Часть 1
10 июня 2026 г., 13:00
Слово, которое по мнению команды лучше всего подходит Зоро, - невнимательный.
Ему постоянно твердят, что он ничего не замечает, что живёт в своём маленьком мирке и поэтому вечно не улавливает очевидного. Он теряется, никогда не понимает намёков и всегда приходит последним. Нами как-то даже сказала, что Зоро настолько невнимателен, что, даже если сама реальность уставится на него в упор, он всё равно её не увидит.
Зоро с такой оценкой не особо согласен. Он вообще-то замечает кое-что. Более того - считает себя довольно наблюдательным.
Зоро замечает, когда Нами слишком долго крутится у мандариновых деревьев на палубе - значит, тоскует по дому. Он замечает, когда Усопп становится тише обычного, перестаёт валять дурака и вместо разговоров возится со своими штуковинами. Он даже улавливает едва заметные перепады настроения Луффи: понимает, когда тот просто дурачится, а когда становится серьёзным, и почти всегда знает, чего Луффи хочет, даже если тот ни слова не сказал. Между ними никогда не было нужды в словах - всё всегда было просто, без загадок и домыслов.
Так что Зоро считает себя внимательным человеком. Но в последнее время он начинает понимать, что в словах Нами, возможно, всё же есть доля правды. По крайней мере - если речь идёт о коке.
Когда дело касается повара, Зоро прикладывает особые усилия, чтобы не обращать на него внимания - ради собственного душевного равновесия.
Санджи невыносим. Самовлюблённый красавчик-бабник, который обхаживает женщин с таким усердием, что всем вокруг становится неловко. Он раздражающий, вспыльчивый и готов сцепиться с Зоро по щелчку пальцев. И неважно, что сам Зоро тоже с удовольствием провоцирует эти стычки, потому что ему слишком уж нравится драться с Санджи: звон мечей об его ловкие удары ногами разгоняет адреналин так, как ничто другое. Так что нет ровным счётом ничего такого в Санджи, на что Зоро хотел бы обращать внимание. Ему просто… всё равно.
Именно поэтому он изо всех сил не замечает запах цветочного одеколона Санджи и того, как идеально сидят на нём узкие костюмы, подчёркивая стройную фигуру. Он не замечает, как Санджи держит сигарету между пальцами, как прикрывает ладонями огонёк, задерживает дым на мгновение, откидывает голову и выпускает его медленной, ленивой струйкой. Он также не замечает, что голубой глаз Санджи каждый раз задерживается на нём, когда Зоро тренируется, - взгляд тяжёлый, наполненный чем-то, чему Зоро не может подобрать название… или просто не хочет.
Зоро ещё и не замечает, как у него начинает колотиться сердце, когда Санджи во время драки подходит слишком близко и сжимает рукой его юкату. Не замечает и того, как его единственный глаз раз за разом предательски соскальзывает к губам Санджи.
Он ничего этого не замечает, потому что если это касается повара, значит, это не имеет значения. Потому что Санджи никогда не будет для него важен. Зоро повторяет это снова и снова, надеясь, что если твердить эти слова достаточно долго, они станут правдой - и тогда ему больше не придётся не замечать Санджи.
Так что, возможно, «невнимательный» — не самое подходящее для него слово.
Нет, Зоро бы назвал это иначе — осознанное игнорирование. Потому что, в конце концов, неведение — благо. А Зоро сейчас нужно как можно больше этого блага.
***
Зоро и Санджи часто сами не замечают, как снова скатываются в привычную для них схему общения. Зоро задирает Санджи, потому что смотреть на то, как он злится, - чертовски смешно. Санджи всегда клюёт на приманку, и они дерутся. Санджи критикует Зоро буквально за то, что тот дышит, потому что он гребанный придурок, считающий Зоро грязной гориллой. Зоро, разумеется, тоже ведется - и они дерутся. На каком-нибудь острове возникает спор, где они не могут прийти к согласию, и вместо того, чтобы поговорить, как два цивилизованных взрослых человека… они дерутся. В каком-то смысле драка для них обоих - просто образ жизни. Так они устроены, так совпадают. Они дерутся и грызутся с самого первого дня, с той самой встречи в «Барати», и именно в эту динамику они естественным образом и вписались. Они как масло и вода, вода и огонь - две стихии, которые всегда будут противопоставлены друг другу. И всё же нет никого, кроме Санджи, кому Зоро доверил бы свою спину в бою. Единственный, кто способен держать с ним один темп, двигаться в полной синхронности, инстинктивно понимая, что нужно Зоро, по одному-единственному слову. Санджи - как бы Зоро ни было неприятно это признавать - дополняет его во всех возможных смыслах. И в этом есть утешение. Постоянство, которое не менялось, сколько бы всего они ни прошли вместе. Сегодняшняя драка выходит особенно жестокой. Началось всё с того, что Зоро заявил, будто Санджи уже впору записывать в дряхлые старики - пахнет пепельницей и всё ещё бегает за женщинами. В ответ Санджи попытался зарядить ему ногой в живот. Зоро, разумеется, отбил удар мечами, ухмыляясь и намеренно втягивая Санджи в бой. Каждый удар заставлял кровь Зоро закипать, каждое мимолётное касание - сжимать грудь. Драка заканчивается тем, что оба тяжело дышат, покрытые синяками. Они сверлят друг друга взглядами, но губы у обоих подрагивают в плохо скрытой улыбке. — Хороший бой, — говорит Санджи, ловко закуривая сигарету; движения его рук отвлекают, когда он затягивается. — Опять ничья. В следующий раз я тебе зад надеру. — Ты всегда так говоришь, — фыркает Зоро. — Тебе меня никогда не одолеть, повар. — И всё же… — Санджи намеренно вторгается в его личное пространство, пока их ступни не соприкасаются. Дым сигареты окутывает их обоих, и Санджи смотрит на Зоро из-под ресниц. — Ты тоже ни разу меня не победил, Маримо. Зоро списывает внезапно ставшее тяжёлым дыхание на сигаретный дым и коротко, жёстко кивает. — Это потому, что я с тобой дерусь в полсилы, — он скрещивает руки на груди. — А то у нас бы больше не было повара, и пришлось бы искать нового. Бровь Санджи дёргается. — Не переживай своей пустой головой за меня, — отвечает он, выдыхая дым прямо Зоро в лицо. — Даже в своей лучшей форме ты меня не вырубишь. Он сжимает плечо Зоро и уходит, покачивая бёдрами и тихо напевая себе под нос какую-то незнакомую мелодию. Зоро смотрит ему вслед, пока Санджи не скрывается на камбузе, - грудь всё ещё сжата, сердце всё ещё колотится, хотя адреналин от драки уже начинает сходить на нет. Зоро вздыхает, плечи опускаются. В жилах слишком много беспокойной, нерастраченной энергии, и он понятия не имеет, куда её девать. Он тихо ругается себе под нос, потому что ему очень нужна выпивка.***
«Осознанное игнорирование» Зоро постоянно подвергается испытаниям - Санджи, чёрт бы его побрал, слишком трудно не замечать. И в какой-то момент Зоро всё-таки оказывается на грани. В обычный послеобеденный час на Санни Зоро роется на камбузе в поисках выпивки, пока Санджи готовит: фальшиво насвистывает какую-то мелодию и точит ножи, будто вообще не обращая на Зоро ни малейшего внимания. Стоит к нему спиной - прямая осанка, спокойствие в каждом движении, и это выводит Зоро из себя: проклятого бухла нигде нет, и больше ему не на что смотреть в этой кухне… кроме самого Санджи. Он наблюдает, как тот стоит у стола: пиджак небрежно перекинут через спинку стула, рукава рубашки закатаны до локтей, рубашка заправлена так, что подчёркивает тонкую талию. Плечи расслаблены - редкость, потому что Санджи сейчас не в обороне. В нём есть какая-то тихая, сосредоточенная невозмутимость, пока он с предельной точностью проводит лезвием ножа по точильному камню. В этом сосредоточении есть нечто эротично притягательное. Санджи настолько увлечён, что даже не заметил Зоро, и это даёт тому возможность задержать взгляд. В хватке - сила: бицепсы натягивают ткань рубашки, голубые вены проступают на руках, сжимающих рукоять ножа, и Зоро невольно думает, каким бы Санджи был мечником, реши он когда-нибудь взять в руки меч. Хорошо, что Санджи не владеет мечами. Иначе Зоро никогда бы не знал покоя. А так… даже одного вида Санджи с ножом достаточно, чтобы внизу живота знакомо разлилось тепло, которое даже ему известно как возбуждение. Чего, вообще-то, не должно происходить рядом с Санджи. Он сокращает расстояние и встаёт слишком близко; их плечи задевают друг друга. Между ними разливается горячее, почти жидкое тепло - даже сквозь ткань одежды. Санджи вздрагивает, вырванный из своего транса. — Повар. Санджи и правда не заметил, как Зоро вошёл. Он выглядит одновременно раздражённым и настороженным - его покой разрушен. Зоро, наверное, стоило бы почувствовать себя виноватым… но нет. Ему больше нравится, когда Санджи его замечает, даже если Зоро изо всех сил делает вид, что сам Санджи ему безразличен. — Маримо, — сухо отзывается Санджи. Он откладывает нож и скрещивает руки на груди, приподнимая одну завитую бровь. — Чем обязан такому сомнительному удовольствию? Зоро, не смутившись явной враждебности, упирается ладонями в столешницу и чуть криво усмехается. — Ты знаешь, чего я хочу — он наклоняется ближе, оставляя между ними минимум пространства. — Где бухло, Бровастый? И тут же жалеет об этом. Запах Санджи накрывает его волной: цветочный одеколон и табак, смешанные вместе. Он слишком близко, чтобы не заметить едва уловимый румянец, в тон глянцево-розовым губам, проступающий на щеках Санджи. Губам, которые выглядят мягкими и красивыми. Отчего Зоро не раз задавался вопросом, пользуется ли Санджи бальзамом, но ни разу не осмелился спросить - ещё подумает, что Зоро хочет его поцеловать. А