После университета

Ночь тянулась бесконечно.

Старри сидела на полу в кабинете, прижимая колени к груди, и смотрела в одну точку. Слёзы высохли, осталась только пустота. Хвосты безвольно лежали на полу, уши прижаты так сильно, что казалось, они вот-вот исчезнут.

Она не знала, сколько прошло времени. Десять минут? Час? Вечность?

А потом она услышала шаги.

Тяжёлые, медленные, с хромотой и с железным скрипом. Кто-то поднимался по лестнице, останавливаясь после каждого шага.

Старри вскочила.

— Орион?...

Дверь приоткрылась.

На пороге стоял он.

Живой.

Рубашка была разорвана и пропитана алой кровью, очки треснули на одной стороне, жилетка куда-то исчезла. Он опирался рукой о косяк и едва держался на ногах – левая нога подкашивалась при каждом движении. Но он стоял.

— Орион!

Старри бросилась к нему, но он поднял руку, останавливая её.

— Всё...хорошо.

Выдохнул он, кривясь от боли.

— Я в порядке.

— В порядке?!

Голос девушки сорвался на крик.

— Тебя скинули с третьего этажа! Ты весь в чужой крови!

— У ниндройдов...крепкий эндоскелет.

Он попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса.

— И регенерация...чуть быстрее, чем у людей.

Он сделал шаг в кабинет, пошатнулся и Старри всё-таки подхватила его, обхватив за талию. Он был тяжёлым, но она держала его изо всех сил.

— Осторожно.

Прошептала она, усаживая его на стул.

— Ты идиот. Настоящий идиот.

— Знаю.

Тихо ответил Орион, глядя на неё своими потрескавшимися очками.

— Но я обещал вернуться.

Старри разрыдалась снова. Теперь уже от облегчения.

Сирены разорвали ночную тишину через пятнадцать минут.

Кто-то из соседних домов услышал шум и вызвал полицию. Когда на место прибыли врачи и наряд, картина была такой: трое парней без сознания на полу, один у стены с ножом в руке Хэрл так и не очнулся, и Орион, сидящий на стуле с окровавленной рубашкой, но удивительно спокойный.

— Это они напали, если что.

Сказал он врачам и полицейским.

— Я защищался. И защищал студентку.

Старри дала показания дрожащим голосом, но чётко.

Да, они напали. Да, Орион её спасал. Да, она спряталась в шкафу.

Полицейские записали всё, забрали нападавших в наручниках тех, кто был в сознании и на носилках самого Хэрла, а Ориону настоятельно рекомендовали поехать в больницу.

— Не нужно.

Отказался он.

— Мой...отец заберёт меня.

Старри удивлённо посмотрела на него. Она не знала, что у него есть отец.

Через час за Орионом приехал высокий мужчина.

Он вошёл в кабинет, и помещение сразу стало казаться тесным.

Два метра роста, широкие плечи, почти седые волосы, заплетённые в низкий хвост и трость в руке. На вид – лет пятьдесят, но двигался он с грацией, которая выдавала в нём частичную нечеловеческую природу.

— Орион, сын мой.

Голос низкий, ровный, почти механический и одновременно заботящий.

— Что ты натворил на этот раз?

— Здравствуйте, отец.

Ниндройд попытался встать, но мужчина жестом остановил его.

— Сиди. Я сам.

Он подошёл к сыну, положил руки ему на плечи и закрыл глаза. Его пальцы засветились слабым голубоватым светом, таким же, как глаза Ориона в темноте.

— Переломов нет.

Сказал мужчина он через минуту.

— Но внутренние повреждения серьёзные.

Кто тебя сбросил?

— Человек.

Коротко ответил Орион.

— И ты позволил?

— Я защищал кое-кого.

Создатель поднял бровь и перевёл взгляд на Старри, которая стояла возле угла шкафа, не решаясь подойти.

— Это она?

— Да.

Тихо сказал Орион.

— Старри.

Мужчина долго смотрел на девушку. Она почувствовала, как её хвосты непроизвольно поджались под этим взглядом становилось не по себе.

— Хм.

Произнёс создатель.

— Понятно.

Он закончил чинить Ориона – процесс занял около часа. К утру ниндройд уже мог ходить без хромоты, хотя слабость ещё оставалась.

— Спасибо.

Сказал Орион.

— Не благодари.

Создатель взял свой плащ и направился к выходу. Но у двери остановился, обернулся и пристально посмотрел на сына.

— Орион.

— Да?

— Ты влюбился?

Тишина. Старри замерла, чувствуя, как её лицо начинает синеть.

Орион не ответил сразу. Он снял треснувшие очки, протёр их, надел обратно и только потом сказал:

— Да. Кажется, да.

Создатель кивнул, будто ожидал этого ответа.

— Береги её. И себя не забудь.

Дверь закрылась. Мужчина ушёл так же тихо, как и появился.

Старри вышла из укрытия.

— Так-так, а в кого ты влюбился? Кто эта счастливица?

Говоря она это с ревностью, но не показывала это.

— Скоро сама узнаешь...Старри.

