Импотенция

— Рики? Рики, проснись! Гай слегка встряхнул его, но когда парень с волосами цвета воронова крыла открыл глаза, он словно вынырнул из чего-то глубокого и бурного: дыхание было прерывистым, тело покрыто потом, подушка под головой была мокрой. — Гай? Какого хрена, отойди! Реакция была мгновенной. Резкий толчок, и тот отступил на полшага, скорее удивлённый, чем обиженный. — Эй, успокойся. Я пришёл сюда не для того, чтобы к тебе приставать. Это ты меня позвал, помнишь? Чтобы поговорить о Джиксах. Рики быстрым движением поправил простыню на теле, чтобы скрыть свою эрекцию, избегая его взгляда. На нем были только трусы, и он не хотел, чтобы его бывший видел его в таком состоянии. — Как ты вошёл? Почему не постучал? Гай нахмурился. — Я стучал, идиот. Я себе все костяшки сбил, пока стучал, но ты не отвечал. Поэтому я воспользовался своими ключами. Теми, которые ты мне дал… Наступила тяжёлая, меланхоличная тишина. Гай заметил, как по лицу его собеседника промелькнула тень. — Ты должен мне их вернуть… Более высокий из них натянуто улыбнулся. — Конечно, без проблем, я верну их тебе сегодня же. Я думал, тебе всё равно, раз ты не просил их обратно. Бывший лидер «Бизонов» не ответил, чувствуя себя неловко, потому что не хотел обвинять его в злых намерениях. — Пропусти меня. Мне нужно в туалет, — пробурчал он, сменив тему. Он встал, плотно укутавшись в простыню, потому что под ней на нем почти ничего не было, и направился в ванную. — Оставь простыню здесь. Я не буду смотреть, — небрежно сказал другой парень в комнате. — Тогда отвернись! Со вздохом Гай действительно отвёл взгляд и посмотрел в окно. Дело было не только в скромности, это был единственный способ не вторгаться слишком сильно в пространство, которое ему больше не принадлежало. Снаружи переулок Кереса был грязным, заваленным мусором, столь же неподвижным, сколь и шумным. Он прикоснулся рукой к стеклу и почувствовал, как его охватила тоска. Как они дошли до такого? Когда-то между ними всё было по-другому. Конечно, у них бывали сложные моменты, но их связывало нечто прочное, что, казалось, должно было длиться вечно. Даже когда Рики нашёл ту загадочную новую работу, которая, судя по всему, приносила ему хороший доход, и решил покинуть банду, он считал, что это лишь временное расставание. А потом — исчезновение. Три года без единого слова, и когда Рики вернулся, он изменился настолько, что любая попытка сблизиться с ним заканчивалась полным провалом. Гай — да и Сид, Норрис и Люк тоже — пытались поговорить с ним, вернуть хоть частичку того, чем они были раньше, но каждый раз Рики отстранялся, словно для него каждое живое существо было покрыто ядовитыми шипами.

