Связанные звездным светом

31 декабря 1999 года. Поместье Блэк. Как только Гарри ушел, сестры одновременно повернулись и повели Гермиону в безопасное место — в поместье. Едва за ними закрылась дверь, как все трое буквально набросились на Гермиону, сменив успокаивающие прикосновения и нежные ласки на более настойчивые и личные. Беллатрикс обхватила Гермиону за талию, прижалась к ней сзади и начала целовать в затылок, зарываясь лицом в кудри юной ведьмы и прижимаясь к ней всем телом. Андромеда подошла к ним спереди, на мгновение прижалась лбом ко лбу Гермионы, пристально глядя ей в глаза, а затем страстно поцеловала. Нарцисса подошла последней. Она подождала, пока две другие закончат, и только потом заключила Гермиону в объятия, прижав ее к себе, и не отпускала, казалось, целую вечность. Гермиона позволила им — она хотела этого. Ей это было нужно после того, что с ней случилось и что ей пришлось сделать. Они втроем прижались к ней, трогали ее, обнимали, и это должно было бы подавлять ее, но вместо этого ей этого было в самый раз. Она чувствовала их страх, их собственнические чувства, их потребность убедиться, что с ней все в порядке, и наслаждалась этим. — Ты могла погибнуть, — прошептала Нарцисса. Белла опустила взгляд и поскребла ногой землю. — Я должна была знать, что он не без сознания, я должна была проверить... — Ты не могла знать, — мягко перебила ее Гермиона. Ее голос был хриплым после хватки Долохова. — Никто из нас даже не подозревал. Теперь все в прошлом, мы можем двигаться дальше. — Нет, — резко сказала Андромеда. Она снова потянулась к Гермионе, ее рука скользнула с подбородка Гермионы на плечо, хватка стала крепче, чем обычно. — Так не пойдет. Он тебя трогал. Он тебе угрожал. Он причинил тебе боль, у тебя синяки и... Гермиона отошла на шаг, чтобы разорвать их тесный круг. Она вздернула подбородок, заставляя всех смотреть на себя. — Со мной все в порядке. Можете злиться и пытаться меня защитить позже. Можете… делать все, что вам нужно, чтобы доказать себе, что я все еще ваша. — Она переводила взгляд с одной на другую, чувствуя жар их взглядов, ощущая себя обнаженной под ними. — Но сначала нам нужно кое-что сделать. Гермиона перевела дыхание. — У нас есть то, что нужно: Белла заставила его произнести заклинание, которое он использовал, и у нас есть его кровь. Мы можем снять с Беллы заклятие, и нужно сделать это, пока кровь свежая — другого шанса не будет. Андромеда кивнула. — Она права. Старшая скользнула взглядом по Гермионе, и ее лицо помрачнело от решимости и целеустремленности. Она схватила Гермиону за запястье, словно она нуждалась в этой связи. — Ладно. Но когда все закончится... — ее голос понизился, в нем зазвучало рычание, — ты будешь моей. У Гермионы на шее забился пульс. — Позже, — повторила она. Сестры переглянулись, словно безмолвно договорившись о чем-то, и Гермиона почувствовала себя в центре их единства — не как сторонний наблюдатель, а как та, кто их связывает. — Давайте покончим с этим. — Они не покидали поместье. В этом не было смысла, ведь защитные чары и ритуальные залы семьи Блэк были созданы именно для такого рода магии. Сначала они хотели вызвать Долохова в поместье, но после недолгих обсуждений решили, что на случай, если кто-то нагрянет без предупреждения, лучше иметь правдоподобное объяснение, и поэтому выбрали поместье в Йоркшире. Но теперь ехать было незачем. Вчетвером они шли по коридорам в полной тишине, которую нарушали лишь тихие звуки их шагов. Андромеда привела их в комнату, которую Гермиона видела лишь однажды, во время своего первого осмотра поместья, в самой дальней части подвала. Тогда это место казалось пугающим и зловещим, да и сейчас оно не слишком располагало к себе. Пол был каменным, с глубокими бороздами, образующими геометрические фигуры, и выгравированными рунами, которые едва заметно пульсировали еще до того, как наполнили воздух магией. В центре стояла глубокая каменная чаша, а рядом с ней — плоская плита, которую можно было использовать как алтарь. Все в комнате было устроено так, чтобы усиливать и концентрировать магию — опасная и могущественная камера для магии семьи Блэк. Гермиона решила, что не хочет знать, что происходило в этой комнате с предыдущими поколениями Блэков. Нарцисса подошла к дальнему концу комнаты, где стоял стол с множеством инструментов и ингредиентов, сохраненных