Прошло две недели.

Август вступил в свои права — жара спала, но дни всё ещё стояли тёплыми. Орион полностью восстановился, и однажды вечером он пришёл к Старри домой.

— Нам нужно поговорить.

Сказал он, когда она открыла дверь.

Она впустила его. Они сели в гостиной, напротив друг друга.

Орион достал из кармана ту самую пилку для ногтей.

— Лина Ветрова.

Сказал он, глядя на девушку.

— Ты знаешь, где она?

Старри опустила глаза. Хвосты замерли: ни движения, ни дрожи. Только тишина.

— Знаю.

Тихо ответила она.

— И?

— Она...

Старри сглотнула.

— Её больше нет, Орион.

Он не шелохнулся.

— Всмысле? Что значит "нет"?

Старри подняла на него глаза. В них не было страха, только странная, тяжёлая решимость.

— Я убила её, Орион.

Тишина стала плотной, как стена.

— Когда она пришла к тебе в кабинет и предлагала себя, я...

Голос дрогнул.

— Я не знаю, что на меня нашло. Я узнала, кто она. Суккуб. Сильного рода. Она хотела забрать тебя у меня.

— Старри...

— Моя приёмная мать – обычный человек.

Продолжила она, не давая ему вставить слово.

— Она воспитала меня, научила пользоваться силами как могла, ничего не зная. Но главное, что она мне сказала: у суккубов ревность сильнее, чем у ниндройдов. В сотни раз. Если мы чувствуем угрозу...мы не можем её игнорировать. Мы уничтожаем.

Она сжала пальцы в кулаки.

— Я выследила её. Использовала силу. И...она исчезла. Навсегда.

Орион молчал долго. Очень долго. Старри не смотрела на него — боялась увидеть в его глазах ужас, отвращение, гнев.

— Ты поэтому боялась каникул?

Спросил он наконец.

Она подняла голову.

— Что?

— Каникулы. Ты сказала, что не любишь их. Это из-за того, что у тебя было время...думать об этом?

Старри кивнула.

— Я боялась каникул не из-за этого, а за то, что ты узнаешь. И...возненавидишь меня.

Орион встал.

Она приготовилась к худшему.

Но он не ушёл. Он подошёл к ней, сел рядом и взял её руки в свои.

— Старри...

Сказал он тихо.

— Ты спасла меня от неё.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ты...ты не злишься?

— Злюсь.

Честно ответил он.

— Но не на тебя. На то, что тебе пришлось пройти через это одной.

Он поднёс её ладони к своим губам и поцеловал.

— Я не хочу тебя терять, Старри.

После этого они пошли гулять по парку, разговаривая и ниндройд купил Старри любимое мороженное.

Вечерние сумерки заливали комнату мягким золотистым светом. Где-то за окном стрекотали кузнечики, последние, августовские.

— Орион.

Прошептала Старри, чувствуя, как её лицо начинает синеть.

— Я...я должна тебе кое-что сказать.

— Я слушаю.

— Помнишь, когда мы только познакомились? Когда ты проводил меня до дома в тот вечер?

Он кивнул.

— Я тогда уже...ещё тогда, когда ты пришёл работать в моём колледже.

Она замялась, теребя край его рубашки.

— Я уже знала, что влюбилась в тебя. С первого взгляда. Я думала, это просто внешность. Но потом...потом я узнала тебя. Твой характер. Твою доброту. То, как ты защищаешь меня. Как смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.

Орион замер.

— Я люблю тебя, Орион.

Выдохнула она, глядя ему прямо в глаза.

— С того самого первого дня.

Наступила тишина.

Орион снял очки – впервые при ней. Без них его глаза казались другими, почти человеческими, только в глубине зрачков мерцал слабый голубоватый свет.

— Я ниндройд...

Сказал он.

— Нас создавали изначально для работы, для защиты, для порядка. Нас не учили чувствовать. И я...я никогда не испытывал ничего подобного раньше.

Он коснулся её щеки.

— До тебя.

Старри замерла.

— Когда ты вбежала в мой кабинет в тот день, когда на тебя напали в первый раз...я понял, что готов уничтожить любого, кто тебя тронет. Когда ты лежала в больнице, я не спал, я думал о тебе. Когда ты рядом, я забываю, кто я. Когда тебя нет, я чувствую пустоту.

Он приблизился так близко, что она чувствовала его.

— Я люблю тебя, Старри. С первого взгляда. И всегда буду любить.

Она синела так сильно, что, казалось, вот-вот станет неоновой. Слёзы счастья текли по щекам.

— Орион...

Он поцеловал её.

Не в макушку. Не в ладонь.

В губы. Мягко, осторожно, будто она была самым хрупким существом в мире.

Августовский ветер колыхнул занавески, впуская в комнату запах вечерней прохлады и далёких звёзд.

Где-то в небе зажглась первая звезда.

И в этот момент, в этом маленьком доме, в этом тёплом вечере, в этом поцелуе – всё встало на свои места.

Они больше не скрывали.

Они любили.

И этого было достаточно.