Однажды, когда зацветет сирень, я буду твоим

В воздухе витал аромат диких трав и деревьев. Переливы птичьих голосов наполняли день умиротворением, и казалось, что само время здесь ленилось и замирало. Лавеллан нашла свой момент в тайном побеге из лагеря на рассвете. Солнце почти поднялось в зенит, и прямые лучи рассеивались в густой листве высоких деревьев. Лавеллан сидела на траве, наслаждаясь каждой секундой просыпающейся природы. Теплый ветерок неспешно ласкал кожу и забирался под льняную блузку, стянутую на талии тонким корсетом из медвежьей кожи. Она подыграла ему. Уперлась ладонями в мягкую траву, откинулась назад и вытянулась, позволяя ветру блуждать свободно. Солнечные искорки, прорвавшись сквозь листву, заплясали на ее лице, и она закрыла глаза. Она не заметила сразу, как подошел Солас. Его шаги казались частью природы, самого мироустройства, и наверное, поэтому были так трудно различимы среди лесной суеты. Или сама природа прятала его от всех, оставляя за собой исключительное право любить и оберегать его. - Я слышу тебя, - тихо проговорила Лавеллан, не открывая глаз. - Только сейчас? - в его голосе прозвучала нотка иронии, - я мог оказаться кем угодно. - Тебя сложно не услышать. Ты шумишь, как медведь, - Лавеллан открыла глаза и улыбнулась. Солас стоял неподалеку от нее, оперевшись о ствол дерева, и жадно пил воду из фляги. Она заметила, что края его плаща в грязи, а сумка, переброшенной через плечо полна трав. Значит, он тоже покинул лагерь на рассвете. - Я - шумный... как медведь? - подхватив игривый настрой, переспросил Солас и вытер тыльной стороной ладони влажные от воды губы. - Мне сложно в это поверить. - Оставь это мне, я могу верить за нас двоих. В последнее время я стала неплохо разбираться в вопросах веры. - Лавеллан выпрямилась и подтянула под себя ноги, освобождая место рядом с собой. - Хочешь присесть? Поразмыслив несколько секунд, он закрепил флягу на ремне, снял с плеча сумку, аккуратно положил ее у корней дерева, а сам присел напротив Лавеллан. Он молчал. Смотрел на нее. Как она закрывает глаза, слегка откидывая голову назад всякий раз, когда ветер доносит сладкий запах трав. Волосы распущены и свободно качаются, то и дело норовя упасть на лицо. Его взгляд скользнул по ее шее, ниже, к изгибам блузки, подчеркнутым корсетом, он прочертил бесстыдную линию ниже, к ее рукам… как вдруг. - Что это? - он потянулся вперед и взял у ног Лавеллан две самодельные деревянные фигурки. - А, ты об этом, - она лениво посмотрела на фигурки, и снова закрыла глаза. - Блэкволл делает деревянные игрушки, чтобы занять руки, я решила тоже попробовать. Никогда этого раньше не делала. Солас повертел их в руках, осмотрев фигурки с каждой стороны. - Для первой попытки неплохо, - заявил он и поднял одну из фигурок, чтобы рассмотреть на свету. Лавеллан хихикнула, и Солас тут же посмотрел на нее с любопытством. Ее щеки и кончики ушей были слегка залились румянцем. - Ты догадываешься, что это? Попробуй угадать. - Лавеллан придвинулась поближе и завела за ухо прядь выбившихся волос. Солас выпрямился и с важным видом принялся изучать фигурки. Это были две овальные формы с четкими линиями до середины и более угловатыми вершинами. Он наклонил голову в задумчивости. Все, что приходило ему на ум, не могло иметь ничего общего с фигурками Лавеллан. - Не думал, что это может быть настолько сложным, - заключил он и посмотрел ей в глаза. - ... Это наги? Лавеллан наигранно распахнула глаза и выхватила из рук Соласа фигурки, намеренно коснувшись его ладони. Она была холодной. Снова. - Как это могут быть наги? Где ты их увидел? - Посмотри, вот этот, - он указал на одну из фигурок,- точно похож на того нага, которого Лелиана недавно взяла себе. Такой, неуправляемый, непредсказуемый. Лавеллан