Алиби чистокровных

Чуя устал от этих бессонных ночей. Глаза ужасно слипаются, тело ломит, а сон никак не идёт. И всё в голове проносятся эти глупые картинки недавних событий. На оборонительный город Розария напали. Точнее, здесь будет правильно сказать, город окружили. Устроили настоящую блокаду. Все сторонники «Смерти Чистокровных» достали свои тёмные оружия и не позволяют гражданам выбраться в поисках продовольствия. Со временем Розария рухнет. Давно она славилась своими высокостатными бойцами из отрядов «Алиби». Но даже им не справится с могущественной тёмной силой, нагоняющей панику и хаос. Чуя вновь задумался о том, как же хорошо жить вдали от всех этих проишествий. Да, Розария была по сути своей главным оружейным центром, и её блокада существенно снизила боевую готовность военных отрядов. Из-за этого многие города тоже были не в лучшем состоянии. Война разбилась на множество осколков и поселилась практически везде. Лёжа на траве и глядя на сурое безмолвное небо, Накахаре хочется что-нибудь да сделать. Он не может просто так сидеть, сложа руки, ожидая собственной смерти (или же другой «смерти»…). — Так и знала, что ты бездельничаешь! — Раздался тихий старческий голос откуда-то сверху. Чуя поднял голову выше, приметив свою любимую бабушку Сайко, с которой он жил, а рядом… — Киото! — Чуя радостно вскочил с травы, поскользнувшись раз на мокрой после дождя грязи, и бросился в объятия девушки. Та звонко рассмеялась, обхватив двумя руками тело парня, и прижалась к его груди. Киото — так звали лучшую подругу Чуи, — была родом из Саламандры, города «сказок и чудес». В эту деревню она приезжала к отцу, который всю жизнь посвятил сельскому хозяйству. Ещё в далеком детстве она познакомилась с Накахарой, её привлёк его интересный цвет волос. Общение затянулось и переросло в настоящую дружбу. Даже когда девушке приходилось снова возвращаться в Саламандру, они тайком посылали друг другу письма, поддерживая связь. Киото была настоящим олицетворением родного города. Творческая, изящная личность, её глаза горели ярким фейерверком, а в душе обитало горячее пламя. Сейчас же Чуе стало неловко, что он случайно испачкал столь красивое нежно-розовое кимоно своей грязной после отдыха в мокрой траве футболкой. Кажется, Киото не замечала этого, да если бы и заметила, то не подала бы виду. — Когда ты приехала? — Оторвался Чуя от девушки, сжимая её такие хрупкие на вид руки в своих ладонях. — Тише ты, тише. — Недовольно запричитала бабушка Сайко. — Девка-то даже домой зайти не успела, ты её уже вопросами заваливаешь. — Так ты даже к отцу не заходила? — Сбавил пыл Накахара. — Нет, он сейчас работает в поле. — Скромно ответила Киото, мягко улыбнувшись. — Пойдём, я тебе столько всего расскажу про Саламандру! — Взгляд её, такой живой и волнительный, вдруг неосознанно потяжелел. Девушка потянула Чую за собой. — Будь дома до того, как стемнеет! — Крикнула вслед бабушка Сайко, качая головой. — Не забудь проводить Киото до её дома, а то шастают тут некоторые… — О чём она? — Чуть погодя спросила Киото. — Сейчас времена такие, сама знаешь. — Ответил Чуя. — В деревне много сторонников «смерти» появляются. Не говорят они об этом везде, конечно, но надписи на домах ведь кто-то оставляет. Чуя говорил про жестокие угрозы и проклятия, которыми пользовались все бойцы «Смерти Чистокровных». Зачастую такие слова не несли за собой вреда, если были написаны обычной краской. Но если среди них оказывались надписи, написанные кровью… — Про Саламандру же! — Воскликнула Киото, вспомнив обещание рассказать. — Главный театральный центр захватили эти обмудки! Они его прокляли, Чуя! Никогда прежде из уст Киото не вырывались такие грязные, по её мнению, слова. Накахара их использовал направо-налево, но при девушке старался контролировать то, что говорит. И неплохо у него это получалось. Театральный центр Саламандры представлял собой сгусток энергии и красок. В нём находились самые настоящие чистокровные артефакты, поддерживающие порядок в городе. — Какого хера… — Чуя, надо признать, охуел. В последнее время новости совсем не радовали его, напротив, пугали и отталкивали. Чистокровные артефакты находились под проклятиями, главные центры праздника и творчества гибли у всех на глазах, а Розария, достойная и смелая Розария терпела поражение день за днём. — Где же «алиби»? — Они, видно, сами боятся. — Сердито произнесла Киото, поджав губы. На мгновение показалось, что она вот-вот заплачет. — «Алиби» — не что иное, как сообщество тупых трусов, которые после взятия Розарии не могут ничего сделать, кроме как забиться в угол и трястись! Чуя был уверен в чистокровных всегда. Он гордился ими с самого детства, восхищался умением правильно использовать свою светлую силу во благо народу. Но с нынешней ситуацией надежда на борцов со злом постепенно угасала. — Я думаю, время всё покажет. — Запнувшись, всё же ответил Накахара.

