There's a land called France

Флэймгай будто потерял все силы и поплёлся в мужской туалет. Как будто кто-то невидимый тянул его, заставляя спрятаться от сына и скрыть своё жалкое состояние. В грязном туалете он окатил лицо ледяной водой. Брызги, как мелкие льдинки, ударили по щекам. В мутном зеркале вдруг проступило лицо Томаса. Флэймгай резко, как от удара током, закрыл кран и уставился на друга в полном изумлении. — Томас? Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я? — Том глупо ухмыльнулся. — Да так, решил горло промочить, ничего особенного. — Вижу, ты его уже знатно промочил, — фыркнул Флэймгай, прислоняясь к холодной, грязной стене из кафеля. В голове шумело, как в пустой бочке. — Давно тут торчишь? — Только что вошёл, — сонно пробормотал тот, даже не открывая глаз. — Что-то мне слабо верится… Внезапно тишину прервал тихий стук в дверь. Детский голосок, словно колокольчик, позвал… Флэймгай Младший. — Пап? — тревожно прошептал малыш. — Ты скоро? Мама волнуется… Флэйм отвернулся, сглотнул ком в горле, которое вдруг пересохло, как будто он провёл день в пустыне. — Подожди, сынок. Папа сейчас выйдет. — Хорошо… Послышались удаляющиеся шаги, тихие, как вздох перед сном. — О? Племянник? — оживился Томас, вглядываясь в лицо старого друга. — Давно я его не видел! — Да, мой младшенький… Ты же его помнишь? — Конечно, помню. Улыбка Томаса вдруг стала какой-то странной, зловещей, словно тень пробежала по лицу. — Просто привет хотел передать… — Ладно… Томас наклонил голову набок, как будто прислушиваясь к чему-то далекому. — Ну, как жизнь? — Да вот, опять с женой поссорился, сижу тут с сыном… — Ну, это точно не самое лучшее место для семейного отдыха! — засмеялся Том, по-дружески хлопая друга по плечу. Запах дешёвого виски ударил в нос. Флэйм нахмурился. Его взгляд стал колючим, как зимний ветер. — Не учи меня жить. И вообще, что ты такой… возбуждённый? Томас вскинул бровь, изображая невинное удивление. — В смысле? Да я всего лишь чуть-чуть выпил… — Да-да. А говорил, что только зашёл… — фыркнул Флэймгай. — Врать нехорошо. Ладно, хватит с тобой возиться. Пойду к сыну. Флэйм уже собирался выйти из туалета, но Томас вдруг грубо преградил ему путь… — Стой! — Что? Флэйм обернулся и замер, увидев, как Томас стаскивает штаны… — Чт… Флэйм смутился и отвёл взгляд, но Томасу, казалось, было всё равно на приличия. Он опустил штаны до самых ботинок, выставляя напоказ свою наготу. Член был маленьким, что всегда было причиной его комплексов, но сейчас это, похоже, потеряло всякое значение. В глазах читалось безумие. — Да ты просто пьяный в стельку! — воскликнул Флэймгай, стараясь говорить спокойно, но внутри всё сжалось в тугой, ледяной комок. Поднималось какое-то странное, почти запретное влечение, хотя он отчаянно пытался его подавить. — Я… Просто… Флэйм резко схватил пьяного Томаса и развернул его к раковине, заставив опереться на неё животом. Парень не сопротивлялся, а, казалось, даже получал удовольствие, бессмысленно улыбаясь. — …Ладно… Если тебе так хочется… Сделаем всё быстро, и на этом всё, хорошо? Томас кивнул, чувствуя, как Флэйм торопливо, но грубо стягивает свои штаны. И тут же в заднице он почувствовал что-то твёрдое и скользкое… Это был член Флэйма. С осторожной нежностью он вошёл в Томаса, тот не сдержал стон: — Агхм! Ф-Флэймгай! — Да тише ты, — прошипел Флэйм. — Сын же услышит. Он продолжал медленно, но уверенно проникать в Томаса, пока тот не начал задыхаться от удовольствия и стыда. Член, казалось, рвал его на части, но это, похоже, доставляло обоим только большее наслаждение, болезненное и греховное. Что-то белое потекло по бедру Томаса… Нет… Не может быть… Флэйм не мог кончить так быстро. Оба тяжело дышали, но останавливаться никто не собирался. — Мгх… Э-это было… — тяжело дышал Томас, его голос звучал приглушённо и взволнованно, словно он делился секретом. Флэйм только ухмыльнулся, предвкушая продолжение. Азарт взял верх. — Это ещё не всё. Он развернул Томаса на спину и тут же вошёл в него спереди, жадно и властно, как зверь, набросившийся на добычу. Томас вздрогнул от неожиданности, тут же покрываясь испариной. — Гмх! А-ах, я-я…! — Тебе же нравится… Пьяный Томас уже был на грани, его тело содрогалось от неконтролируемого возбуждения, и Флэйм изверг в него всю свою страсть, до последней капли, словно желая выплеснуть наружу всю накопившуюся боль и отчаяние. Из их переплетения вытекала сперма, а Томас сполз на пол, пытаясь вытереть остатки салфеткой, словно стирая позор. — А-ах… Круто… — А нечего было напиваться посреди вечера… Внезапно в дверь туалета снова постучали. Опять этот настойчивый, нетерпеливый стук. Младший не унимался. — Папа? Дядя Томас? Почему вы кричали? Вы играете? Во что? Можно с вами? — раздался наивный детский голосок, пропитанный невинностью, обжигающий своей чистотой, но Флэйм тихо и устало ответил: — Джуниор, нет. Переодевайся, мы скоро поедем домой. — Но, папа, ты же не допил свой вишнёвый сок, который оставил на столе… Флэйм тяжело вздохнул, чувствуя себя загнанным в угол, как зверь в клетке. — Просто сделай то, что я сказал, сынок. Мы сейчас с дядей Томасом выйдем. Послышалось, как малыш побежал в сторону раздевалки, и Флэйм тут же увидел, как Томас, шатаясь, встаёт на дрожащие ноги. Опьянение постепенно проходило, и, казалось, Томас никогда не забудет этот день, наполненный странными, противоречивыми ощущениями, оставивший горький осадок на душе. — …Ты весь мокрый… Смущённо пробормотал Томас. — Ничего. Отмахнулся Флэйм, стараясь говорить как можно спокойнее, застёгивая штаны. — Не впервой же. — Хах… Устало улыбнулся Томас, направляясь в сторону раздевалки. Флэйм пошёл за ним, погружённый в раздумья, зря ли он поддался мимолётному порыву, или за этим кроется что-то большее… А может, и нет, но об этом он будет думать ещё долго, снова и снова мысленно возвращаясь к событиям этого странного вечера, пытаясь разобраться в своих чувствах и желаниях.