вздохнула и покачала головой. - Назойливый? Он случайно выбежал из клетки и пробежал по лестнице вниз, к тебе в кабинет. Это была нелепая случайность. Зато ему очень понравилось спать на твоем диване. Солас слегка улыбнулся и приблизился к Лавеллан. - Не нужно было подсаживать его на диван. Кажется, он теперь остался у меня и обычно спит под столом, когда диван занят. - Его голос стал тише, и он заглянул в глаза Лавеллан, пытаясь понять, что у нее на уме. Тщетно, как всегда. Она ответила ему проницательным взглядом, лишенным былой игривости, и вновь посмотрела на фигурки. - Может, лучше бы я вырезала нагов, - она запнулась, когда поняла, что шутка больше неуместна, и продолжила: - Тебе известны предания об Ужасном Волке? Солас глубоко и медленно вздохнул, сохраняя самообладание, и обвел взглядом окружающие их деревья, размышляя. - Мне известно... Кое-что, - ответил Солас. - Но легенды вышли за пределы моих знаний. Такова их природа. Они существуют и обрастают новыми деталями независимо от того, какой была правда. - В моем клане Ужасный Волк отводил беду, хотя сам же и являлся ее символом, - Лавеллан оглянулась. Ей показалось, что сам мир замер от их разговора. Даже ветер переменился и стал холоднее. - Представь, что я воплощение злого волка, - продолжила она, заглянув в светло-голубо-фиалковые глаза Соласа, не давая ему сбежать от нее. - Я и есть он. Перед тобой. Бог лжи и предательства. Чем бы ты хотел обладать, чтобы отвести от себя мои чары? Солас опешил на секунду. Может, на две. Он не мог поверить своим ушам. То, о чем она говорит, то так смотрит на него. Ее взгляд прямой, упрямый. Она примеряет на себя роль Ужасного Волка и Солас чувствует, как в его груди становится неспокойно. Вдруг он замечает, как ее пальцы сильнее сжимают фигурки, как она бросает несколько тревожных взглядов вокруг, словно проверяя, не пришел ли Ужасный Волк на ее зов. Но он пришел. Был перед ней. И Солас знал, что однажды он не сможет прийти на ее зов. Однажды. Но не сегодня. - Мне нужно иметь амулеты для этого? - несмело предположил Солас с отстраненной прохладой. Лавеллан кивнула. - Да, желательно. Так что... это не наги. Это волки. Я хотела вырезать фигурки волков, чтобы при столкновении с бедой она узнала владельца, приняла за своего, и прошла стороной. Ещё мы часто выставляли фигурки волков на границе клана. Считается, что Ужасный Волк - защитник. Противоречиво, но откуда-то это поверье зародилось, хотя никто не знает откуда, - Лавеллан придвинулась поближе к Соласу, и ее голос стал тише. - Мы посреди войны и пепла, так что нам не помешают. Я не верю в создателя, наверное. Ты тоже. Поэтому я попробовала вернуться к своим богам и сделала две фигурки. Одну - для тебя. Лавеллан раскрыла ладонь и протянула фигурку Соласу. - Это мало похоже на волка, но… - Это замечательно. Спасибо, - он накрыл своей ладонью ее ладонь, держащую фигурку, и слегка потянул к себе, в невольном жесте. - Будь я Ужасным Волком, - выпалил он. - Я бы прошел мимо и унес все твои беды за собой, даже если бы у тебя не было этих фигурок. - Мы ведь уже решили, что ты - медведь, а не волк, - Лавеллан отшутилась, перевернула ладони так, чтобы фигурка оказалась в ладони Соласа, и наклонилась вперед, уткнувшись лицом в его плечо. - Ты слишком наивен, если думаешь, что я бы позволила тебе пройти мимо, - будто невзначай добавила Лавеллан, а затем одним лёгким движением направила руки Соласа к своей талии. Солас незамедлительно заключил её в объятия, крепче притягивая ее к себе. Что-то отчаянное было в этом объятии, попытка удержать неуловимое, и Лавеллан ответила ему легким поцелуем в шею, тихим умиротворением, какое способно подарить уединенное утро, под щебет птиц, вдалеке от всех.