с помощью магии и не тронутых ни временем, ни пылью. Она взяла серебряный нож и несколько маленьких стеклянных флаконов и вернулась к сестрам. Гермиона наблюдала за тем, как три сестры синхронно двигаются, и задавалась вопросом, сколько тренировок они прошли за пределами Хогвартса в детстве. Чем больше времени она проводила с Блэк, тем яснее понимала, что, как и факультатив по маггловской культуре для чистокровных, для магглорожденных должен быть факультатив по культуре и традициям волшебников. Ей еще столько всего предстояло узнать. К счастью, у нее было три замечательных и отзывчивых учителя. Она застыла на краю их рабочего пространства, но Андромеда взглядом подозвала ее к себе. — Ты поможешь, — просто сказала пожилая ведьма, как будто это был не вопрос. Гермиона кивнула, подошла ближе и посмотрела на каменную чашу, в которой теперь лежали несколько аккуратно уложенных дубовых листьев и стеблей роз. — Этот ритуал, как и многие другие, основан на крови, — объяснила Андромеда. — Сначала мы взяли кровь у Долохова, чтобы призвать магию, которую он использовал ранее, а затем принесли себя в жертву, чтобы заплатить за использование магии крови. Кровь всегда требует крови. Нарцисса откупорила склянку с кровью Долохова и вылила ее в чашу. Теперь почти черная жидкость густо покрывала листья и стебли на дне. Сначала казалось, что комната отпрянула, воздух стал почти враждебным, и Гермиона подавила дрожь. Даже без использования магии комната усилила магию в крови и запустила ритуал. Она распознала кровь Долохова как чужую. Как кровь врага. — Сначала Белла, а потом мы в качестве оплаты. — сказала Нарцисса. Беллатрикс без возражений закатала рукав, позволив Нарциссе аккуратно сделать надрез на предплечье и собрать крупные капли в подставленный флакон, а затем перелить их в чашу. Когда кровь достигла дна, раздался шипящий звук и появился небольшой дымок, а воздух снова стал гуще. Андромеда последовала ее примеру, с напряженным выражением лица протянув руку. Гермиона взяла у нее нож, чтобы та не дрожала, и Андромеда аккуратно разрезала себе кожу. Нарцисса поднесла склянку к порезу, а затем передала ее Гермионе. Гермиона замешкалась, но Андромеда кивнула ей, и она сама вылила свежую кровь, наблюдая, как она смешивается с кровью старшей из сестер. Нарцисса была последней. Она взяла нож, решительно сделала надрез и наклонила свой флакон над тазом, стараясь, чтобы содержимое распределилось равномерно. Какое-то время ничего не происходило. Затем смесь начала бурлить сама по себе, медленно поднимаясь пузырьками, пока не стала однородной и не засияла темно-красным. Магия, исходившая из чаши, осветила руны вокруг круга. Беллатрикс подняла палочку и посмотрела сестрам в глаза. — Вместе, — сказала она. Три сестры одновременно подняли свои волшебные палочки. Они повторили слова, которые Долохов использовал в своем ритуале, и с каждым произнесенным словом словно открывался новый слой магии. Руны засияли ярче, почти ослепительно, а кровь в чаше свернулась в комок, поднялась в воздух и приняла форму, которая казалась почти живой. Повинуясь сестре, Белла направила кровь к себе, сосредоточив ее перед грудью. Воздух стал гуще, магия — сильнее, и дышать стало почти невозможно. Темная ведьма пошатнулась, прижала левую руку к груди и впилась в нее ногтями, стиснув зубы, чтобы сдержать рвущееся наружу шипение от боли. Заклинания были произнесены, но действие чар только начиналось — теперь оставалось только позволить магии сделать свое дело и надеяться, что все получится. — Белла? — спросила Нарцисса, когда колени Беллатрикс подогнулись и она упала на пол. — Я в порядке, — процедила она сквозь зубы. Андромеда посмотрела на Гермиону. — Держи ее крепче. Гермиона уже действовала: она опустилась на колени позади Беллатрикс и изо всех сил поддерживала ее. Старшая ведьма обмякла, когда боль стала невыносимой. Магия возвращалась к ней, наполняя остатки ее связи с Ковенантом новой, свежей силой, а подавление, оставленное Долоховым, изо всех сил пыталось этому помешать. Парящая кровь содрогнулась в последний раз и ударилась о грудь Беллы, исчезнув при соприкосновении с плотью. Беллатрикс издала сдавленный крик, выгибаясь в руках Гермионы. Свет от рун вспыхнул так ярко, что Гермионе пришлось отвернуться, а когда он наконец погас, старшая обмякла в ее руках. На мгновение