Don’t hug me, I’m porcelain

Королёва выглядела как-то совсем подавленно после того, что произошло в зале. Королёр и без того был цепким на маленькие детали, так что настроение любимой женщины не прошло мимо него. — Как ты? — мужчина смотрел в печальные глаза жены, что подрагиванием век выдавали то, что та была находилась глубоко в мыслях. Он мягко приобнял её, чтобы ненавязчиво сместить фокус внимания на себя: — Я понимаю, что ты чувствуешь, — Королёр посмотрел вперед, — но это был вопрос времени. Им пришлось бы сделать выбор, смириться... или нет. Даже если бы никто из нас не узнал бы правды. Но королева лишь снова грустно дрогнула взглядом, выпустив из груди измученных выдох. — Как думаешь, как долго мы протянем тут? Есть ли хотя бы маленькая возможность, что наша жизнь, — её голос дрогнул, — будет ощущаться нормальной? Королёр не думал долго: — Даже если бы я мог выбраться один, я бы не назвал ту жизнь...более "нормальной", чем с тобой здесь. Королёва прижалась к нему, оперевшись макушкой в резьбу фигуры, где когда-то был его подбородок, и прикрыла глаза. Ей нравилось это делать. Тепло любимого человека, голос, ощущавшийся почти частью себя, настолько он часто и долго звучал рядом. И казалось, вот, сейчас, она откроет глаза и не будет никаких стен шатра. В лицо ударит зной , а на небе будет чистейший звездный небосвод. — Когда мы так сидим, мне кажется, — она выдохнула, — что еще немного и я услышу сверчков. Она не могла увидеть, почувствовать, но знала, что её супруг сейчас расплылся в теплой улыбке. Он же подумал про то, что был счастлив услышать смех их детей тоже. Конечно, тогда они оставляли их друзьям, чтобы остаться наедине. Но сейчас-то они бы отдали все, чтобы не разлучаться с ними. Королёр понял, что эта мысль слишком горька, чтобы он нашел в себе желание положить её на душу жены. Они оба знали, что не встретятся с ними. А цифровые копии тех самых друзей, что помогали им поддерживать добрую традицию уезжать на природу, уже годами сидели в подвале. — Хах, главное, чтобы мы их не видели. Но я бы тоже был бы рад их услышать сейчас. Королёва пыталась мысленно пощупать каждый момент того воспоминания. Это было одним из их любимых мест для поездок. Они всегда выбирали самый безоблачный день для этого. Это всегда было лето. Поэтому вокруг летали светлячки. Да, сейчас Королёр бы наверняка пригласил бы её на танец. И потом уже послышится звук вылетевшей пробки из бутылки вина. — Хах, прям как тогда сказал, — она ласково потерлась щекой об супруга, — они создают отличную романтическую атмосферу, но лучше на глаза им не попадаться, да? Но Королёр не спешил с ответом. И не менее чуткое внимание Королёвы отметило, что он поерзал на месте, затем будто сделав попытку успокоиться, положив вторую руку ей на плечо: — Да, точно. Она поняла. Он не помнил. В её уголок спокойствия пришел штормовой ветер. Он принес ледяные капли, отрезвительно моросящие по лицу. Он выдул все летнее тепло, которым она успела окружить себя. Все эмоции внутри закрутились в смерче. Злость, окончательное осознание того, что она так старалась отрицать. Все это разрушило внутри неё один из последних столпов, на которых держалось её равновесие. В её голове давно пылился план на этот случай. Еще с тех дней, когда Скретч подал ей эту идею. Но этот план подразумевал хотя бы двух "игроков". Одна мысль озвучить его Королёру и поставить под угрозу почти физически рвала её душу. Женщина встала, мягко поцеловала мужа в щеку. В руках появилась ручка и несколько листов бумаги: —— Я хочу проведать Вормо и Спайка...и оставить Мари записку. Не думаю, что она готова говорить лично.