Зоро совершенно точно не думает о поцелуях с поваром. Ни за что. Никогда. Просто… объективно отмечает, что розовый ему идёт. Особенно когда Санджи краснеет. Вдвойне приятнее - когда из-за него. Чёрт. Ему срочно нужно выпить— — Забудь, — отмахивается Санджи, отворачиваясь и возвращаясь к ножу. — Ты ничего не получишь. Ты уже вылакал половину запасов. Прошла всего неделя с тех пор, как мы закупались. Так что - нет. — Жадина, — бурчит Зоро. Он собирается сказать ещё что-то, но взгляд цепляется за изящный изгиб шеи Санджи. Светлая кожа, нетронутая, с тем же розовым оттенком, что и на щеках. Волосы мягко вьются у затылка. Талия у него такая тонкая... Зоро уверен: если обхватить её руками, пальцы сомкнутся. От этой мысли тянет где-то в груди, и пальцы Зоро непроизвольно дёргаются. Его накрывает внезапное, острое желание - прикоснуться. — Я жадина?! — возмущается Санджи, продолжая готовить. — Это ты угрожаешь разнести корабль, если не получишь свою дозу, тупой алкоголик. Забудь о выпивке! Интересно, как отреагирует кок - если прикоснуться к нему без привычной драки, которую он использует как оправдание? Оттолкнёт ли Санджи его, врежет ли туда, куда больнее всего… или, наоборот, примет это? Потянется навстречу и растает в его объятиях? — А если мне прямо сейчас нужна моя «доза»? — задумчиво тянет Зоро. Он понимает, что даже если Санджи отреагирует плохо - а он, скорее всего, так и сделает, - Зоро уже не может заставить себя волноваться. Желание коснуться, попробовать, становится слишком сильным. И как бы он ни пытался игнорировать это, отвести взгляд оказывается невозможно. От Санджи всегда было трудно оторваться. Зоро списывает это на его невыносимый характер - и уж точно не на то, что Санджи чертовски красив. — Ну так это уже твоя проблема, не моя— Зоро сам не понимает, как это происходит, но подушечка его пальца уже скользит по затылку Санджи. Шея тонкая, кожа тёплая и мягкая под прикосновением. Он видит, как мелкие волоски мгновенно встают дыбом. Санджи дёргается так, словно его ударило током. Всё его тело напрягается. — Какого чёрта ты творишь?! — выдыхает Санджи; его кожа из тёплого розового быстро заливается ярко-алой краской - и это, чёрт возьми, тоже почему-то завораживает. — Почему ты так… меня трогаешь?! — Там паук, — врёт Зоро, прижимая пальцы к его затылку чуть сильнее. С губ Санджи срывается тихий вздох — и от этого Зоро почти сносит крышу. — Сейчас уберу. Ты же ненавидишь пауков, да? — О боже, — ноет Санджи, ёрзая. — Где он?! Чёрт, убери его от меня! Я дам тебе всё бухло, какое хочешь, только убери! Зоро ухмыляется. Наверное, ему стоило бы испытать хотя бы каплю вины за то, что он так дразнит Санджи, пользуясь его страхом перед пауками. Но ему решительно всё равно. Не тогда, когда кровь в нём кипит и поёт в жилах - ведь это первый раз, когда он прикасается к Санджи не мимолётно, не в пылу драки. Сколько они уже вместе на корабле Луффи? Больше трёх лет. И всё это время Зоро себе запрещал. Теперь, когда он всё-таки коснулся, он не понимает, как вообще выдерживал раньше. Потому что теперь ему мало. Пальцы скользят ниже, задевая воротник небесно-голубой рубашки Санджи, ныряют под ткань. Зоро замирает, замечая, как этот вызывающе алый румянец расползается дальше - по ушам, по шее, скрываясь под воротником. Он уверен: сними Санджи рубашку - и тот же цвет заливал бы его грудь. Мысль о Санджи без рубашки, раскрасневшемся и распахнутом перед ним, была очень плохой идеей. — Маримо?... — умоляюще выдыхает Санджи, и голос у него ломается на этом дурацком прозвище. — Секунду, — хрипло бурчит Зоро. — Почти поймал. Зоро тянет воротник рубашки вниз, насколько это вообще возможно, обнажая светлую кожу, и решает идти до конца. Если выбирать между «осторожно убьет» и «играй по-крупному», Зоро всегда выбирает второе. Он проводит носом по затылку Санджи, вдыхая этот пьянящий запах — цветочный одеколон, пепельный табак и лёгкий привкус пота. От этого у Зоро сводит живот горячим, тягучим желанием. Его губы так близко… он почти подаётся вперёд, думая, каким будет вкус этой кожи, таким же горько-сладким, как запах. Он выдыхает тёплый воздух на перегретую кожу - и чувствует, как Санджи снова замирает. Как же это было бы просто, думает Зоро, - вонзить зубы и оставить свой след. Пометить этого чёртового повара-сердцееда, который флиртует с каждой встречной женщиной, как своего. — Поймал, — грубо говорит Зоро. Голос у него ниже обычного, хриплый, пропитанный собственным предательским желанием. — Прибил. Хочешь посмотреть? Он сжимает руку в кулак — отчасти чтобы Санджи решил, будто там раздавленное насекомое, отчасти чтобы скрыть дрожь в пальцах. Санджи смотрит на него широко раскрытым глазом; лицо полностью залито красным. Зоро видит, как у него заметно дёргается кадык. Санджи один раз качает головой, опираясь на столешницу и отводя взгляд. — Обойдусь, спасибо, — говорит он. Затем наклоняется, открывает шкафчик с замком - ключ есть только у него - и протягивает Зоро бутылку сакэ. — Твоя выпивка. После этого Санджи больше ничего не говорит, возвращаясь к готовке в куда более напряжённой тишине, чем раньше. И Зоро понимает: Санджи знает, что никакого паука не было. Зоро, не имея больше что сказать и прекрасно зная, где проходят границы терпения повара, выходит с камбуза. Да, у него есть бутылка. Но ощущение такое, будто он заполучил ещё кое-что. Например, знание о том, что Санджи позволил к себе прикоснуться. Потянулся навстречу. Возможно - хотел большего. Вот тебе и осознанное игнорирование.***
Когда Санджи начинает его избегать, Зоро, в общем-то, не удивляется. Но всё равно это немного… раздражает. Санджи старательно не встречается с ним взглядом, молча ставит перед ним тарелку за ужином, и держится напряжённее обычного, когда команда собирается вместе. Да, с женщинами он по-прежнему ведёт себя как идиот, но как-то тише. Вместо громкого флирта и падений ниц - подчеркнутая услужливость и почти изысканная вежливость. Он всё чаще уходит в себя: взгляд затуманен, сигарета опасно балансирует на нижней губе, будто мыслями он где-то очень далеко. Не то чтобы Зоро обращал на это внимание. Разумеется, нет. И уж точно ему было бы всё равно, даже если бы он заметил. Санджи может его избегать, сколько хочет. Это не имеет значения. И сам Санджи для Зоро не имеет значения. — Санджи в последнее время какой-то странный, не находишь? — замечает Луффи однажды днём, устраиваясь рядом с Зоро и склоняя голову набок с тем самым озадаченным выражением лица. Если уж Луффи что-то замечает - значит, дело серьёзное. Потому что в вопросах повседневных эмоций он обычно эталон невнимательности. Если это не что-то действительно важное, он просто не обращает внимания. Но Санджи он заметил. — Кто его знает, — пожимает плечами Зоро. — Меня это не касается. — Обычно всё-таки касается, — отвечает Луффи, прищурившись и глядя, как Санджи задумчиво выпускает струйку дыма в сторону моря; волосы мягко треплет ветер. — Хм. — И что это должно значить? — Зоро вскидывает бровь. — Ну, вы же всегда Зоро и Санджи, — поясняет Луффи, совершенно не помогая. — Вы просто существуете рядом друг с другом. А вы даже почти не дерётесь в последнее время. Это, кстати, ужасно скучно. — Ага… — Зоро закрывает глаза. — Всё не так. И я понятия не имею, что с ним. И знать не хочу. Совсем не потому, что он сам переступил границу, к которой не следовало приближаться. Коснулся Санджи слишком интимно, да ещё и под предлогом такой прозрачной лжи, что даже Чоппер бы раскусил. Но это не только его вина - Санджи ведь не оттолкнул его. До самого ухода не сказал ни слова протеста. Если теперь Санджи напряжён, потому что ему слишком понравилось - это уже его проблема. — Ну, как скажешь, Зоро, — вздыхает Луффи, беспокойно опираясь на перила. — Только постарайся поскорее с ним помириться, ладно? Унылый Санджи - это не весело. Он тогда меньше готовит. Зоро нарочно ничего не отвечает. Отворачивается от Луффи и решает, что ему срочно нужен сон.***
Так продолжается ещё несколько дней. Зоро старается вести себя… прилично. Даёт Санджи пространство, в котором тот, по-видимому, нуждается. Не лезет под руку, не провоцирует ссоры и даже тренируется больше обычного - хотя бы для того, чтобы выплеснуть напряжение, потому что упрямо отказывается просить у Санджи выпивку. В конце концов, во всём виновато сакэ. И это срабатывает - пусть и незначительно. Со временем Санджи оттаивает. Он снова улыбается так, что уголок глаза морщится - и от этого у Зоро в груди становится подозрительно тесно. Он вновь становится разговорчивее: слушает громкие небылицы Усоппа о приключениях, которых точно не было, с усталой, но тёплой улыбкой; тихо подпевает песням Брука, когда тот играет на палубе. Помогает Фрэнки чинить настил после случайно залетевшего пушечного ядра. А Луффи вообще в восторге, когда Санджи предлагает ему порыбачить - даже несмотря на то, что Луффи всегда считает рыбалку ужасно скучной. А вот с Зоро он всё ещё сдержан. Осторожен. Будто держит дистанцию. Но когда Санджи спотыкается о ногу Зоро, пока тот дремлет на палубе - и Зоро уверен, что это было нарочно, - Санджи смотрит на него вызывающе. — Ты меня разбудил, — ворчит Зоро. — Не моя вина, что ты решил спать посреди корабля, — пожимает плечами Санджи, затягиваясь сигаретой. — Ты буквально сам предлагаешь, чтобы на тебя наступили. Зоро не настолько глуп, чтобы не распознать приглашение, когда его суют прямо в лицо. Он ухмыляется, ладонь уже ложится на рукояти его мечей. — Если наступаешь на кого-то, не жалуйся, когда тебя порежут. — Мечтай, Маримо. — Санджи отправляет сигарету в море и отвечает ему такой же ухмылкой. Когда его мечи сталкиваются с пяткой Санджи, когда тупая сила удара давит на металл, Зоро чувствует, как с его плеч словно снимают тяжесть. Пусть какое-то время всё было странно - он знает: у них всегда будет так. Они всегда будут в порядке.***