***

Да, время показало. Как только стало темнеть, Чуя и Киото бросились к её дому. Девушка была в предвкушении встречи с отцом, поэтому бежала со счастливой улыбкой на лице. Чуя в какой-то момент перестал разделять её чувства. Его всё ещё беспокоила Саламандра. Такими темпами «Смерть Чистокровных» могла поработить абсолютно каждого, а самых упёртых просто… убить. Добежав до крыльца дома из старых жёлтых кирпичей¹, друзья присели на скамейку, пытаясь отдышаться. Из окна валил густой пар — дядя Дэнбро разогревал воду и расстапливал печь. Киото шумно вдохнула воздух и улыбнулась: — Как же мне не хватало этого противного запаха горящего дерева! Саламандра пусть и хороша, но вечная суматоха порой надоедает, не хватает этой деревенской тишины. — Произнесла Киото. — Хотя, сейчас Саламандра будет не такой уж и активной… Думаю, совсем скоро и она помрёт. Внезапно она разревелась, обнимая себя двумя руками, вздрагивая при каждом всхлипе. Чуя совсем не ожидал такой реакции и потянулся было подбадривающе похлопать по плечу, но в этот момент Киото схватила его за руку и притянула к себе, заглядывая ему в глаза: — Чуя, запомни мои слова. Я скажу это один раз. — Предупредила она. Слёзы так и текли по её красивому фарфоровому личику, и Накахара в сотый раз удивлялся тому, как такая красивая девятнадцатилетняя девушка до сих пор живёт без парня. — Если Саламандра помрёт, то помру и я. Запомнил? Помру я, я не смогу без неё… — Что ты такое говоришь, Киото… Какой помрёшь? — Чуя ласково улыбнулся. — Ну кто тебе позволит? Киото ещё немного призадумалась, а после, наспех вытерев глаза, встала со скамейки и легко поклонилась Чуе. — До завтра. Стемнело уже. Сайко-сан наверняка переживает.