* * *

Он включил душ и стал ждать, пока вода перестанет быть ледяной. В Кересе горячая вода держится всего несколько минут, если повезёт, и он не мог позволить себе тратить её впустую. Его пенис был мучительно твёрдым. Ясон. Как он мог до сих пор видеть его во сне? Если бы мог, он бы вырвал это воспоминание из своей памяти, но Ясон был повсюду: в его снах и на дне бутылок стаута, которые он пил, пока разум не онемел. Дул ветром, который резал ему лицо, когда он ехал на мотоцикле на высокой скорости, и даже лежал в пыли, прилипшей к его ботинкам. Он коснулся своего пениса, и его тело отреагировало так, словно ничего и не ждало. По спине пробежала дрожь, выдавая его. «Ты победил, Ясон. Ты превратил меня в грязную секс-куклу, которая реагирует на малейшее возбуждение. Этого ты и хотел, верно?» Скорее по привычке, чем по намерению, он обхватил кулаком ствол и несколько раз помассировал его, но остановился, уже зная, чем это закончится. Мастурбация не принесёт никакой пользы, кроме как усиления удушающего чувства импотенции. Рики, по сути, не мог кончить. Кольцо, которое он носил годами, затянутое у основания пениса, и с помощью которого его Хозяин-Блонди возбуждал его, мучил и мешал ему достичь оргазма, словно всё ещё было на месте. Невидимое. Нереальное. Неосязаемое. И всё же оно не позволяло ему кончить. Словно Ясон всё ещё стоял перед ним, холодно глядя на него и ожидая мольбы об освобождении. Даже на расстоянии он оставался его пленником. «Прости, Гай…» Рики стиснул зубы и погрузился в достаточно тёплую воду. «Парня, который любил тебя, Рики Тёмного, больше нет. Он уничтожен. Лишён всякого достоинства и низведён до тени того, кем он был когда-то. Прости меня. Не ты виноват, а я больше не могу подпускать никого к себе. Моё тело, моё удовольствие, моя боль, даже мои мысли больше не принадлежат мне. Эти районы — не мой дом, и я больше не знаю, кто я. Больше не Бизон, не житель Кереса, и даже не домашний питомец… было бы проще хотя бы идентифицировать себя как такового. Нет, я — лишь то, что он из меня сделал. Потерянная душа, неспособная оставаться в настоящем и освободиться от прошлого». Вода внезапно стала холодной. Рики вздрогнул, выключил кран и быстро вытерся. Он обернул полотенце вокруг талии, прежде чем выйти из ванной, оставив за собой пар.

* * *

Гай услышал, как открылась дверь, и краем глаза заметил, как Рики остановился перед шкафом. Уверенный, что тот стоит спиной к нему, он повернулся, чтобы посмотреть на него. Мокрые волосы, подтянутая спина, ещё влажная, белое полотенце, обёрнутое вокруг талии, подчёркивающее его золотистый цвет кожи. Недолго думая, он подошёл и положил руки ему на бёдра. Тот мгновенно напрягся. — Ты идиот… — пробормотал Гай, прижав лоб к его затылку. — Ты хочешь всё делать сам, но ясно, что у тебя не получается. Я всё ещё забочусь о тебе. Позволь мне помочь. — Хватит… — Голос полукровки был холодным. — Я уже говорил тебе, между нами всё кончено. Почему ты продолжаешь настаивать? — Всё кончено, я знаю. Я не прошу тебя об этом. Просто… ты страдаешь, и ясно, что кто-то или что-то глубоко ранило тебя. Откройся мне! Скажи, что с тобой случилось! Рики резко обернулся, и между ними оказался сжатый, угрожающий кулак. Гай отступил на шаг назад. Удар не достиг его, но его глаза, полные гнева, печали и чего-то неразборчивого, с полной силой обрушились на него. — Хочешь мне помочь? Тогда перестань задавать вопросы! Я не могу сказать тебе, где я был и что делал! Ты не поймёшь. — Почему ты так уверен? По крайней мере, попробуй! Я не буду тебя осуждать! — Оставь меня в покое! Чёрт, идите все к чёрту! Отчаяние этой мольбы сопровождалось блестящими и покрасневшими глазами, но Рики не хотел плакать — ни в Кересе, не перед Гаем, он не мог себе этого позволить — и Гай, не желая доводить его до предела, поднял руки в знак примирения. — Ладно, прости. Мне всё равно. Я больше не буду тебя об этом просить. Просто… позволь мне быть твоим другом. Я ничего не хочу взамен. Попробуй довериться мне, ладно? Слишком измученный, чтобы продолжать спорить, слегка дрожа от бури эмоций, полукровка кивнул. Это был минимальный жест примирения, и, возможно, это не было тем, чего Гай действительно хотел, но на данный момент ему этого хватило.