Обычно, когда команда высаживается на новом острове, Зоро либо остаётся на Санни сторожить корабль — и заодно отсыпаться, — либо отправляется бродить по городу. Может, найдёт где выпить. Или кого-нибудь достойного драки, если повезёт. А если не повезёт — наткнётся на дозорных. Что случается чаще, чем хотелось бы, потому что, хотя Зоро никогда не теряется, просто он подозрительно часто оказывается не в том месте и не в то время. Сегодня его тянет с корабля. Хочется пройтись и проветриться. Отдалиться от всей этой путаницы в голове. От Санджи. Кожа будто зудит от желания просто уйти. Но Нами их задерживает, раздавая указания - медленно и громко, словно считает всех вокруг безнадёжно тупыми. — И, Зоро, ты идёшь с Санджи, — говорит Нами, и его имя мгновенно притягивает внимание. — На острове дозорные, и мы не можем тратить время на то, чтобы спасать тебя, когда ты потеряешься. — Чего? — бровь Зоро едва заметно дёргается. — Это кто тут, по-твоему, нуждается в спасении? — Ты и нуждаешься, — вставляет Санджи, ухватившись за ворот его юкаты, словно заранее удерживая от нападения на Нами. — Ты не лучше Луффи, когда дело касается неприятностей. Они к тебе так и липнут. — Ты намекаешь, что мне понадобится твоя тощая задница, чтобы спасти меня от дозорных? — Зоро мрачно смотрит на него. — Бредишь, Завитушка. Это удар ниже пояса - Зоро это понимает. Но он слишком на взводе. Ему хочется побыть одному. Хочется хотя бы пару минут не тонуть в мыслях о Санджи. Выпить до такой степени, чтобы перестать думать о том, как он к нему прикасается. Но Санджи, разумеется, об этом не знает. Его плечи напрягаются, взгляд вспыхивает. Он явно готов драться - уже собирается зарядить Зоро ногой так, что тот ещё несколько дней будет чувствовать рёбра. И Зоро знает, о чём говорит - на себе испытал не раз. — Да, намекаю именно на это. Потому что я хотя бы не страдаю топографическим кретинизмом и у меня в голове больше одной извилины— — Ребята! — резко вмешивается Нами, и оба невольно морщатся. — Всё не так серьёзно! Я просто хочу, чтобы Санджи закупился продуктами - мы будем в море несколько недель. И я не хочу, чтобы ты потерялся, Зоро. Просто успокойтесь, господи. — Я не теряюсь— Но его протест тонет в общем хоре стонов - даже Луффи громко вздыхает. Зоро фыркает, чувствуя, как кончики ушей предательски теплеют под этим внезапным мятежом, и коротко кивает. — Ладно. Плевать, — он поворачивается к Санджи, который уже закурил. — Только не тормози меня, повар. — Это и к тебе относится, Маримо. — Санджи выпускает струйку дыма ему в лицо. Он мимоходом касается плеча Зоро — и задерживает ладонь на долю секунды дольше, чем нужно. Тело Зоро тут же напрягается от этого прикосновения. — Пойдем. Чувствуя, как раздражение странным образом утекает из него вместе с теплом под кожей, Зоро следует за Санджи почти рассеянно, изо всех сил стараясь не ощущать себя щенком, который послушно бежит за хозяином в надежде на крохи внимания.***
Хотя в целом между ними всё вернулось к привычной норме, Зоро всё равно чувствует: что-то изменилось. Совсем немного - но достаточно, чтобы это ощущалось. Санджи болтает о какой-то ерунде - кажется, сейчас речь о цветах, - но Зоро почти не слушает. Все его внимание обращено на то, как Санджи идёт рядом с ним. Их плечи время от времени соприкасаются, и каждое такое касание будто пускает электрический разряд по позвоночнику. Зоро болезненно осознаёт, насколько Санджи оживлён даже в самых банальных разговорах, как ярко он улыбается - почти ослепительно. Как смеётся - всей грудью от души, - и от этого внутри Зоро поднимается что-то лёгкое, трепетное, почти невесомое. А Зоро редко ассоциируется с чем-то «лёгким и трепетным». — Маримо, — окликает Санджи, выдёргивая его из мыслей. Он широко улыбается и протягивает Зоро нечто, похожее на сорняк. Сплошные шипы, никаких лепестков. Держать приходится у самого основания стебля, чтобы не уколоться. — Похож на тебя, да? Зоро хмурится, глядя на нечто колючее и не понимая, оскорбляться ему или нет. — Это ты к чему? Санджи выпрямляется от клумбы, у которой только что наклонялся, ловко удерживая сигарету между пальцами, и указывает на стебель в руке Зоро. — Называется «зелёный и колючий — уколет, если подойдёшь слишком близко», — невозмутимо говорит он. — Но, если его поливать, он расцветёт в яркий цветок, не похожий ни на один другой. — Мне кажется, я всё равно не понял, — хмурится Зоро. — И чем это я похож? — Тебе и не обязательно понимать, — закатывает глаза Санджи. Он хватает Зоро за запястье — ладонь горячая, почти обжигающая — и тянет вперёд. — Пойдем дальше. Зоро что-то бурчит себе под нос, но идёт следом. И если он особенно аккуратно прячет этот уродливый сорняк в складки юкаты, мысленно отмечая, что позже его нужно будет полить, - то это ничего не значит. Всё равно Санджи этого не замечает.***
Зоро идёт за Санджи по извилистым улочкам, которые превращают его мозги в кашу. Он понятия не имеет, как Санджи ориентируется в этом городе, если сам здесь впервые. Тот будто знает дорогу — сворачивает без колебаний, замедляется там, где нужно, и уверенно лавирует в толпе. Зоро наблюдает, как Санджи непринуждённо болтает с торговцами у прилавков, как внимательно слушает истории безымянных старушек и каких-то детей, покупает специи и продукты с обаятельной улыбкой, от которой все чуть смягчаются. Он всегда оставляет чаевые - немного из денег, что выдала Нами, - и каждый продавец благодарит его так, будто он подарил им состояние. Зоро молча таскает сумки, которые становятся всё тяжелее. Обычно его бы это раздражало, но сейчас - нет. Можно считать это частью тренировки. Пару раз он замечает, как шаг Санджи замедляется у магазинов с одеждой. Его взгляд становится отстранённым, в то время как голубые глаза скользят по ярким тканям. Зоро приподнимает бровь: если Санджи хочет купить что-то - мечнику всё равно. Позже Зоро замечает, что на полках в основном женская одежда. Возможно, поэтому Санджи и не спрашивает. Но тогда почему он каждый раз притормаживает? Однако Зоро не задаёт вопросы. — Эй, повар, мне скучно, — говорит он, слегка толкая Санджи локтем, прежде чем тот снова устремляется к очередной лавке из бесконечного списка. — Оставь меня у бара и заберёшь потом. — Что? — Санджи резко оборачивается. — У нас ещё восемь пунктов! Чоппер и Усопп тоже кое-что попросили— — Да чтоб тебя, — Зоро закрывает лицо ладонями. — Мы уже несколько часов бегаем по поручениям. Нельзя сделать перерыв? — Нами-сан просила не задерживаться, — сквозь зубы отвечает Санджи. — Мы не можем отвлекаться. — Ты вообще умеешь отдыхать? — Зоро складывает руки на груди. — Ты только и делаешь, что работаешь и носишься за всеми. Просто сделай чёртов перерыв, Завитушка. — Не делай вид, будто это ради меня, — Санджи тычет в него сигаретой. — Тебе просто самому хочется отдохнуть. — …Это же Охотник на пиратов Ророноа Зоро и Чёрная Нога Санджи? — доносится сбоку. Зоро поворачивает голову и видит кучку дозорных, перешёптывающихся и указывающих на них. Один уже листает пачку плакатов с розыском, другой торопит его. Остальные смотрят слишком пристально. Зоро стоит сказать Нами, что это ни разу не его вина. В какой-то момент создаётся ощущение, что это дозорные постоянно натыкаются на него — вне зависимости от того, потерялся он или нет. — Дозорные, — коротко бросает он, хватая Санджи за запястье. — Пойдем, если не хочешь терять время. Он срывается с места, утягивая Санджи за собой. Крики «Стоять!» постепенно тонут в шуме улиц. Санджи легко держит темп, не выдёргивает руку, а следует за ним. Они сворачивают в узкие переулки - каждый поворот влево грозит новой группой дозорных. Похоже, слух уже разошёлся. Зоро закатывает глаз. Бежать всегда хлопотнее, чем просто подраться. Но Нами просила избегать стычек. — Сюда, — тихо бросает Санджи, резко сворачивая вправо. Он заводит их в тёмный переулок, который дозорные, кажется, пропустили. Там есть маленькая ниша — незаметная, если не быть внимательным. Санджи быстро запихивает пакеты в бочку, чтобы они не выдали их, и толкает Зоро в нишу. Тот глухо выдыхает, когда спиной задевает кирпичную стену. Он даже не успевает опомниться, как Санджи втискивается туда же. — Повар— — Тихо, — шепчет Санджи. — Не нужно, чтобы они нас нашли. Нами-сан сказала избегать драки. Зоро вздыхает, подавляя ответ, и только теперь осознаёт, насколько они близко. Слишком близко. Их тела прижаты друг к другу, между ними почти нет пространства. Грудь к груди. Стопа Санджи больно давит на его собственную. Даже несмотря на то, что Санджи буквально вжат в стену, его завитая бровь дёргается, хотя лицо старается оставаться нейтральным. Но Зоро видит больше. Видит, как кончики его ушей розовеют, как тот же оттенок медленно спускается к ключицам, выглядывающим из-под расстёгнутого воротника. Тот самый цвет, что он уже видел однажды на камбузе пару дней назад. — Я просто… — бормочет Зоро, пытаясь чуть сдвинуться, чтобы Санджи было удобнее. Становится только хуже: теперь его колено оказывается между бёдер Санджи, а их тела