***

Чуя неспеша шёл по дороге к своему дому, обдумывая слова Киото. Наверное, он бы чувствовал то же самое, если бы его родной город был в большой опасности. Но Накахаре нечего было переживать — его деревню никогда бы не тронули, ведь она была столь неприметна и мала. Внезапно раздался грохот. Вибрация отдалась земле, и Чуя оглянулся по сторонам, пытаясь выяснить, что произошло. Причину он узнал совсем скоро, когда мимо пробежала пухлая женщина и крикнула: — Чего стоишь столбом, дурак?! Смерти захотел?! Грязнокровки напали на ближнюю церковь! И страх сковал лёгкие. Чуя бросился бежать, но не в противоположную от проишествия сторону, а в сторону ближней церкви (так называли единственную церковь в деревне, которая располагалась в самой её середине, тем самым являлась ближней для всех жителей), где находился дом бабушки Сайко. Бежал он со всех ног, не чувствуя усталости и нехватки кислорода, он чувствовал только невероятную боль в области груди. Уже издали чувствовался запах гари, тот самый, который недавно витал в воздухе около дома отца Киото. Чуя закашлялся от постепенно появившегося дыма, и с ужасом взглянул на церковь. Точнее, на то, что от неё осталось. Обломки позолоченного купола лежали на траве, так и норовя впиться кому-нибудь в босые ноги. В дыму особо разглядеть не получалось, но Чуе показалось, как трава около самого большого обломка окрасилась в тёмно-красный. В воздухе свистели проклятия, шумел народ, пока Накахара, словно каменное изваяние, сумел различить под обломком чью-то руку. Не отдавая себя отчёт о том, что он творит, Чуя приложил все силы, чтобы помочь человеку, понимая, что попытки его вряд ли увенчаются успехом. Руки измазались в горячей крови, и только безудержный крик хлынул из уст парня, когда этим человеком оказалась его… бабушка Сайко… Напротив стоял молодой парень. Кажется, даже младше самого Чуи. Его тёмные длинные волосы чуть выше пояса развевались на ветру. Протянув руку перед собой, парень зачитывал какие-то слова, и только позже Чуя понял, что он читает проклятие. Парень проклинал Накахару, и теперь Накахара должен был умереть вместе с бабушкой Сайко. Вспышка света отрезвила Чую. Какой-то неизвестный ему раньше парень подхватил его под локоть и быстро повёл за собой. Чуя не сопротивлялся. Сейчас, пока мимо сыпались проклятия, кричали люди, а весь воздух заволакивал дым, он жалел о том, что не позаботился о бабушке Сайко должным образом. Она его воспитала, взрастила и так и не дождалась его поздно вечером с прогулки… Парень завернул за какой-то дом, Чуя не успел разглядеть его номер, а после направился прямиком к лесу. И вот тут уже Накахару начали терзать вопросы, а какого, собственно, чёрта он делает? С силой вырвав руку из довольно цепкой хватки, Чуя отшатнулся от удивившегося парня и оскалился: — Ты кто, блять, такой?! Твоя кровь грязная, да?! Скажи мне, сукин сын! — Крикнул Накахара. — Заткнись, идиота кусок! — Испуганно воскликнул парень, оглядевшись по сторонам. — Я тебе, блять, жизнь спасаю! Сейчас позовёшь грязнокровных, они тебе мигом голову снесут! — Какого хуя я должен тебе верить? — Как минимум потому что я пользуюсь чистокровной силой. — Ответил парень. Чуя вспомнил внезапную вспышку света тогда, около церкви, и закусил губу. — Твоя подружка у меня. — Закатил глаза парень и вновь взял Накахару под локоть. Чуя распахнул глаза в немом шоке, вспоминая Киото… Киото! Она же тоже видит весь этот ужас! — Пойдём, скоро грязнокровные сюда нагрянут. Меня уже видели. Пока они торопливо пробирались через сухие ветви, развалины бывших домов, Чуя молился, чтобы с Киото всё было хорошо. Он пару раз пытался разглядеть своего так называемого спасителя. Волосы его лезли в глаза неаккуратными шатенистыми прядями, на шее и запястьях белели бинты. Чую всё подмывало спросить парня о том, кто он вообще такой, но совесть и гордость не позволяла заговорить с ним. С одной стороны, Накахара даже чувствовал себя виновато — этот шатен спасает его шкуру, а он таким образом себя ведёт. Чистокровный парень не обманул. Дальше от деревни, спрятавшись меж кустов, сидела Киото. Накахара, только приметив знакомое нежно-розовое кимоно и тёмные кудрявые волосы, вновь вырвал руку из хватки шатена и бросился к девушке. Глаза Киото при виде друга заблестели от слёз. — Чуя, господи, храни тебя, ты живой! — Радостно прощебетала она. — Бабушка Сайко… Она… она… — Чуя упал коленями на грязную пыльную землю, крепко зажмурив глаза. Киото поражённо прикрыла рот ладонью. Шатен встал недалеко за деревом, молча наблюдая за этой сценой. Им бы стоило поторопиться, но он в какой-то степени понимал чувства этих двух своих ровесников. Девушку он бы не стал спасать, если бы не та ситуация, произошедшая в её доме. Самое начало всех событий. Дело в том, что тогда в доме отца Киото находились абсолютно чужие люди. Грязнокровные. Они готовили тёмные артефакты, повлёкшие за собой огромные взрывы. Шатен прибыл вместе со своими напарниками в эту деревню к самому началу, как услышал женские крики. Зайдя в соседний дом, он буквально в считанные секунды успел применить защитный чистокровный артефакт, иначе его и эту девушку разнесло бы на куски мяса. — Ребят, идёмте. — Поторопил их наконец шатен, нервно теребя ткань бинтов. — А как же мой отец? — Киото нахмурила брови. — Он здесь, он ещё живой, я верю! — К чёрту твоего отца! — Рассердился шатен. — Я спас твою задницу, глупая, мне поручили спасти молодых! Если хочешь жить — хватит выкобениваться и при за мной! Если хочешь сдохнуть, то оставайся тут. Шатен взмахом руки создал небольшой шар света и двинулся вглубь леса, освещая свой путь. Чуя, сидевший на земле, глянул на Киото, а после поднялся на ноги. Как бы больно ему не было, он понимал, что сейчас они упускают свою единственную надежду спастись. Девушка хотела было остановить парня, но тот лишь покачал головой. Сейчас не время спорить, Киото. Чуя двинулся вслед за парнем, скорее пытаясь нагнать его. Киото, всё ещё мысленно пребывая в своём доме, поднялась на ноги и, проклиная весь белый свет, побежала за ними.