замок, открыл дверь и крепкий кулак врезался ему прямо в глаз, сбивая с ног.