соприкасаются в уж слишком интимной позе. — Чёрт, прости. Я пытаюсь дать тебе место. — Почему ты такой огромный? — шепчет Санджи, голос предательски срывается. Он пытается оттолкнуть Зоро, но ладонь застревает у него на груди. Сердце Зоро начинает колотиться так, что он отчаянно надеется: Санджи этого не чувствует сквозь ладонь. — Ты меня задушишь. Чёрт — Это не моя вина, что ты слишком тощий, — ухмыляется Зоро, пытаясь разрядить напряжение хоть каплей юмора. — Тренировался бы чаще, а не торчал всё время на кухне — может, и дорос бы до моего уровня. — Боже мой, я не тощий только потому, что не сложен как дверь, как ты, — шипит Санджи, сильнее наступая ему на ногу. — Ты невыносим— — Кадет, вы проверили этот переулок? — Ещё нет, сэр. Немедленно проверю, сэр. Тишина обрушивается на них так резко, что, кажется, даже падение булавки прозвучало бы оглушительно. Они слышат, как кадет медленно приближается. Убрать его — не проблема. Загвоздка в том, что по ощущениям Зоро снаружи не меньше сорока дозорных. Если этот закричит или просто исчезнет — их зажмут без вариантов. Остаётся надеяться, что он пройдёт мимо ниши, не заметив их. Кадет идёт слишком медленно. Настолько, что Зоро начинает подозревать — он уже знает, что они здесь, и просто тянет момент. Каждый шаг добавляет напряжения. Санджи скрипит зубами; нога едва заметно дёргается — он хочет драться, несмотря на все шансы против них. Они оба не созданы для бегства. Они бойцы. Зоро кладёт ладонь на талию Санджи, пытаясь удержать его от рывка. Это оказывается плохой идеей: Санджи издаёт тихий, сдавленный звук. В гулкой тишине он звучит слишком отчётливо. Чёрт. Санджи мгновенно закрывает рот ладонью. Его единственный глаз широко раскрыт, щёки пылают. Зоро следовало бы злиться — но он чувствует совсем другое. — Здесь кто-то есть? — голос кадета совсем рядом. Щёлкает предохранитель. — Выходите с поднятыми руками, иначе будет хуже. — Потерпи, — шепчет Зоро прямо ему в ухо. И прижимается губами к уголку его рта. Это не совсем поцелуй — но достаточно близко, чтобы со стороны выглядеть именно так. Санджи замирает, снова издаёт тот самый звук. Зоро вжимает его в кирпичную стену, заслоняя телом и рукой, ладонь крепче сжимается на талии. И он не может не заметить — его рука действительно перекрывает половину этой талии. Санджи под ним тёплый и очень податливый. Его пальцы сжимают лацканы юкаты Зоро — притягивают ближе, а не отталкивают. Запах табака и цветов ударяет в голову, стирая всё лишнее. — Сдавайтесь! — кричит кадет. Зоро слышит, как у того сбивается дыхание. Пистолет падает на камни. — Ох… Простите, я… не хотел прерывать… Продолжайте. Извините. Хорошего дня, господа. — Не обращай внимания, — глухо бросает Зоро, оставляя ещё один короткий поцелуй на щеке Санджи. Он бросает на кадета тяжёлый взгляд, достаточно жёсткий, чтобы тот предпочёл исчезнуть. Тот кланяется и поспешно уходит, делая вид, что ничего не видел. Зоро ждёт, пока шаги окончательно стихнут. Всё это время он не отстраняется. Его губы касаются разгорячённых щёк, линии челюсти, под ухом, по шее. Санджи извивается, закусывает губу так сильно, что на ней выступает кровь. Зоро резко втягивает воздух - он бы всё сейчас отдал лишь бы слизать капли крови и продолжить поцелуй. Зоро двигается чуть ниже - и ощущает, что Санджи напряжён так же, как и он. Он делает ещё одно движение - на этот раз намеренно. — Маримо, пожалуйста— Голос Санджи ломается. Зоро знает, насколько тот сейчас податлив. Насколько легко было бы продолжить: прижать блондина к стене, раздвинуть его бёдра и выебать. И повар бы даже не сопротивлялся. — Такой нетерпеливый, — тихо произносит он, пальцы скользят выше, задерживаются на шее. — И кто тут из нас извращенец, а? — Пошёл ты… — выдыхает Санджи, без привычной язвительности. — Просто… сделай уже что-нибудь. И именно в этот момент воспоминание о тех неделях - когда Санджи избегал его, когда Санни казалась странно пустой без его искрящихся улыбок и резкости - отрезвляет. Весь настрой мгновенно пропадает. — Они ушли, — вместо этого говорит Зоро. — Можно выходить. Он отстраняется с заметным усилием. Санджи выглядит так, будто его ударили. Моргает. Потом ещё раз. Лицо становится ещё ярче. — А… да. Пошли. Его ладонь соскальзывает с юкаты Зоро. Он быстро проводит рукой по лицу, будто стирая что-то невидимое. И хотя они всё ещё стоят близко, ощущение - будто между ними теперь целая пропасть. Санджи выбирается первым - он меньше. Зоро следует за ним, невольно наблюдая, как тот пытается незаметно поправить брюки. Затылок снова розовый. Зоро хочется коснуться. Но он не делает этого. Если Санджи действительно этого хочет - пусть сам попросит.***
Тишина между ними стоит оглушительная - вплоть до самого возвращения на Санни. Путь казался бесконечным, будто они шли целую вечность, даже несмотря на то, что Санджи уверенно вёл их и не позволил им потеряться. Зоро молча сгрузил пакеты на пол камбуза и, не сказав ни слова, вышел. По дороге он прихватил бутылку, купленную на собственные деньги, и поднялся к себе в воронье гнездо. Воронье гнездо - его убежище. Единственное место на корабле, которое он может назвать своим. Здесь можно изолироваться, перевести дух, не опасаясь, что кто-то будет его дёргать. Даже Луффи почти не лезет сюда - знает, что Зоро любит спать наверху. А сейчас ему особенно нужно одиночество. В голове каша из мыслей, которые он не знает, с какого конца распутывать после их… обжиманий в переулке. А ведь Зоро вообще не очень любит думать. Он пытается тренироваться, но мысли всё равно разбегаются. Дыхание сбивается быстрее обычного, движения выходят резкими, нервными. В теле слишком много напряжения, которое некуда девать. Когда тренировка не помогает, он пытается уснуть. Но стоит закрыть глаза - и перед ним снова Санджи: его стройная фигура, румянец, разливающийся по коже. То, каким податливым он стал под его руками. То, как его тихие задыхающиеся стоны, засели у него в голове. Пальцы, сжимающие лацканы юкаты - не отталкивая, а притягивая. Словно он хотел именно его, Зоро. Спать невозможно. И пойти найти Санджи, чтобы устроить драку, тоже нельзя - после того, как он сам оставил его в том переулке. Когда Зоро не может тренироваться, не может спать и даже не может выплеснуть пар в драке - остаётся только один способ снять напряжение - подрочить. Он медлит всего мгновение, прежде чем распустить юкату, откинуть харамаки в сторону и спустить штаны достаточно, чтобы вытащить свой член. Он уже наполовину возбуждён - и тихо выдыхает, сжимая ладонь. Это не первый раз, когда он представляет Санджи, закрывая глаза. Но впервые всё ощущается так ярко. Жар сгущается внизу живота, движения становятся быстрее. Он представляет губы Санджи. Его тело, раскрывающееся навстречу. Представляет, насколько тот был бы красивым, горячим, как поддавался бы ему под его напором. Его член полностью твердеет от нескольких движений, он представляет, как губы Санджи или его задница растягиваются вокруг его члена. Он был бы таким узким, думает Зоро. Такой красавчик, которого, вероятно, никогда раньше не касался другой мужчина, будет целиком принимать его член, желать, чтобы его трахнули, пока он не заплачет. Санджи такой красивый, когда плачет. Он вспоминает, каким смущенным Санджи был в переулке, представляет себе покрасневшего Санджи, плачущего от переполняющих его чувств. И всё это благодаря Зоро. Он представляет себе того самого Санджи, умоляющего Зоро продолжать давать ему всё больше и больше. Его рука движется быстрее от мысли пометить Санджи. Оставить свою метку, свой след, свой запах на нём. Он представляет, как оставит след на красивом затылке, укусит зубами никем не отмеченную кожу, пока не пойдёт кровь, и будет ждать, когда след приобретёт тёмно-фиолетовый оттенок. Санджи в его фантазиях дрожит под ним - от слишком сильных ощущений, от смеси боли и удовольствия, его образы блондина подпитываются воспоминанием о том, как его тело было полностью скрыто под мощью Зоро, как легко было бы просто прижать повара к этой кирпичной стене, если бы он только этого захотел, попросил. Трахнуть Санджи, пока его гордость и гнев, которые он носит как щит, не угаснут, когда его собственная отчаянная потребность победит, а имя Зоро - единственное, что остаётся связным на его языке. Когда в его воображении Санджи достигает оргазма, Зоро кончает в реальной жизни, оставляя на ладони белые разводы. Он резко втягивает воздух, открывая глаз, раздражённо глядя на собственную ладонь. Если бы он был лучше - возможно, чувствовал бы вину. Но когда ты представляешь одного и того же человека уже слишком много раз, голос совести становится едва слышным. Его легко игнорировать. В конце концов, это Санджи виноват, потому что он слишком соблазнительный.***
