Монастырь

«Как греховные мысли Веру послабить могут, так душе будет чистой путь прямиком до Бога» - я считал так и верил, что вознесусь на Небо. Никогда ещё прежде далёк так от правды не был, нашу душу забрать ведь может и сам Лукавый, ему дела не будет, сильный ты был иль слабый снаружи, внутри и жил по каким законам; кого возносил и кому отбивал поклоны. Но ведь суть-то не в этом. В том, что не нужно пламя, чтоб стереть с лица света: воды подточат камень так, что ты не заметишь, не сможешь сбежать и скрыться. Так прокралось тайком в наш монастырь демоница и средь послушниц других плутовкой укрылась рыжей. Вот вродь молитву твердит - взгляд как метнёт бесстыжий, так отнимутся ноги, нет на душе покоя, хоть давно из себя я сдюжил изгнать мирское. Но да то полбеды лишь, главное - напоследок: то, что Смерть в спину дышит узнали, ведь трупы следом один за одним нашли в самом зловещем виде. Я лет за сорок почти ни после, ни до не видел ничего, что могло бы с ужасом тем сравниться: в грудах мяса с костями едва различали лица. А она лишь глядит да тихо себе смеётся, скрывается  целыми днями в той келье от солнца. К настоятелю как-то, не выдержав, обратился и сказал, что виновна в убийствах всех та лисица; черны глазищи её, и взгляд до того бесОвский! На что настоятель похлопал плечо по-свойски, мол, ну, что ты, болезный, ступай, обратися к Богу, он в трудное время источник надежд и дорога, а на братьев-сестёр тут нечего чернословить, как будто нам мало этих смертей и крови. Доказать ничего я не сумел совершенно, но что с ума не сошёл - это я знал наверно: когда возвращался, подумав над всем у реки, я встретил её. Сквозь смех заметил её клыки. И она подмигнула, маня за собой как будто, вот только я понял, что в списке на это утро я буду первым. Ничто уж спасти не сможет. Её хищный взгляд чувствовал тонкой кожей. И вот, в душной келье я страху успел напиться. Уже даже думал: а может, подобно птице, взять и упасть, хоть греховно, на эту землю? Да только не вышло. Свеча отмеряет время, что дышать мне осталось и провести вне Ада. Только тянет сквозь щели гнили зловонным смрадом, и я чую нутром: там, за стеной, демоница. Тухнет свеча. За дверью                   скрипят                                половицы.