воцарилась тишина. Затем воздух прояснился, и гнетущая тяжесть исчезла. Беллатрикс сделала долгий прерывистый вдох и медленно выпрямилась, расправив плечи, словно снова возвращаясь в свою прежнюю оболочку. Затем она резко открыла глаза. Гермиона сразу почувствовала разницу, как только магия рассеялась. Что-то новое, но знакомое разлилось в воздухе, в ее груди, гудя, как второе сердце. Нарцисса шагнула вперед и осторожно положила руку на плечо темноволосой. — Ты чувствуешь? Беллатрикс расплылась в широкой улыбке. — О да, я чувствую. — Ее голос стал ниже и звучал с удовлетворением. — Оно вернулось. Андромеда наконец опустила палочку, ее грудь тяжело вздымалась от облегчения. — Сработало. Беллатрикс медленно поднялась, а затем протянула руку, чтобы помочь Гермионе встать. Она не отпускала ее и, как только Гермиона поднялась, притянула юную ведьму к себе. Гермиона обняла Беллу, прижалась щекой к ее груди. Она снова почувствовала магию. Притяжение. Договор между ними был заключен. Через несколько мгновений тишины Гермиона отстранилась и посмотрела на старшую из сестер, и выражение ее лица сменилось с серьезного на почти насмешливое. — Почему ты так сильно хотела вернуть его? — спросила она. — Ты же говорила, что тебе все равно. Беллатрикс перестала улыбаться. Она посмотрела на сестер, но ни одна из них не собиралась ей помогать. Глаза Гермионы сверкнули в ожидании, когда Белла признается в этом. Она прочла эту книгу из библиотеки на площади Гриммо от корки до корки — она прекрасно знала, о чем там говорится, и это было весьма познавательно. — Ведь есть какая-то причина, да? — настаивала Гермиона. Беллатрикс прищелкнула языком, понимая, что игра окончена и что Гермиона каким-то образом обо всём догадалась. — Ты воровала наши книги, да, маленькая ведьма? Гермиона лишь улыбнулась. Беллатрикс вздохнула, затем наклонилась ближе и понизила голос. — Ладно. Да. Есть один ритуал, который я не хочу пропускать, если ты этого хочешь. Для него... мне нужно научиться использовать силу завета. Гермиона лишь приподняла бровь, не поверив расплывчатым объяснениям Беллы. Она редко оказывалась в выигрыше по сравнению с Беллатрикс, а их отношения требовали, чтобы она использовала свое преимущество при каждом удобном случае. Темноволосая решила взять реванш и снова шагнула вперед, схватила Гермиону за талию и притянула к себе, чтобы прошептать ей на ухо, но так, чтобы ее сестры тоже могли услышать. — Ты хотела честности? Ладно. Когда будешь готова, я стану первой, кто осеменит тебя, маленькая ведьма. Мой наследник в твоем чреве, созданный нашей магией. Вот почему я хотела вернуть его. — Ее голос звучал низко, хрипло, каждое слово было наполнено уверенностью. Гермиона вздрогнула, а затем отстранилась, и на ее лице желание сменилось легкой улыбкой. — Когда-нибудь, — пообещала она. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Нарцисса сделала глубокий вдох, и ее самообладание сменилось неприкрытым голодом. Андромеда сжала пальцы в кулаки, ее горящие глаза не отрывались от Гермионы. Беллатрикс широко ухмыльнулась и обняла Гермиону за плечи, словно собираясь начать процесс прямо сейчас. Все трое уставились на нее так, словно она только что пообещала им весь мир. Гермиона помолчала, наслаждаясь их вниманием, прежде чем снова заговорить. — В той книге, — медленно произнесла она, переводя взгляд с одной сестры на другую. — были и другие ритуалы — не связанные с наследниками. Белла и Нарцисса с любопытством посмотрели на Гермиону, а Андромеда тихо ахнула. Она уже много раз перечитывала эту книгу и понимала, к чему клонит Гермиона. Гермиона сделала глубокий вдох и облизнула губы. — Я уже согласилась выйти за вас. И когда-нибудь я хочу настоящую свадьбу. Все как положено. С цветами, клятвами, нашими друзьями и родственниками. — Она криво усмехнулась, вспомнив о своих родителях на Рождество. — Но я также думаю, что... нам стоит дать людям немного времени, чтобы привыкнуть к этой мысли. Нарцисса довольно хмыкнула. — Как всегда практично. Гермиона перестала улыбаться. — Но я не хочу больше ждать, чтобы связать себя с вами узами брака. Не по-настоящему. Не магически. — Она замолчала и посмотрела на Андромеду. — В этой книге есть еще один ритуал. Он... соединит нас магически еще до церемонии. В комнате воцарилась тишина. Беллатрикс наклонилась вперед, ее улыбка вернулась. Губы