В последующие дни после их свидания в грязном переулке Зоро почти ожидает, что Санджи снова начнёт его избегать. Но этого не происходит. Наоборот - Санджи ведёт себя так, будто ничего не случилось. Ворчит, как обычно, когда Зоро тренируется слишком близко к камбузу. Отказывает ему в выпивке. Провоцирует на драки с привычным блеском в глазу. Всё выглядит так, словно тот день был всего лишь бредом при горячке, плодом воображения самого Зоро. Но Зоро знает лучше. Хотя бы по тому, как у Санджи краснеют уши каждый раз, когда их взгляды пересекаются. А это происходит всё чаще. Зоро почти физически чувствует чужой взгляд на затылке - стоит обернуться, и он успевает заметить, как Санджи слишком поспешно отводит глаза. Недостаточно быстро, чтобы Зоро не понял. Он никак это не комментирует. Отворачивается первым - пока не сделал глупость. Например, не пересёк палубу в два шага и не прижал Санджи к себе, наконец попробовав эти губы так, как хотел ещё в тот день в переулке. И, если быть совсем честным, гораздо раньше. Вместо того чтобы разбираться с этим странным напряжением, которое Санджи буквально излучает в его сторону, Зоро уходит в тренировки. Тренируется до боли в мышцах, до жжения в груди, пока пот не стекает по вискам. Возможно, он ещё пару раз - или больше - снимает напряжение в одиночку. Но это никого не касается. Когда силы на исходе, он поднимается наверх и ухаживает за тем самым сорняком, который Санджи назвал похожим на него. Он поставил его в стакан с водой, регулярно поливает, следит, чтобы растению хватало солнца. Со временем шипы начинают покрываться крошечными цветами самых разных оттенков. Как Санджи и говорил. На самой верхушке распускается жёлтый цветок - ярче остальных, который напоминает ему о поваре. Странный. Слишком заметный. Но очень красивый. Зоро некоторое время смотрит на него. А потом решает назвать этот сорняк Завитушка.***
Если бы Зоро попытался вспомнить, когда именно началась вся эта история с Санджи, он вряд ли смог бы назвать конкретный момент. Эта штука с Санджи - так он про себя это называет - проявляется вполне ощутимыми симптомами. Подозрительными симптомами. Стоит Санджи улыбнуться где-то поблизости, как в груди появляется неприятная теснота. Стоит ему начать слишком восторженно увиваться вокруг очередной красотки - и желудок предательски сжимается. Однажды Зоро даже пошёл к Чопперу, всерьёз опасаясь, что подхватил какую-то смертельную заразу на одном из островов. Но ничего толкового из этого не вышло. Что, кстати, удивительно - Зоро был уверен, что Чоппер способен диагностировать и вылечить любую болезнь. — То есть симптомы появляются и исчезают? — спросил тогда Чоппер. — Ага, — пожал плечами Зоро. — И какие именно симптомы ты назвал? — переспросил Чоппер уже в третий раз, и Зоро раздражённо вздохнул. — Кожа горячая, будто температура. Дышать становится труднее. Чувствую слабость, отвлекаюсь, — перечислил он. Потом ухмыльнулся и задумчиво провёл пальцами по подбородку. — Но, когда мы дерёмся вместе, всё нормально. Тупой повар меня сам прикончит, если я не выложусь по полной. — И эти… симптомы… возникают именно рядом с Санджи? — В основном, да. Может, заставим его пройтись по доске? Если избавиться от этого придурка-повара, всё ведь наладится, да? — Мы никого не будем выбрасывать за борт, Зоро! — Чоппер со всей силы пнул его в голову. Приём подозрительно напоминал фирменный удар Санджи - видимо, перенял у него. Чоппер всегда равнялся на них обоих, даже если вслух этого не говорил. — Ладно, ладно, — Зоро прикрылся от ударов маленьких копыт. — Я пошутил. Никто не будет выброшен. Чоппер замолчал на несколько секунд, задумчиво нахмурившись. — Ты ещё говорил, что, когда Санджи уехал к Большой мамочке, у тебя болело в груди. — Было дело, — тихо ответил Зоро. Он опустил взгляд на свои руки, вспоминая, как они прибыли на Зоо и узнали, что Санджи нет - он ушёл, чтобы защитить команду. Вспомнил, как его тогда пронзило - обида, злость, то, что Санджи ушёл, не сказав ни слова. Ни команде. Ни ему. Зоро машинально сжал грудь, пальцы легли на старый шрам. — Чувство было такое же, как когда Михоук разрезал мне грудь. — Понятно, — вздохнул Чоппер. А потом резко столкнул Зоро со стула. Тот глухо шлёпнулся на пол. — Я официально ставлю тебе диагноз: терминальная форма тупости. Усопп был прав. Ты безнадёжен. Зоро даже слова вставить не успел, как Чоппер выставил его из лазарета и запер дверь изнутри. С тех пор Зоро больше не рисковал обращаться к нему за медицинской консультацией по поводу Санджи. Решил так: раз лекарств не дали - значит, не смертельно. Даже если ощущение, будто грудь каждый раз болезненно сжимается рядом с Санджи, временами кажется именно таким - смертельным. Но это уже детали. Прошло несколько месяцев, плюс-минус, но Зоро иногда возвращается к тому разговору мыслями. Он не невнимательный и не тупой - по крайней мере, не настолько, - но в истории с Санджи ему всё время кажется, что он упускает что-то важное. Он пытается отмотать назад, найти точку отсчёта. Может, всё началось в «Барати», когда к их столику подошёл красивый официант с обаятельной улыбкой и флиртом, адресованными их штурману? Или в Арлонг-парке, когда Санджи официально присоединился к команде? Вечно лез в драку с Зоро, но доказал, что надёжен - для Луффи, для всей команды, как бы Зоро ни было неприятно это признавать. А может, после Ватер 7, когда выяснилось, что Санджи один ушёл спасать Робин, в одиночку столкнувшись с целым поездом агентов Мирового правительства, и ещё умудрился сказать ему не волноваться? Или это было на Триллер Барке, когда Санджи попытался пожертвовать собой вместо него? Мысль о том, что Санджи готов отдать голову, едва держась на ногах, ради него самого, показалась Зоро настолько невыносимой, что он сделал единственное возможное - вырубил его и взял всё на себя. Потом несколько дней игнорировал Санджи, пока тот метался рядом, тревожась и выкуривая вдвое больше сигарет, чем обычно. Зоро отталкивал его заботу, делал вид, что ничего не нужно… только чтобы в Сабаоди Санджи снова был готов пожертвовать собой ради него. Да, Санджи раздражающий. Назойливый, как мамаша, вечно дышащая в затылок. Одержим женщинами, временами слишком извращённый, слишком импульсивный для душевного спокойствия Зоро. И всё же Зоро каким-то образом научился смотреть сквозь это. Потому что Санджи заботился о нём. Даже если никогда не сказал бы это вслух. Он заботился так очевидно, будто хранил их сердца у себя в руках. Говорил о своей мечте - найти Олл Блю - с таким блеском ярче самого океана в голубых глазах. В нём оставалась какая-то детская искренность, которую Зоро давно потерял. Санджи был его равным. Тем, с кем весело спарринговать. И тем, перед кем можно было быть уязвимым, если потребуется - потому что Санджи никогда бы не осудил. Даже когда Зоро показывал самые уродливые стороны себя, Санджи не отворачивался. Не смотрел на него иначе. Санджи был живым, ярким. С ним всегда было… просто. Зоро пытается найти момент, когда что-то изменилось. Но с Санджи не существует «до» и «после». Есть только настоящее. Есть только они, которому он так и не смог подобрать название. Но, возможно, это не так уж и важно.***
Ещё один остров, ещё одно приключение - всё как всегда. Но в этот раз Нами заявляет, что Зоро и Санджи отправлены в своеобразный «тайм-аут», поэтому никаких приключений для них. — В смысле, я на вахте? — Зоро сжимает кулаки. — И ещё с этим поваром-извращенцем? — Заткнись, Маримо, — Санджи щиплет его за ухо. А затем, куда мягче, поворачивается к Нами, потирая ладони почти умоляюще. — При всём уважении к его скудному словарному запасу, я всё же считаю, что на острове от меня было бы больше пользы, чем на корабле— — Ни за что! — резко перебивает Нами. — Это вам за то, что из-за вас целый город дозорных подняли по тревоге! Чоппера арестовали! И нам пришлось вытаскивать его из тюрьмы, пока его не отправили в Импел Даун! На это ни Зоро, ни Санджи не находят, что ответить. Оба отводят взгляд, наблюдая, как остальные сходят на берег. Брук особенно раздражает - машет им шпагой и кричит, чтобы вели себя прилично. — Я бы вам подмигнул, но у меня нет глаз - я ведь мёртв! — смеётся он. Санджи с пылающими щеками пинает его в череп. Когда команда уходит, тишина становится почти давящей. — Я в воронье гнездо, — бросает Зоро, махнув рукой. — Не мешай. — Будто я добровольно стал бы проводить время с твоей физиономией, — закатывает глаза Санджи. Зоро не отвечает. Поднимается наверх и устраивается в своём убежище. Тренировку он уже закончил сегодня, усталость приятно ломит кости - можно позволить себе сон. И, возможно, немного отвлечься от того факта, что впервые с переулка он технически остался с Санджи наедине. Он первым делом проверяет Завитушку. Поливает его, аккуратно осматривает лепестки. Завитушка заметно вырос - пришлось даже, скрепя сердце, попросить у Нами горшок с землёй из её мандариновой рощи. Нами, как обычно любопытная, спросила, зачем ему это. Зоро, разумеется, ничего не ответил. Теперь Завитушка стоит в горшке, распустившись во всей красе. Лепестки ярко-жёлтые, розовые, голубые. Каждый раз, когда Зоро за ним ухаживает, в груди поднимается странная, почти гордая тяжесть. Он никогда не думал, что сможет сохранить растение живым дольше пары дней - но Завитушка явно опровергал это. То, что это подарок Санджи, тоже служило неплохой мотивацией. Возможно, единственный подарок, который он когда-либо от него получит. — Подрос, да? — усмехается Зоро, глядя на цветок. — Продолжай в том же духе. Этому месту не помешает немного украшений. Он зевает, падает на диван и позволяет себе уснуть.***
