Зайка, поймавшая охотницу

В мягком полумраке кухни, пахнущей корицей и холодным утренним кофе, Йеджи чувствовала себя почти уверенно. Почти. Она сжимала в пальцах поводок из мягкой, скользкой кожи — дорогую игрушку, купленную месяц назад в магазине для взрослых, где она покраснела до корней волос. Сегодня, оставшись дома вдвоем с Рюджин, она решила, что настал её час. — Стоять, — голос Йеджи дрогнул, когда она застегивала ошейник на тонкой шее Рюджин. Младшая послушно замерла, опустив взгляд, но в уголках ее губ пряталась едва заметная усмешка. Йеджи обошла её, чуть затягивая поводок, обматывая его вокруг своей ладони. Ей было стыдно до дрожи в коленях, но между ног уже пульсировало горячей, липкой волной. — Ты будешь делать, что я скажу, — проговорила она, наклоняясь к самому уху Рюджин. Сердце колотилось где-то в горле. — Хорошие девочки… получают награду. А непослушные? — Йеджи дернула поводок сильнее, заставляя Рюджин запрокинуть голову. — Непослушных наказывают. Рюджин молчала, и это молчание было громче любых слов. Она смотрела снизу вверх сквозь ресницы, и в этом взгляде читалось такое спокойное, хищное терпение, что у Йеджи пересохло во рту. — Раздевайся, — скомандовала старшая, но голос сел на последнем слоге. — Медленно. Рюджин послушно стянула через голову свободную футболку. Затем — лифчик. Йеджи сглотнула, глядя, как играют тени на гладкой коже, на острых ключицах. Ей хотелось смотреть и одновременно провалиться сквозь землю от смущения. Но она играла роль. Доминантную, жестокую хозяйку. — На колени. Рюджин опустилась на холодный кафель. Йеджи подошла ближе, обутая в мягкие домашние тапочки, и кончиком туфли приподняла подбородок младшей. — Кто твоя госпожа? — Ты, — голос Рюджин был низким, бархатным, без единой ноты протеста. — Громче. — Ты, Йеджи. Это прозвучало как капитуляция. Йеджи перевозбудилась до боли — низ живота свело сладкой судорогой. Она дернула поводок, заставляя Рюджин привстать, и прошептала, почти касаясь губ младшей: — Сейчас я сяду тебе на лицо. И ты не шелохнешься, пока я не позволю. Поняла, сучка? Рюджин кивнула. Но в следующую секунду всё изменилось. Пока Йеджи, трясущимися руками, возилась с завязками своих домашних шорт, Рюджин плавно, как кошка, поднялась. Ошейник все еще был на ней, поводок свисал, но рука Йеджи вдруг оказалась перехвачена. — Ах ты… — выдохнула старшая, но не успела договорить. Рюджин резко, но без резкости, вывернула её запястье, разжала пальцы, освобождая поводок. А затем — быстрый, отточенный жест. Йеджи ахнула, когда та же самая кожаная петля захлопнулась на её шее. — Вот так-то лучше, — голос Рюджин стал тем, чем был на самом деле — уверенным, низким, с хрипотцой. — Ты думала, я поведусь на эту школьную игру? — она легонько потянула за поводок, заставляя Йеджи сделать шаг вперед. — Ты так мило краснела, Йеджи. И так сексуально дрожала. Но настоящая доминантка не трясется, как осиновый лист, когда говорит «сядь мне на лицо». Йеджи открыла рот, чтобы возразить, но Рюджин зажала ей рот ладонью. — Тише. Сейчас я тебя научу, как надо. Она развернула Йеджи лицом к кухонному столу, легонько надавила на плечи, заставляя наклониться. Старшая ухватилась пальцами за край столешницы, слыша за спиной шуршание одежды — Рюджин наконец сняла с себя джинсы. — Ты хотела позу 69? — прошептала младшая, прижимаясь всем телом к спине Йеджи. — Получишь. Но на моих условиях. Она развернула Йеджи, усадила на себя, пока та сама оказалась на полу, и потянула за поводок, заставляя склониться низко-низко. Их губы оказались напротив — Йеджи сверху, Рюджин снизу, горячие бедра, влажные, набухшие клиторы напротив лиц. — Работай языком, — велела Рюджин, дергая за поводок ровно настолько, чтобы стало трудно дышать. — И не смей останавливаться, пока я не кончу. Йеджи застонала — от унижения, от стыда, от дикого, пьяного возбуждения. Она вжалась лицом в тепло между ног Рюджин, чувствуя, как язык младшей тут же находит её самую чувствительную точку. Это