***

Звуки ссоры Спайка с Кейном остались где-то за дверью. А может быть уже и утихли вовсе. Мари сразу сползла по двери на пол, уткнувшись туда же взглядом. Она не считала времени, которое потратила на самопоедание и на вопросы, на которые у неё не было ответа. Но знала - времени всегда проходит много, прежде чем голова оставляла её в покое. Вдруг что-то уткнулось ей в спину. Несколько листов бумаги. Мари повертела их в руках. На листке был записан...бред? Рисунки, черточки. Почти зачеркнутые слова. Загадки? Будто какой то запутанный, но в то же время, простой шифр. "Мари, это единственный способ связаться с тобой без "глаз" Кейна. Мне нужна твоя помощь. У меня есть план, в котором ты можешь помочь другим не рассеяться. И сделать нашу жизнь лучше. Кейн гораздо опаснее и сложнее, чем ты думаешь. Я видела через дверь, как Королёр говорил с тобой. Кейн что-то делает с его памятью. Если ты решишься. Скажи в зале Спайку "здоровяк". " Мари поджала губы, ощущая как её сердце застучало сильнее. Ей не хотелось бы быть втянутой в что-либо, что имело под собой такую ответственность. Но чувство вины и надежда на то, чтобы прибиться к людям, не давало ей ответить четкое "нет".

***

      Прошло несколько дней жизни в цирке. Мари прожила первые приключения Кейна. И это было...нечто? Нечто с очень знакомыми самоощущениями собственной бесполезности. Некоторые сюжеты носили в себе загадки и её коллеги щелкали их за секунды. Это было ожидаемо - они были взрослыми людьми с опытом и образованием в отличных учреждениях. И если она еще могла прожить такие приключения, занимая себя восхищением яркими локациями. То второй тип приключений с экшеном мгновенно её истощал. В одном из них её ноги разбили в осколки выстрелом, и Королёру пришлось открутить её голову от тела и носится с ней следующие несколько часов. В другом, её голова сама отлетела от тела, закатившись в дебри. Кейн не принимал решения закончить приключение без неё, так что и это забрало много времени и сил. Вкус унижения и сильнейшее головокружение заставили её сменить тактику: прятаться при любой опасности, максимум подавая лежащие припасы рядом, стараясь не развалиться от того как её тело трясло от адреналина. Королёр и Королёва - острейшие умы. Спайк и Вормо - отличная команда, их дуэт обеспечивал им зрение и оборону на все 360 градусов. А она просто стояла рядом. Жалко. Но что еще удалось подметить: для них это было рутиной. Порой даже испытанием, в котором им приходилось предугадать, какой способ добраться до них Кейн придумал в этот раз. Им не нравилось здесь находится. Вормо вовсе выглядел "не живым", Спайк явно фальшивил в своем позитиве. А Королёва прилипала к Королёру так сильно, будто он мог рассыпаться без неё. Как клетку не крась, для них это место не было домом. Тюрьмой, в которой у них не было никакого контроля. В отличие от неё, они потеряли ценные жизни. С семьями, перспективами. Но тем более - была ли эта война и её тоже? Мари стало горько от того, что не смотря на все, она чувствовала вес вины. Ещё с того случая с Вормо. Ему становилось хуже. И балерина знала, что если она продолжит игнорировать это, его рассеиваниее будет на её плечах тоже. Поэтому после приключения, которое к её радости, ушло в головоломки, она набралась сил, подошла к Спайку и хлопнула того по плечу: — ...круто справился, здоровяк? — голос прозвучал неуверенно, но достаточно громко, чтобы динозавр её услышал. Спайк замер вместе Вормо на его шее. Но очень быстро, как включенные марионетки, они стали разыгрывать некую сцену: — К ч№#₽ иди! — Вормо сполз на пол, угрожающе выпрямившись в сторону Спайка. — Ты на моей шее сидишь и еще возникаешь! — Спайк раскинул лапами, — да ты с каждым днем только невыносимее становишься. Я не знаю как с тобой говорить! — Ага, да. Может нам провести терапию? — он саркастично пожал хвостом, будто выделяя последнее слово в скобки, — с Кейном. Замечательно! Долго ждать мнения на это предложение не пришлось. — Я считаю это отличная идея! В которой я не могу отказать! — Кейн возник в воздухе как Чеширский кот, — рад, что ты сказал это сам, Вормо! Не хочу занимать ничью позицию, но Спайк прав. Вперед! Он махнул тростью, сжимаясь в размере вместе с Спайком и Вормо, пока вовсе не исчез в воздухе. Балерина стояла, пыталась осознать произошедшее. Неожиданно за плечо схватила рука, которая грубо развернула и повела её в крепость из подушек. — Времени мало. Не задавай много вопросов. Я хочу вывернуть Кейна наизнанку. Внутри него есть рациональная часть над которой он обладает. И если её вытащить, у нас будет контроль над цирком. Не вдаваясь в подробности, я знаю как это сделать. Мари бегала глазами по Королёве. Она ничего не понимала, но была готова помогать...наверное? — Все, что нужно сделать тебе - отвлечь его, когда нужно, — Королёва положила руки на фарфоровые плечи, пронзительно устремив на неё пару цепких глаз. Отвлеки его. Как вообще можно перехитрить что-то, что может создавать целые миры за секунду? Конечно же, Мари сказала это вслух. — Перехитрить? — Королёва задумчиво отвела взгляд, — не совсем. Я бы сказала, что ты скорее займешь его делом, в которое он уйдет с головой. Как Вормо с Спайком. Её тело парализовало. То ли от того, что ей уготовлена самая худшая роль в плане - почти самая важная. То ли от того, что она не узнавала в Королёве ту самую блаженную женщину, что утешала её пару дней назад. Кажется, та с всей серьезностью и решительностью подошла к этому делу. Разум будто не решался воспринимать услышанное. Мари просто бегала взглядом по лицу шахматной фигуры. Королёве хватило этого времени, чтобы немного подумать: — Прости, что я промолчала тогда, — её голос стал на пару тонов тише, — я просто боюсь, что если я просто подниму эту тему, Кейн начнет копаться и во мне тоже. Или чего хуже... Её глаза заблестели, буквально - белые огоньки засияли в зрачках, предвещая слезы. Мари решила, что хочет избежать потока слез. Она кивнула в знак согласия: — Как мне это сделать? — Нужно что-нибудь, чтобы он зациклился только на тебе, — она потерла затылок, — иначе, он заберет и меня тоже. Попыток у тебя много, Кейну надоесть..сложно. Просто бери время между ними, чтобы он ничего не понял. У Мари в глазах читался немой вопрос, на который Королёва поспешила ответить: — Ты единственная, о ком у него нет четкого мнения. Если кто-то из нас попробует сделать это, он не даст себе свести взгляд с других. Ничего не оставалось кроме того, как кивнуть в ответ и сжать задрожавшие ладони. — Попробуй сегодня вечером, ладно? Так скоро? Что же. Ладно.