Нарциссы приоткрылись от удивления, глаза заблестели от такой возможности. Андромеда, однако, оставалась неподвижной. Ее пристальный взгляд изучал Гермиону, взвешивая ее. — Ты знаешь, что для этого требуется, любимая? — спросила она низким голосом. Гермиона не дрогнула. Она решительно кивнула. Она точно знала, о чем просит и что это повлечет за собой. Она уже не в первый раз задумывалась о том, чтобы получить их всех сразу, и это приводило ее в восторг каждый раз. Если сестры не против, она только за. У Андромеды перехватило дыхание, она с трудом сглотнула и кивнула. — Тогда я более чем готова, — ровным голосом сказала она. Взмахом палочки она призвала нужную книгу, и та прилетела из спальни Гермионы. Андромеда положила книгу на стол, проведя пальцами по обложке, и посмотрела на сестер. — Вам стоит прочитать самим. Андромеда пролистала страницы, пока не нашла нужную, и оставила ее открытой для сестер. В комнате стояла гробовая тишина, пока Беллатрикс и Нарцисса склонялись над книгой и просматривали страницу за страницей. Ухмылка Беллы померкла, и она погрузилась в раздумья, а Нарцисса от удивления тихо ахнула, и ее щеки заметно порозовели. Лицо Андромеды было спокойным, но напряженным, она не сводила глаз с Гермионы, словно представляя, что сейчас произойдет, и от этого у Гермионы скрутило живот. Беллатрикс и Нарцисса закончили почти одновременно. Три сестры переглянулись, и между ними промелькнула молчаливая нить взаимопонимания, которую Гермиона не смогла уловить. Наконец они, похоже, пришли к какому-то решению и одновременно повернулись к Гермионе. — Ты уверена? — спросила старшая. — Да, — без колебаний ответила Гермиона. В комнате царила атмосфера волнения и предвкушения. — Тогда не здесь, — сказала Нарцисса, решительно захлопывая книгу. Она встала со стула и жестом пригласила их следовать за ней. Они пошли за Нарциссой, Гермиона — в центре их маленькой процессии. Блондинка повела их по извилистым коридорам и вверх по старой лестнице в заброшенное, но все еще нетронутое крыло поместья. Она толкнула тяжелую дверь, и у Гермионы замерло сердце. За дверью оказалась просторная, тускло освещенная комната, в центре которой стояла огромная кровать. Таких больших кроватей Гермиона еще не видела. Достаточно большая, чтобы вместить четверых. — Нарцисса вошла первой, ее тон был нарочито спокойным, но в нем слышалось нетерпение. — Сюда, — просто сказала она. Нарцисса взмахнула палочкой, и пыль исчезла, а простыни на огромной кровати натянулись и стали свежими. Андромеда подошла к подушкам и разгладила их, словно ей нужно было чем-то занять руки. Беллатрикс какое-то время просто стояла и смотрела на Гермиону, а потом достала свой кинжал и уколола палец. — Одну каплю, — напомнила ей Андромеда, потянулась за кинжалом и сделала то же самое, а затем передала его Нарциссе. На кончиках их пальцев выступили алые капли, ярко выделявшиеся на бледной коже. Гермиона на мгновение замешкалась, прежде чем сделать то же самое. Укол заставил ее вздрогнуть, но она постаралась не подать виду. Они вместе забрались на кровать и встали на колени. Нарцисса нежно потянула Гермиону за запястье, а Белла крепче сжала ее бедро. Сестры без слов заняли свои места вокруг нее, образовав треугольник, в центре которого оказалась Гермиона. Нарцисса протянула руку первой и схватила Гермиону за окровавленную ладонь. Андромеда и Беллатрикс последовали ее примеру, и вскоре их руки были переплетены, а Гермиона оказалась в центре. Гермиона чувствовала их тепло кожей, ощущала, как без каких-либо песнопений или заклинаний нарастает сила, а пролитая кровь растворяется в воздухе, оставляя их кожу чистой. В этом ритуале главное — кровь, воля и намерение. Об остальном позаботится договор. Воздух задрожал, когда их магия начала давить на нее, окружая со всех сторон. Гермиона подняла голову, пойманная в ловушку трех голодных взглядов, и вдруг вся их одежда разом исчезла. Она не поняла, кто это сделал, и вообще, сделал ли это кто-то из них или это была магия, сгустившаяся в комнате. Сестры смотрели не друг на друга, а только на нее, словно круг сузился до одной точки — Гермионы в центре. Она вздрогнула от внезапного холода, хотя ее кожа быстро согрелась под тремя голодными взглядами. Сердце Гермионы заколотилось в предвкушении. Она хотела этого, но, столкнувшись с перспективой довести