Зоро спит чутко. Всегда - будто с одним глазом открытым. Метафорически, разумеется, потому что второй он давно потерял. Шутка Брука прижилась, как ни странно. По-другому нельзя. Если бы он спал крепко, это поставило бы под угрозу и его самого, и всех вокруг. Нападения чаще всего случаются ночью не просто так. Перерезать горло спящему легче, чем вступать в бой с бодрствующим противником. Зоро знает. Он годами был охотником за головами. Но есть один человек, которому удаётся подкрадываться к нему во сне. Санджи. Его шаги всегда бесшумны - странно, учитывая, какой силой обладают его удары. Он двигается так, что не слышно ни скрипа, ни шороха. Если звук и появляется, значит, Санджи намеренно даёт о себе знать - насвистывает что-то или выпускает дым так, чтобы тот щекотал нос Зоро и будил его. Обычно Санджи достаточно вежлив, чтобы предупредить о своём присутствии. Он знает, как раздражается Зоро, если засыпает в одиночестве, а просыпается - уже не один. Иногда, правда, не предупреждает. Зоро просыпается - и на нём лежит одеяло, а рядом, прижавшись, спит Санджи. И тогда тело Зоро становится горячее солнца. В другие разы он открывает глаз и видит Санджи, сидящего у окна в вороньем гнезде, с книгой Робин в руках. Без сигареты - чтобы не тревожить его сон. Только чашка чая, которую он медленно отпивает. Зоро тогда просто лежит, наблюдая, как Санджи читает. Нет нужды казаться сильнее, в такие моменты здесь только они двое, ни сильнейший мечник или боевой повар, а просто Зоро и Санджи. Со временем Зоро понял, что не возражает против такого пробуждения. Санджи никогда не делал этого слишком часто - ровно настолько, чтобы это не казалось вторжением. Ровно настолько, чтобы это стало… привычным. Он даже начал ждать этих украденных моментов. Сегодня всё иначе. Он просыпается медленно, моргает, замечая, что за окном уже сумерки. На корабле тихо - значит, остальные ещё не вернулись с острова. Но он знает и другое: он не один. Он сразу чувствует чужое присутствие в своём убежище. И знает, что это не враг. Санджи. — Повар? — хрипло зовёт Зоро, садясь. Санджи не отвечает. Только негромко мычит в ответ, что заставляет Зоро приподнять бровь. Он внимательнее всматривается - и замирает. Санджи стоит у окна, скрестив руки на подоконнике, и смотрит на Завитушку. На его лице — выражение, которого Зоро раньше не видел. Чувствуя распространяющийся жар по телу, Зоро прочищает горло. — Это не то, о чём ты думаешь. Санджи наконец поворачивается к нему. Он выглядит слегка растерянным. И щёки у него снова красные. — Ты сохранил тот сорняк, что я тебе дал, — говорит Санджи, придвигаясь ближе к Зоро. — И ты поливал его. Он такой большой теперь… И красивый. Очень красивый. В его глазу появляется блеск, от которого Зоро невольно ёрзает. Он отодвигается по дивану назад - но, к его удивлению, Санджи лишь наступает. В итоге Зоро оказывается прижат к спинке. Санджи фактически оседлал его колени - ещё не касаясь по-настоящему, но отступать некуда. Технически Зоро мог бы вырваться. Мечи далеко, но это не главное. Главное - он не хочет вырываться. Не может же быть, что Санджи сейчас возбуждён из-за цветка. Наверное, Зоро просто неправильно понял. — Повар— По затылку стекает капля пота. Зоро внезапно осознаёт, что наблюдает ту самую сторону Санджи, которую обычно видят только женщины, - сосредоточенную, обжигающе напористую. Только сейчас весь этот жар направлен на него. И, к собственному удивлению, Зоро это не раздражает. Наоборот - внизу живота снова сворачивается знакомый горячий узел. — Ты сводишь меня с ума, Маримо, — шепчет Санджи, обхватывая его лицо ладонями. Кожа горячая. Он касается носом его носа, дыхание скользит по губам. — То приближаешься, то отталкиваешь. Я никогда не понимаю, что у тебя на уме. — Скажи это себе, Завитушка, — отвечает Зоро, сжимая пальцы на его талии, специально с силой, чтобы оставить следы. — Если чего-то хочешь — просто возьми. — Смело с твоей стороны думать, что я хочу именно тебя, — выдыхает Санджи, слегка подаваясь вперёд. От этого движения воздух между ними становится гуще. Его чёлка касается щеки Зоро, и тот невольно вздрагивает. — Смело с твоей стороны думать, что я это имел в виду, — хмыкает Зоро, усиливая хватку на заднице кока, вызывая у блондина тихий стон, от которого уже его член начинает твердеть. В следующий миг он меняет положение, и уже Санджи оказывается прижат к дивану. Светлые волосы рассыпались по красной обивке, взгляд потемнел, дыхание сбито. Щёки пылают, в груди у него что-то срывается - то ли желание, то ли гордость. Санджи мог бы вырваться. Но не делает этого. — Скажи, чего ты хочешь, повар, — тихо произносит Зоро, ладонь ложится на его грудь, чувствуя учащённое сердцебиение. — Иначе ничего не получишь. Зоро решает, что одного желания недостаточно. Нет, ему нужно, чтобы Санджи умолял. — Хочу, чтобы ты коснулся меня, — Санджи цепляется за рукав его юкаты. Зоро наклоняется, намеренно избегая члена Санджи, который так напряженно выпирает из штанов, и целует его в уголок губ. — Но я и так тебя трогаю, — насмешливо шепчет он, потянув за тёмно-синий галстук, слегка затягивая его на шее. — Или ты хочешь большего, жадный повар? Его пальцы играют с пуговицами синей рубашки Санджи. Зоро всегда нравился синий на Санджи - цвет подчёркивает его глаза, а контраст с ярким румянцем на коже делает картину почти невыносимо красивой. Он не в первый раз задаётся вопросом насколько глубоким окажется этот румянец. Он расстёгивает одну пуговицу, затем вторую. Слышит, как дыхание Санджи сбивается, когда под тканью открывается бледная, пылающая кожа. Он действительно краснеет до самой груди. Очень соблазнительно. Зоро проводит пальцами по коже - легко, почти невесомо, касаясь груди, задевая сосок едва ощутимо. Он и сам удивляется, когда Санджи резко втягивает воздух, выгибаясь навстречу прикосновению. Он удивлен, видя, как Санджи крепко обхватывает его запястье в попытке удержать. — Маримо… Зоро, — выдыхает он. — Пожалуйста. Зоро хотел бы сказать, что то, как повар произносит его имя, не способно так сильно на него повлиять - но это ложь. В этом сломанном, хриплом Зоро есть что-то, что переворачивает внутри него всё. Потому что Санджи, произнесший его имя таким надломленным тоном, намного лучше, чем даже самые грязные его фантазии. Последняя нить рассудка рвётся. — Как пожелаешь, — шепчет он в губы Санджи. — Только потом не жалуйся. Он запечатывает слова жёстким поцелуем. В этом поцелуе нет ничего нежного и острожного, но им это и не нужно. Если уж на то пошло, то, как руки Санджи обхватывают плечи Зоро, притягивая его ближе, их неистовые движения бедрами больше отражают их самих, чем что-либо еще. Их движения резкие, горячие, почти такие же, как в их драках - только вместо клинков и ударов здесь дыхание, зубы и губы. В поцелуе столько накопленного напряжения, что оно почти звенит. Зоро прикусывает нижнюю губу Санджи, тот дёргает юкату, пытаясь стянуть её. Поцелуй выходит неуклюжим, слишком влажным - Санджи неопытен, Зоро нетерпелив. Но Зоро всегда нравился беспорядок. Особенно если он связан с Санджи. Санджи стонет в рот Зоро, и Зоро сдерживает каждый стон, посасывая его язык, ощущая контраст вкусов табака и приторной сладости. Вкус, который, как думал Зоро, ему никогда не понравится, но он настолько в стиле Санджи, что Зоро считает, что может к нему пристраститься. Он хотел этого слишком долго. Годы - если быть честным с самим собой. И теперь, когда Санджи под ним, горячий, податливый, ему всё мало. Прикосновений недостаточно, он хочет, жаждет, большего. — Такой красивый и послушный, — шепчет Зоро, оставляя слова на коже вместе с поцелуями. — Мне это нравится. Зоро спускается ниже, нежно целуя шею Санджи, резко впиваясь зубами. Санджи стонет, сжимая кулак в волосах Зоро, словно не обращая внимания на то, как Зоро оставляет на нём следы. Наоборот - он реагирует сильнее, когда ладонь Зоро снова ложится на грудь, когда ткань рубашки окончательно сдаётся и пуговицы разлетаются по полу, обнажая бледную и безупречную кожу Санджи, которая так и просится, чтобы Зоро её коснулся и ласкал. Зоро касается соска, и тело Санджи мгновенно откликается - выгибается, будто по нему прошёл ток. Он такой чувствительный, как Зоро это предполагал. Но то, как Санджи так открыто реагирует на каждое его движение, пробуждает в нём что-то темное и жадное от осознания собственной власти. — Скажи мне, повар, — его губы скользят к ямке между ключицами, — тебя трогал так раньше другой мужчина? Санджи зажмуривается и качает головой. — И как тебе? — тихо продолжает Зоро, слегка потянув за галстук. — Когда тебя ласкает не незнакомец, а я? Он касается губами кожи, чуть прикусывает - ровно настолько, чтобы услышать сбившееся дыхание. Санджи выгибается, пальцы сильнее сжимают волосы. Зоро не спешит - уделяет внимание каждой реакции, медленно проводит ладонью по его телу, чувствуя жар под кожей. Сам он тоже давно возбуждён. Но ему нужно прочувствовать этот момент - запомнить его навсегда. Кто знает, позволит ли Санджи ещё когда-нибудь подобное. — Я задал вопрос, — тихо напоминает он. — Перестань дразнить, — выдыхает Санджи. — Пожалуйста… Зоро проводит ладонью по его бедру и члену, чувствуя, как Санджи вздрагивает и задыхается. Улыбка сама появляется на его губах. — Я не дразню, — отвечает Зоро. — Мне нужен ответ. Санджи смотрит на него влажными глазами с пылающими щеками, его пальцы царапают плечи Зоро, когда он крепче сжимает его плечо. В нём явно борются гордость и желание. — Мне… нравится, — наконец выдыхает он, отводя взгляд. — Ты… ты такой… крупный и мужественный. И я… хочу, чтобы ты согнул меня пополам и трахал так сильно, пока я не забуду, что только что сказал. Что ж. Он, конечно, ожидал чего угодно - но не такой откровенности. Санджи выглядит почти смертельно смущённым. И, если честно, сам Зоро чувствует, как уши предательски теплеют. И всё же он смеётся - коротко и низко. Только Санджи способен быть таким неловким - и при этом до безумия притягательным. — Надо