было пыткой. Раем. Они двигались в безумном ритме, задыхаясь, кусая внутренние поверхности бедер. Рюджин была грубой, но нежной — она прикусывала там, где надо, и тут же зализывала. А поводок всё натягивался, заставляя Йеджи чувствовать себя пойманной, беспомощной. Первый оргазм Йеджи накрыл внезапно — она вскрикнула прямо в промежность Рюджин, и от этого крика младшая кончила следом, выгибаясь на холодном полу. — Ты думала, это всё? — прохрипела Рюджин, когда они обе отлепились друг от друга, мокрые и липкие. Она потянула за поводок, поднимаясь на ноги, и потащила Йеджи в ванную. Включила душ — ледяной, затем горячий, пар наполнил маленькую комнату. — Встань на колени, — приказала она. Йеджи послушно опустилась на мокрый кафель, глядя снизу вверх. Вода стекала по телу Рюджин, блестела на ее сосках, на изгибе шеи. В одной руке младшая держала поводок, а другой потянулась к полке, где в неприметной коробочке хранились их игрушки. — Ты хотела играть..нравится принуждение, — Рюджин сняла с полки вибратор, изогнутый, с пультом. — Ты получишь это. Она опустилась на колени перед Йеджи, развела её колени шире, и, не спрашивая разрешения, вошла игрушкой внутрь. Включила на среднюю мощность. Йеджи дернулась, закусив губу. — Не смей кончать без моего приказа, — тихо сказала Рюджин, придерживая вибратор рукой, второй наматывая поводок на кулак. — Или я сделаю больно. Она водила игрушкой медленно, дразняще, пока Йеджи не начала скулить, вцепившись мокрыми пальцами в плечи Рюджин. — Пожалуйста, — прошептала старшая. — Рюджин, пожалуйста… — Что — пожалуйста? — Рюджин наклонилась к самому уху, почти касаясь губами мочки. — Скажи четко. Чего хочет моя грязная, перевозбужденная девочка? — Мхм..кончить! — выкрикнула Йеджи в шум воды. — Позволь мне кончить, госпожа. Рюджин улыбнулась, нажала на пульте максимум и одновременно вжала игрушку поглубже. — Кончай. Оргазм разорвал Йеджи на части — она забилась в руках Рюджин, потеряв голос, оседая на мокрый пол, и младшая бережно, но жестко удерживала её, не давая упасть, все еще сжимая поводок. В спальне пахло мокрыми волосами и желанием. Рюджин вытерла Йеджи насухо, уложила на кровать лицом вниз, и пока старшая тяжело дышала, надела страпон. Черный, реалистичный, пугающий. — Ты боишься? — спросила она, заметив, как расширились глаза Йеджи. — Нет, — солгала та. — Правильно. Потому что ты сама этого хотела. Рюджин наклонилась, вставила смазку — холодную, неожиданную — и затем медленно, дюйм за дюймом, вошла в Йеджи. — Нгх… — Йеджи уткнулась лицом в подушку. — Тише, тише, Рю… — Никаких «тише», — младшая потянула за поводок, заставляя приподнять голову. — Смотри в зеркало. Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю. В трюмо напротив кровати отражались они обе: Йеджи на четвереньках, с ошейником на шее, красная от стыда и возбуждения, и Рюджин за ней — спокойная, сосредоточенная, ритмично двигающая бедрами. — Ты моя, — выдохнула Рюджин, ускоряясь. — Зайка, которая хотела поиграть в хозяйку. А стала хорошей, мокрой дырочкой. — Мхх..да, — всхлипнула Йеджи, подаваясь назад навстречу каждому толчку. — Да, я твоя. Я твоя, киса. Рюджин кончила первой — от вида, от напряжения, от того, как сжималась вокруг страпона Йеджи. А затем, не вынимая, перевернула старшую на спину, навалилась сверху, и продолжила двигаться уже медленнее, чувственнее, почти нежно. — Я люблю тебя, — вдруг прошептала она в губы Йеджи. — Даже когда ты делаешь вид, что ты стесняшка-доминатрикс. Йеджи рассмеялась сквозь слезы, обвила ногами талию Рюджин, и сама потянулась за поцелуем. — А я люблю тебя за то, что ты всегда ставишь меня на место. Рюджин отстегнула ошейник. Потерла покрасневшую кожу на шее Йеджи. И тихо сказала: — В следующий раз поиграем в медсестру и пациентку. Но это ты будешь медсестрой. А я — очень требовательной пациенткой. Йеджи зарылась лицом в её плечо, пряча улыбку. И подумала, что стыд — это просто еще один вид топлива для их безумного, жаркого, абсолютного счастья.