их до оргазма одного за другим на глазах у остальных, а затем позволить им всем ласкать ее, пока она не кончит, вдруг смутилась. Нарцисса начала первой, почувствовав, что Гермиона нервничает, и желая ее успокоить. Она наклонилась и нежно поцеловала Гермиону в губы, постепенно вовлекая ее в процесс. Гермиона вздрогнула от прикосновения, ее пальцы замерли, но Нарцисса взяла их и направила к своему телу, положив ладони ей на бока. Гермиона почувствовала себя увереннее, осознавая, что все взгляды прикованы к ней, но неловкость прошла, когда она полностью сосредоточилась на стоящей перед ней светловолосой ведьме. Она притянула Нарциссу к себе и снова поцеловала, одновременно обхватив ее грудь. Нарцисса застонала от удовольствия, когда Гермиона нежно сжала ее, наслаждаясь полнотой и мягкостью. Нарцисса откинулась назад и легла, потянув за собой Гермиону. Их губы на мгновение разъединились, и Нарцисса воспользовалась возможностью, чтобы улыбнуться Гермионе, а затем прикусила губу и дерзко подмигнула, мягко улыбнувшись. — Ты же знаешь, как мне это нравится, — поддразнила Нарцисса, и Гермиона улыбнулась в ответ. Так и было. Гермиона наклонилась, чтобы снова поцеловать Нарциссу, и сдвинулась в сторону, чтобы дотянуться до ее промежности. Она удивилась, обнаружив, что Нарцисса уже вся мокрая — видимо, предвкушение не оставило и старшую ведьму равнодушной, — и застонала в пухлые губы под собой от ощущения скользкой мягкости под пальцами. Она никогда не устанет от этого. Она водила пальцами по возбужденной Нарциссе, дразня ее, пока блондинка не выгнулась, без слов умоляя о более решительных прикосновениях. Гермиона подчинилась и ввела два пальца до упора. Она замерла, но, когда Нарцисса нетерпеливо дернулась, начала двигаться, задавая настойчивый ритм и сгибая пальцы особым образом при каждом движении. Магия в комнате запульсировала сильнее, когда Гермиона прикоснулась к Нарциссе. По мере того как Гермиона приближалась к грани, внутри них всех нарастало напряжение, магия чувствовала, что она вот-вот достигнет цели, и подталкивала ее к этому. Нарцисса сохраняла самообладание до последнего, и его нарушило лишь ее прерывистое дыхание и то, как она сжала волосы Гермионы. Ковенант подпитывался их связью и страстью, пульсируя между ними, как живое существо. Гермиона почувствовала, как Нарцисса содрогнулась всем телом, и пульсация магии в комнате совпала с тем, как ее внутренние мышцы сокращались вокруг пальцев Гермионы. Она вошла в нее в третий раз и стала двигаться все быстрее, пока Нарцисса не начала бесстыдно стонать и задыхаться. Когда она кончила, вцепившись в пальцы Гермионы и извиваясь от блаженства, магия вырвалась наружу, горячая и почти удушающая. На пальце Нарциссы сверкнуло серебристо-черное кольцо — магия, превратившаяся в материю. Нарцисса на мгновение откинулась на спину, а затем протянула руку и обхватила щеку Гермионы. — Я люблю тебя, дорогая, — хрипло прошептала она, а магия зашумела громче, снова требуя, чтобы следующая сестра сделала шаг вперед. Гермиона поцеловала руку, которой та обхватила ее щеку, ощутила прикосновение нового кольца к губам и улыбнулась. Нарцисса села, все еще тяжело дыша, и выглядела просто восхитительно. Гермиона подождала бы еще немного, чтобы просто насладиться этим зрелищем, но что-то ее торопило. Магия ждала, ей предстояло забрать еще двух ведьм. Гермиона повернулась к Андромеде. Ритуал предполагал, что сестры будут действовать по старшинству, и ее очередь была последней. Гермиона ожидала, что Андромеда будет вести себя с ней так же мягко, как Нарцисса, но вместо этого увидела, что глаза Андромеды потемнели — от ревности или возбуждения, Гермиона не могла точно сказать. Если Нарцисса, казалось, больше всех возбуждалась, наблюдая за Гермионой и ее сестрами, то Андромеда была самой сдержанной, и это лишь распаляло ее собственнические инстинкты. — Иди сюда, — приказала Андромеда. Гермиона на полсекунды замерла, а затем подчинилась и без возражений забралась к ней на колени. Она остановилась, обхватив ногами Андромеду, положила руки на бедра и посмотрела на старшую ведьму. В ожидании разрешения. Беллатрикс моргнула, приподняв брови, и даже Нарцисса склонила голову набок, с любопытством наблюдая за происходящим. Андромеда взяла Гермиону за подбородок, удерживая ее голову неподвижно и глядя юной ведьме прямо в глаза. — Ты сделаешь именно то, что я скажу. Гермиона вздрогнула. — Да, Энди. — Хорошая девочка, — похвалила Андромеда и страстно поцеловала ее. Гермиона мгновенно растаяла, словно ее кости превратились в жидкость, но, несмотря на обмякшее тело, ее руки по-прежнему лежали на бедрах Андромеды. Она была послушна, как никогда. Нарцисса подняла брови, глядя на Беллатрикс, которая одними губами спросила: «Ты знала, что в ней это есть?»  