же, Завитушка, — хмыкает Зоро, — не думал, что ты настолько сходишь по мне с ума. Я весьма польщён. Зоро оставляет поцелуй на губах повара, наслаждаясь тем, как восхитительно Санджи выглядит под ним. Санджи остаётся почти полностью обнажённым — только галстук на шее и носки выглядят нелепым контрастом на фоне разгорячённой кожи. Его член, который он видел раньше в общественных банях и душевых, такой же красивый, как и все остальное. Длинный, покрасневший, истекающий. Он пытается свести колени, сохранить хоть какую-то видимость скромности, но Зоро удерживает его. — Не закрывайся, — тихо приказывает мечник. Санджи нехотя подчиняется, обхватывает колени руками, открываясь полностью. Гибкость его тела заставляет мысли Зоро на мгновение уйти в совершенно неприличном направлении. В таком виде он видит всё: от красивого члена Санджи до его маленькой дырочки, о которой он мечтал не раз. Он склоняется ниже, оставляя медленные поцелуи по коже и обхватывая губами кончик члена Санджи, чувствуя, как повар вздрагивает от каждого прикосновения. Стоны становятся громче - слишком громкими для корабля, который стоит в порту. Но Зоро это только раззадоривает. Он заглатывает глубже, чтобы тот кричал ещё громче. Сам мечник тоже стонет, беря всё больше и больше, потираясь своим членом о подушки на диване. Прошло так много времени с тех пор, как он делал это с кем-либо - даже годы, ещё до встречи с Санджи, и с тех пор никто не интересовал его настолько, чтобы заняться с ним сексом, - поэтому он немного в раздрае. Но, учитывая, как сильно Санджи сходит с ума, он сомневается, что блондин это замечает. Зоро принимает член Санджи в горло до самого конца, пока его нос не упирается в волосы на лобке. Он чувствует, как немного задыхается, когда Санджи начинает беспорядочно двигать бедрами, но Зоро привык к Вадо во рту, поэтому он может справиться с глубоким минетом. Он не спешит. Позволяет себе изучать, пробовать, запоминать. Санджи реагирует бурно, сбивчиво повторяя его имя, будто это единственное слово, которое осталось в его лексиконе. — Зоро… Зоро… Все, что нужно, чтобы Санджи кончил, к их обоим удивлению, это один раз прижать пальцы к его анусу. Тело Санджи дернулось, словно раскаленный провод, его член вонзился так глубоко в горло, что он почувствовал горький вкус спермы, выплеснувшейся на язык. С губ Санджи вырвался прерывистый стон, его бедра дрожали, пока он переживал оргазм. Санджи кончал, казалось, целую вечность, но Зоро изо всех сил старался проглотить все это. Когда он вытащил член, у Санджи все еще оставалось достаточно спермы, чтобы брызнуть ему на лицо. Зоро отстраняется, наблюдая за тем, как Санджи медленно приходит в себя, дыхание всё ещё сбито, кожа пылает яркими пятнами румянца. И, чёрт возьми, он никогда не видел ничего красивее — Чёрт, — Зоро вытирает подбородок тыльной стороной ладони. — Это было нечто. — Прости, — пробормотал Санджи, выглядя совершенно измотанным. Его светлая чёлка прилипла к лицу из-за пота, грудь тяжело вздымалась, словно он в одиночку одержал победу над целой бригадой морских пехотинцев. Он выглядит как ожившая фантазия, и Зоро думается, что он никогда больше не сможет лежать на этом диване, не вспоминая эту картину и не возбуждаясь. — Не хотел кончать, не сказав тебе. — Ага, — Зоро поглаживает круговыми движениями внутреннюю сторону мускулистых бедер Санджи, чувствуя, как тот снова возбуждается от ласк. — Забей, ты ведь можешь кончить ещё раз. — В смысле? — глаза Санджи расширяются от удивления. Зоро прижимается членом к тугой дырочке. — Разве ты не умолял меня трахнуть тебя? — спрашивает Зоро, снисходительно глядя на то, как измученный член Санджи уже подрагивает от интереса. — Или трусишь? — Конечно же нет! — Санджи всегда принимает вызов, по-другому он не умеет. — Покажи на что способен, Маримо. — Тебе не следовало этого говорить, кок. Зоро разворачивает Санджи лицом от себя, заставляя его встать на четвереньки. Из груди Санджи невольно вырывается судорожный вздох. Его спина так красиво выгибается, а волнистые светлые волосы рассыпаются по раскрасневшейся шее. Это напоминает Зоро о том дне на кухне, когда ему до боли хотелось прижаться губами к этой тонкой шее. Только теперь он больше не собирается сдерживаться. Он наваливается на Санджи всем телом и начинает покрывать его шею влажными, кусачими поцелуями. Затем прикусывает кожу достаточно сильно, чтобы оставить заметный след. Санджи ёрзает под ним, почти полностью скрытый под тяжестью тела Зоро. Но приглушённые, сбивчивые стоны, которые он пытается спрятать в диванные подушки, ясно говорят Зоро, что блондин не возражает. Он медленно спускается вдоль идеально выгнутой линии спины Санджи, оставляя по пути влажные поцелуи, пока не добирается до изгиба его бёдер. Некоторое время Зоро просто ласкает его, сжимая ладонями и разглядывая открывшуюся перед ним картину. У Санджи не самая пухлая задница, но, учитывая крепкие, сильные бёдра, Зоро совершенно не на что жаловаться. Наоборот, эти бёдра давно привлекают его внимание. Он даже ловит себя на мысли, что однажды хотел бы трахнуть их, если Санджи вообще позволит повторить всё это ещё раз. Впрочем, судя по тому, насколько Санджи потерял голову из-за него, Зоро начинает думать, что это вполне возможно. Пока же он лишь усмехается, заметив, как Санджи напрягается всем телом и сильнее сжимает пальцами диванную подушку. Санджи выглядит совершенно растрёпанным, выбитым из привычного равновесия, и осознание того, что причиной этому стал именно он, вызывает у Зоро странное удовлетворение — Ты сейчас такой красивый, кок, — тихо говорит Зоро, проводя рукой по его заднице и неспеша всталяя один палец в его дырочку. — Наш идеальный красавчик-повар испорчен вульгарным мечником. Какой скандал. — Ты слишком много болтаешь, — выдыхает Санджи. — Дай мне насладиться моментом, — отвечает Зоро. — Я слишком долго об этом мечатал. — Ох, ну, — признается Санджи. — Мне кажется, что я тоже. Санджи утыкается лицом в подушку, чтобы Зоро не видел его выражения. Впрочем, яркий румянец, заливающий шею и уши, говорит сам за себя. Он меня когда-нибудь доконает, — думает Зоро. — Вот как? — задумчиво тянет мечник. Зоро вставлаяет второй палец, раздвигая мягкие стеночки, чувствуя, как Санджи вздрагивает и напрягается от каждого прикосновения. Внутри так тесно, что его член дергается от предвкушения трахнуть эту узкую и жаркую дырку. — Тогда тебе придётся как-нибудь рассказать мне, о чём именно ты думал. Зоро находит особенно чувствительную точку, и сразу понимает это по реакции Санджи. Тот резко замирает, выгибаясь всем телом, а затем не может сдержать громкого стона. Зоро снова и снова возвращается к тому же месту, наблюдая, как Санджи постепенно сходит с ума под его прикосновениями. Каждый новый отклик, каждый сбивчивый вдох лишь сильнее выдаёт, насколько тот уже не способен скрывать свои чувства. — Зоро... ах... пожалуйста, Зоро... — умоляет Санджи, подаваясь назад и прижимаясь к его рукам. Зоро шипит сквозь зубы, когда Санджи так сильно сжимается вокруг его пальцев, что вытащить их оказывается непросто. Когда ему всё же удаётся это сделать, Санджи жалобно стонет от внезапной пустоты. Зоро буквально закатывает глаз, он слишком долго сдерживался, и напряжение уже начинает сводить с ума. Зоро достает свой член и проводит им между ягодиц блондина. Некоторое время он просто пытается взять себя в руки, а Санджи тем временем нетерпеливо ёрзает, явно желая, чтобы его выебали как следует. Каждый раз, когда Санджи бездумно подаётся назад в попытке получить желаемое, из его груди вырываются тихие, отчаянные всхлипы. — Кто бы мог подумать, что наш повар-романтик окажется такой шлюшкой, — усмехается Зоро. В это же время Зоро сплевавыет себе на руку, смазывая свой член, несколько раз самодовольно дроча и имитируя половой акт, позволяет себе ещё несколько секунд полюбоваться этой картиной, а затем всё же решает сжалиться над Санджи, и вводит свой член в жаркое нутро. Зоро сбился со счета, сколько раз он мечтал трахнуть Санджи, но ни одна его фантазия и близко не стояла с реальностью, в которой он сейчас оказался. Наполняя блондина, чувствуя, как дырочка Санджи так приятно сжимается вокруг его члена, когда он неглубоко входит в него. Санджи был рядом - тёплый и настоящий, а не очередной сон. Санджи вздрагивал от каждого прикосновения, а Зоро всё никак не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего. Слишком долго он позволял этим мыслям существовать только в своей голове, чтобы теперь легко поверить, что всё это происходит на самом деле. И всё же Санджи был здесь, в его объятиях. И этого оказалось достаточно, чтобы затмить собой любую из прежних фантазий. Зоро прижимал его к себе, чувствуя каждое движение, каждый сбившийся вдох. Его руки сомкнулись на тонкой талии Санджи, и он с каким-то странным удовлетворением отметил, что ладони действительно почти сходятся. Когда-нибудь, Санджи окажется его погибелью. Зоро трахает Санджи сильнее, грубее, стараясь каждым толчком попасть по простате, чтобы вызвать у него ещё больше тех прекрасных стонов, которые ему никогда не надоест слушать. Ему нравится слышать эти тихие, срывающиеся звуки, нравится видеть, как тот постепенно теряет способность скрывать свои чувства. Он надавливает на выпуклость в животе Санджи, заставляя руки блондина дрожать. Санджи уже едва держится на руках. Его плечи дрожат от напряжения, и в конце концов он бессильно опускается на диван, раскинувшись