Андромеда отстранилась, взяла руку Гермионы и прижала ее к своей груди, на мгновение положив на сердце. Гермиона почувствовала, как оно быстро бьется под ее ладонью. Она встретилась с жадным взглядом старшей ведьмы. Андромеда раздвинула ноги и опустила их соединенные руки ниже. Когда они прошли сквозь влажные завитки и коснулись влажного лона, Гермиона ахнула и уткнулась лицом в плечо старшей ведьмы. — Заставь меня кончить, детка. — промурлыкала Андромеда на ухо Гермионе. Она крепко сжимала запястье Гермионы, направляя руку молодой ведьмы к своему набухшему клитору, и отпустила его, как только та начала быстро водить рукой по нужному месту. Она подавалась навстречу руке Гермионы, стремясь к удовольствию, и ей хотелось извиваться и ерзать. Гермиона всхлипнула, отчаянно желая угодить, чувствуя, как от движений старшей ведьмы у нее между ног пульсирует кровь. Андромеда погладила ее по волосам. — Вот так. Именно так. Не останавливайся. Гермиона прижалась к ней еще крепче, ее дыхание участилось, все тело было напряжено в предвкушении того, как Андромеда задышит еще чаще и из ее груди вырвутся короткие стоны. Ее собственное сердце бешено колотилось, когда она почувствовала, что Андромеда стала еще более влажной, а прилив возбуждения сигнализировал о приближающейся кульминации. Андромеда застонала, уткнувшись Гермионе в шею, когда ее накрыл оргазм. Магия забурлила сильнее, чем раньше, и огненным потоком разлилась по кровати. На пальце Андромеды, как и у Нарциссы, появилось кольцо, на этот раз черное с темно-зеленой инкрустацией по краям. Андромеда взяла Гермиону за лицо и снова поцеловала, на этот раз нежнее. — Идеально, — прошептала она. — Моя идеальная девочка. Гермиона прижалась к ней, тяжело дыша. Она даже не заметила, что Беллатрикс смотрит на них, а Нарцисса едва заметно качает головой от удивления. Андромеда самодовольно улыбалась, обнимая Гермиону, пока магия гудела в ожидании следующего этапа ритуала. Знаком Андромеда отпустила Гермиону и позволила Беллатрикс занять ее место. Белла подалась вперед, опираясь на руки, ее глаза сверкали. — Такая милая с малышкой Цисси и такая покорная с Энди. — Она склонила голову набок, темные волосы рассыпались по лицу. — Но со мной мне нравится соревноваться. Я хочу, чтобы ты поборолась со мной за это. Гермиона испуганно моргнула. — Сразиться?.. — Не так, — весело перебила Беллатрикс, проведя пальцем по руке Гермионы. — Ты заставишь меня кончить, а я заставлю тебя попотеть. — Она оскалилась. — Вот как я хочу получить свое кольцо. Магия снова запульсировала, круг силы загудел в ответ на желание Беллы. Она притянула Гермиону к себе и страстно поцеловала, просунув язык между ее губ. Гермиона подалась вперед, запустила руки в волосы Беллатрикс и осмелилась потянуть их. Сильно. Если бы старшая захотела бросить ей вызов, Гермиона бы бросила его в ответ. Гермиона грубо схватила Беллатрикс за руки, сжала их, а затем провела ногтями по спине старшей ведьмы. Она наклонилась и втянула в рот набухший сосок, лаская его языком, а затем прикусила зубами, отчего Беллатрикс застонала. Белла пошевелилась, прижимая Гермиону к себе. — Не дразни меня, — прорычала она. Гермиона опустила руку ниже и нащупала горячие и влажные складки. Темноволосая зашипела. Гермиона, не теряя времени, погрузила пальцы в Беллу до самого основания, а затем, когда Беллатрикс начала подстраиваться под заданный ритм, сменила его, оставшись глубоко внутри и прижав пальцы к передней стенке влагалища Беллы. Гермиона поняла, что на верном пути, когда Беллатрикс подалась бедрами вперед, а затем попыталась отстраниться, чтобы не кончить раньше времени и продлить удовольствие. Но Гермиона быстро училась и легко сообразила, что Беллатрикс лучше всего реагирует, когда не может предугадать, что произойдет дальше. Внезапно она отстранилась, чтобы помассировать клитор Беллатрикс, и только когда бедра старшей ведьмы задвигались в новом ритме, она снова ввела три пальца и продолжила в том же темпе, лаская то самое чувствительное место, которое ей так нравилось. — Черт, маленькая ведьма, — застонала она, и когда Гермиона стала двигаться еще быстрее, ее самообладание дало трещину. Старшая издала низкий стон, впилась ногтями в спину Гермионы и наконец дала себе волю, содрогаясь всем телом в оргазме. Магия среагировала мгновенно. На ее пальце появилась темная массивное кольцо-печатка, почти полностью черное с небольшими красными вкраплениями. Беллатрикс, задыхаясь от смеха, притянула Гермиону к себе для еще одного поцелуя, на этот раз более нежного, благодарного и полного любви, а затем отступила. Магия ненадолго успокоилась, пока сестры размышляли о том, что делать дальше. Последняя часть была общей для всех, но в то же время самой деликатной. Нарцисса первой подалась вперед и обхватила лицо Гермионы ладонями. — Посмотри на меня, — прошептала она, и, когда Гермиона подняла глаза, Нарцисса поцеловала ее, медленно и нежно, словно пытаясь удержать на плаву. Беллатрикс придвинулась ближе. — Наша очередь, — сказала она, широко ухмыляясь. Ее рука коснулась бедра Гермионы — едва заметное прикосновение, — и Гермиона вздрогнула. Она была не просто возбуждена, а почти до отчаяния возбуждена после всего, что произошло, после того, как она ублажала каждую из сестер по очереди. Андромеда прижалась к Гермионе сзади, обхватив ее руками и прижав к себе, и жарко задышала ей в ухо. Ее руки начали блуждать по телу Гермионы, и она нежно прикусила мочку уха юной ведьмы, отчего та тихо всхлипнула. Она понятия не имела, как они собираются забрать ее сразу всю — и как это вообще возможно, — но, похоже, их это не смущало и не останавливало. Они позаботятся о ней. Теперь они все трое прикасались к ней. Руки скользили по ее коже, губы находили ее губы, три разных голоса тихо шептали ее имя. Их магия вливалась в нее вместе с прикосновениями, и она чувствовала, как распадается на части, полностью отдаваясь им. Это уже было слишком, а ведь они еще даже не начали. Она пыталась сосредоточиться на одной сестре за раз, но это было невозможно. Руки Беллатрикс раздвигали ее ноги, губы Нарциссы скользили по ее шее, Андромеда обнимала ее сзади и шептала на ухо. Она закрыла глаза и наслаждалась вниманием, позволяя себе просто чувствовать. Белла спустилась поцелуями ниже, к промежности Гермионы, и, не колеблясь, нырнула туда, проведя языком от входа в лоно юной ведьмы до ее клитора. Она устроилась поудобнее, постанывая от влажности Гермионы, а затем погрузила язык так глубоко, как только могла, трахая ее языком, как потом будет делать пальцами. Гермиона ахнула, и Нарцисса, поймав этот звук губами, поцеловала ее, а затем отстранилась. Нарцисса какое-то время просто смотрела на нее, а потом Гермиона почувствовала, как что-то покалывающее пробежало по ее груди, затанцевало вокруг сосков, а затем распространилось по всему телу, словно маленькие язычки пламени, лижущие кожу, переплетающиеся с ее собственной магией и зажигающие ее. Она узнала знакомое ощущение от магии Нарциссы. Как только Нарцисса перестала тратить силы на окклюменцию, она обнаружила, что контроль над магией стал для нее чем-то вроде второй натуры. И теперь она направляла ее на Гермиону. — Тебе это нравится, Гермиона? — промурлыкала Андромеда, хватая Гермиону за бедра, чтобы та не двигалась, пока Беллатрикс ласкает ее. — Рот Беллы на твоем жаждущем клиторе, магия Цисси на твоих твердых сосках? Все наше внимание на тебе, и все сразу? — Гермиона взвизгнула от отчаяния, и Андромеда хихикнула у нее за спиной. Их ведьма питала слабость к похвале, что было заметно даже из Шотландии, и Андромеда точно знала, как этим воспользоваться. Беллатрикс могла ласкать языком и руками лоно Гермионы, а Нарцисса — трогать ее грудь и играть с ее магией. Но Андромеда воздействовала на ее разум — самую сильную и самую слабую сторону Гермионы. — Ты так хорошо нам помогаешь, детка. Так здорово. Такая хорошая девочка. Магия нарастала, становилась все сильнее, быстрее, жарче, и вместе с ней нарастало и удовольствие. Гермиона тяжело дышала, ее ногти впивались в чью-то руку, в чье-то бедро — она уже не понимала, за что держится и кто к ней прикасается, знала только, что не может отпустить. Они окружили ее, накрыли, поглотили. Внутри нее были пальцы, которые растягивали ее, трахали