на подушках. Влажные от пота светлые волосы прилипли к шее, дыхание сбилось окончательно. Зоро наклоняется над ним, почти полностью накрывая его своим телом. Он касается губами его плеч, шеи, затылка, а затем осторожно берёт Санджи за подбородок и поворачивает его лицо к себе, чтобы как следует рассмотреть. Санджи плачет. Его лицо раскраснелось пятнами, единственный видимый глаз потемнел от расширившегося зрачка. Волосы растрепались окончательно, кожа блестит от пота, а на шее, плечах и ключицах виднеются следы засосов, оставленные Зоро. Он выглядит совершенно разбитым и растрёпанным. И всё же невероятно красивым. Санджи вздрагивает, глядя на Зоро. Слёзы катятся по его щекам, и Зоро собирает их языком, прежде чем грубо впиться в его губы поцелуем. Поцелуй выходит беспорядочным - это скорее столкновение зубов и языков, чем что-либо изящное или нежное. Санджи жалобно всхлипывает каждый раз, когда очередной толчок заставляет его терять остатки самообладания. Во вкусе поцелуя смешиваются соль его слёз и следы семени, всё ещё ощущающиеся на языке Зоро. И всё же в этом есть что-то невероятно притягательное — настолько, что оторваться невозможно. — Зоро, я хочу кончить, — выдыхает Санджи ему в губы. Зоро, который и сам был уже на грани после столь долгого сдерживания, на этот раз не находит в себе сил для поддразниваний. Вместо этого он просто кивает и обхватывает рукой оставшийся без внимания член Санджи. Он начинает двигать рукой в такт своим толчкам, которые становятся всё более рваными и резкими. Каждый раз он сильно нажимает на выпуклость на животе Санджи, заставляя того стонать прямо в губы Зоро. — Кончай. Глаза Санджи закатываются, он так сильно сжимается вокруг Зоро, и кончает ему в руку, с его губ слетает прерывистое «Зоро». Он стонет от чрезмерного возбуждения, пока Зоро трахает его, доводя до оргазма, сперма медленно вытекает из его члена на диван под ним. Зоро рычит, трахая Санджи, пока его собственный оргазм обрушивается на него, изливаясь внутрь. Он стонет, когда дырочка Санджи сжимается вокруг него, чувствуя, что блондин выжимает из него все до последней капли. Вытаскивая член, Зоро видит, как его собственная сперма вытекает из измученной задницы Санджи, и проталкивает её обратно кончиками пальцев, желая, чтобы Санджи был полон им как можно дольше. Зоро тяжело дышит, рухнув на диван рядом с Санджи, чувствуя прилив адреналина, несмотря на то, что только что кончил. Чувствует себя так же, как после победы над сильным врагом. Хотя, секс с Санджи таким и ощущается, но получает он удовольствия больше чем от битвы. — Чёрт, это было безумие, — бормочет Зоро. Он поворачивается к Санджи, так и не дождавшись привычной язвительной реплики, и недоверчиво посмеиваится, обнаружив, что тот в буквальном смысле вырубился на диване рядом с ним. Видимо, секс и правда оказался настолько хорош. Зоро зевает и, обняв Санджи за плечи, притягивает его ближе к себе. Ему нравится, пожалуй, даже слишком сильно, как длинное худощавое тело Санджи идеально устраивается рядом, словно создано для того, чтобы лежать вот так. Наверное, когда Санджи проснётся, им придётся поговорить обо всём этом. Но пока что Зоро и сам не прочь ещё немного вздремнуть.***
Зоро просыпается от знакомого запаха табака и от того, что чьи-то пальцы лениво перебирают его волосы. Ощущение уютное - настолько, что ему на секунду хочется притвориться спящим ещё немного. Но он знает: если Санджи сидит рядом, курит и вот так его касается, значит, он хочет поговорить, а не тихо уйти, пока Зоро спит. Зоро приоткрывает глаз. Санджи уже одет - насколько это возможно: на нём всё та же разорванная рубашка и боксёры. Он откинул голову назад, медленно затягиваясь сигаретой. Голова Зоро лежит у него на коленях, а пальцы Санджи рассеянно скользят по его волосам. За окном уже ночь. Лунный свет льётся в воронье гнездо, Санни мягко покачивается на волнах, и серебристый отблеск ложится на светлые волосы Санджи, делая его почти величественным. В их позе есть что-то домашнее. Странно - ни Зоро, ни Санджи никогда не были любителями «домашних» сцен. Но Зоро не может сказать, что ему это не нравится. — Наконец проснулся, Маримо, — говорит Санджи, туша сигарету в пепельнице, которую Зоро оставил для него несколько месяцев назад. Он смотрит на него сверху, и в его взгляде есть что-то мягкое. — Я уже думал, ты проспишь до возвращения остальных. Хотя, судя по всему, они вернутся только утром. Наверное, что-то задержало их на острове… Санджи явно начинает болтать, поэтому Зоро просто садится и затыкает его поцелуем. Потому что, как он решил, теперь это просто то, что они делают. А ему нравится целовать Санджи, так что он не видит причин упускать возможность. Глаз Санджи расширяется, губы сначала напряжены, но потом он тихо смеётся в поцелуй и отвечает. Зоро притягивает его ближе, усаживает к себе на колени - хочется держать его как можно ближе. Тихий звук, который вырывается у Санджи, звучит для него почти как музыка. Санджи обхватывает его за шею, утыкаясь ближе, будто вдыхает его запах. Зоро отвечает тем же - этот запах табака и чего-то цветочного уже давно стал для него привычным. Когда они наконец отрываются, оба дышат тяжело. Лбы соприкасаются, дыхание смешивается. — Значит… у нас всё нормально? — наконец спрашивает Зоро. — Всё нормально, — кивает Санджи и слегка сжимает его за шею. — Но я тебя убью, если ты хоть словом об этом обмолвишься Нами-сан или Робин-чан. — Понял, — закатывает глаз Зоро. Потом, с любопытством, добавляет. — Слушай… тебя правда так возбудило то, что я выращиваю цветок? Если да, я тебе целый лес выращу. Санджи пытается ткнуть его в живот, и, честно говоря, Зоро это заслужил. — Нет, — фыркает Санджи, хотя щёки снова слегка розовеют в лунном свете. — Просто… когда я увидел, как ты заботишься о том сорняке, который я тебе дал… я подумал… Ладно, забудь. Это глупо. Ты всё равно будешь смеяться. — Ты всегда говоришь глупости, я уже привык, — Зоро сжимает его за талию. — Давай, выкладывай. Санджи тихо фыркает и рассеянно играет тканью юкаты Зоро. Он колеблется - несколько раз открывает рот, снова закрывает, будто примеряя слова, которые каждый раз застревают у него на языке. — Когда я увидел, что ты заботишься о том, что я тебе дал… — наконец говорит он, глядя на Зоро из-под длинных ресниц. — Мне показалось, что тебе небезразличен я сам. Будто… будто ты, может быть, даже любишь меня. А меня, ну… раньше никто не любил. И я просто… не знал, что делать со всеми этими чувствами. Зоро медленно моргает, пытаясь осмыслить услышанное. Санджи решил, что Зоро его любит? Из-за растения? Это звучит почти нелепо - вроде бы самое время рассмеяться. Но Санджи выглядит совершенно серьёзным. Даже немного нервным. И смеяться над ним сейчас Зоро точно не может - не после того, как тот только что так открылся перед ним. Поэтому он думает. Думает о том, что сколько бы ни пытался игнорировать Санджи, у него никогда не получалось. О том, как легко он всегда чувствовал перемены в его настроении - радовался, когда тот смеялся, и раздражался, когда видел, что ему плохо. О том, как его улыбка заставляет сжиматься грудь, а каждое случайное прикосновение - переворачивает что-то внутри. Он думает о Завитушке - первом подарке, который Санджи когда-либо дал ему. И о том, как ему хотелось сохранить его, потому что этот цветок почему-то напоминал самого Санджи. Он думает о том, как команда постоянно жаловалась на его «невнимательность». На то, что он вечно не замечает очевидного. Может, Санджи и правда прав, понимает Зоро. — Я… ляпнул лишнее, — тихо говорит Санджи, когда молчание затягивается. Он пытается выбраться из объятий. — Забудь, что я сказал— Зоро только сильнее удерживает его. — Ты прав, — бурчит он, чувствуя, как уши предательски теплеют. — Как бы мне ни хотелось этого отрицать… но ты прав. — Правда? — глаза Санджи распахиваются, голубые, яркие. — Я тебе небезразличен? — Ага, — фыркает Зоро. Санджи берёт его лицо в ладони, будто держит что-то очень ценное. Улыбка у него такая широкая, что у Зоро перехватывает дыхание. — И… ты тоже меня любишь? — Понимай моё «ты прав» как хочешь, — ворчит Зоро, нахмурившись. Он бросает взгляд на Завитушку, который сияет в лунном свете. — Больше ты этого от меня не услышишь. Санджи радостно кивает и тут же снова целует его - долго, горячо, пока мысли Зоро окончательно не превращаются в кашу. Когда Санджи отстраняется, у него на лице такое выражение счастья, какое Зоро раньше видел только тогда, когда тот говорил о легендарном Олл Блю. И теперь это выражение направлено на него. — Пойду готовить, — говорит Санджи, слезая с его колен. Он закуривает, глаза блестят в лунном свете. — Думаю, сегодня сделаю онигири. Онигири - любимая еда Зоро. И от этого в груди становится неожиданно тепло. Потому что даже если они оба не умеют говорить о чувствах прямо, Зоро умеет читать поступки Санджи. — Помочь? — спрашивает он. Санджи его тоже любит, понимает Зоро. — Помочь — нет, ты только мешать будешь, — выдыхает Санджи, выпуская дым, но улыбка не исчезает. — Но можешь составить мне компанию на кухне. Если подумать, Зоро тоже никогда раньше не был любим. И это странное ощущение. — Только если будет выпивка. — Ладно, сегодня сделаю исключение, — вздыхает Санджи. Он хватает Зоро за руку и тянет его вверх. — Пошли. Неведение, конечно, тоже было по-своему приятным. Но то, что у него есть с Санджи сейчас, — гораздо лучше. И Зоро ни за что на свете не променял бы это.