и изгибались именно так, как нужно, а горячий язык настойчиво ласкал ее клитор. Руки сжимали ее грудь, губы касались сосков, каждый сантиметр обнаженной кожи сверкал от переполнявшей ее магии. А потом губы коснулись ее шеи, целовали, кусали и шептали на ухо грязные слова и похвалы. Это было уже слишком. — Кончи, Гермиона Блэк. Она сломалась. Наслаждение пронзало ее, раскаленное добела и ослепляющее, магия вырывалась наружу, пока она кричала и стонала, произнося одно за другим три имени. Сестры поддерживали ее, помогали прийти в себя, возвращали в реальность, пока ей не показалось, что она никогда не очнется. Пальцы исчезли, но губы между ее ног остались, слизывая все до последней капли ее возбуждения. Руки успокаивающе поглаживали ее бока и грудь, а к губам прижался нежный поцелуй. Руки, обнимавшие ее сзади, сжались крепче, и она откинулась в их объятия, обмякнув всем телом. Когда последние волны содрогнулись в ее теле, она почувствовала покалывание в пальце, ощутила тяжесть, твердую и реальную. Она открыла глаза и посмотрела на кольцо, в котором серебристые нити, изумрудные и гранатовые переплетались с чернильно-черной тьмой. От созерцания кольца ее отвлекла короткая вспышка боли, заставившая ее шикнуть. Герб семьи Блэк прожег ее запястье и пульсировал, словно живой, прежде чем успокоиться. Гермиона смотрела на них широко раскрытыми глазами, потрясенная происходящим. Беллатрикс, Андромеда и Нарцисса крепче прижали ее к себе, целуя в щеки, губы, шею. Обнимали ее, гладили, шептали. — Наша. Гермиона нервно рассмеялась, на ее глазах выступили слезы, тело все еще гудело от магии и ощущений. — Ваша, — прошептала она в ответ. Ритуал был завершен. Они были женаты. Гермиона смотрела на герб, чувствуя, как он все еще теплый, и ее грудь вздымалась и опускалась от быстрых, прерывистых вдохов. Их кольца слабо мерцали в свете свечей, расплываясь перед ее затуманенным взором. Ей пришлось сильно моргнуть, чтобы прийти в себя и убедить себя, что произошедшее не было сном, что все это не было сном. Это было по-настоящему. Не просто слова, не обещания и не планы — все то, что, как слишком хорошо знала Гермиона, могло пойти наперекосяк. Теперь они были связаны. Неразрывно. Безоговорочно. Они поженились самым глубоким и неоспоримым образом, какой только позволяла магия. Юридически, но самое главное — магически. — Теперь ты одна из нас. Навсегда, — прошептала Нарцисса, коснувшись губами виска Гермионы. Беллатрикс схватила ее за подбородок и заставила поднять глаза. — Ты была нашей задолго до этого. Но теперь это официально. Гермиона с трудом сглотнула, слезы жгли ей глаза. Конечно, это были не слезы печали, ее сердце готово было разорваться от радости, от чувства сопричастности. Это было так правильно. Андромеда прижалась лбом ко лбу Гермионы. — Гермиона Блэк. — Ее голос слегка дрожал, словно она не могла до конца поверить в происходящее. Гермиона сглотнула, пытаясь подобрать слова и сдержать рыдания. Все, что она смогла сделать, — это кивнуть, а потом она схватила их всех, словно боялась, что они исчезнут, если она их отпустит, хотя знала, что после сегодняшнего они уже никуда не денутся. Они обняли ее крепче. Все четверо сидели, тесно прижавшись друг к другу, на массивной кровати. Воздух был пропитан остатками магии, а ковенант довольно гудел в их груди. На этот раз они были довольны. Наследники Блэков заявили о своих правах, заключили магический брак и вновь объединили семью. Все сложилось так, как и должно было сложиться. Гермиона наконец отстранилась и посмотрела на каждого из них по очереди. Ее голос дрогнул. — Я люблю вас. Всех вас. Я никогда не думала... — она покачала головой и нервно рассмеялась. — Я не ожидала ничего подобного. Но теперь я не представляю жизни без вас, без всех вас. Она целовала их по очереди, нежно и искренне. Они все были ей нужны, как и она им, каждый из них был по-своему уникален, их характеры и магия дополняли и заполняли какую-то пустоту внутри нее. Они тоже были ее беспощадными. За пределами особняка Блэк-Мэнор старые чары зашевелились и запели, признавая новую связь, возникшую в его стенах. Она будет вписана в историю семьи, высечена на самом фундаменте дома. Их влияние будет жить в договоре и в их наследниках. Четыре кольца сверкнули в свете костра. Четыре жизни, связанные воедино. Любовью. Магией. Звездным светом.