***

Мари не придумала ничего оригинального. Залила в себя хорошую дозу милкшейка, аж до «заморозки мозга». Когда фаза солнца ушла в "закат", стала звать Кейна. Да, она ощутила себя ребёнком у зеркала с помадой, который искренне верит, что после трех "кровавых мэри" к нему заявится злой дух. Было так же страшно. Но в отличие от духа-убийцы, Кейн явился спустя вторую попытку позвать его, материализовавшись в воздухе. — Да, моя арктическая оладушка! - он опустился на её уровень, захлопав глазами, — я весь во внимании! — У меня проблема с приключениями, — ладонь неосознанно потянулась к рукаву шапки, чтобы смять бархатную ткань как антистресс. Кейн сделал пару шагов в воздухе: — Странно, я уверен, что раскидываю достаточно подсказок. Не говоря об этом - у вас 100% успешный рейтинг успешного прохождения! От того, что Кейн не понял её, Мари ощутила себя ещё хуже, она поморщилась, как если бы испытывала физическую боль. Как же было тяжело врать. Это же более сложный уровень обычного общение, которое и так было для неё непосильным: — Но мне не весело, — а вот это было правдой, от этого звучало даже естественно. Кейн замер. Как тогда, когда получил порцию милкшейка от неё. Но как и тогда, Кейн очнулся достаточно быстро: — Ха-ха, смешно. Что ты сказала? Не весело? — он прикрыл челюсть, сгорбившись, поглядывая на неё одним глазом из-за грустной дуги зубов. Его глаза как-то особенно осознано застряли на её лице. Мари ощутила как ей становится стыдно. Сердце затрепыхало от волнения, а циферблат её социальных способностей уже стал давать трещины от перегрузки. — Нет, я имею в виду, — кукла замахала руками перед собой, — что я, я не умею веселиться! Резко все эмоции в ней застыли, как будто она выпустила из себя этой фразой весь жар тревоги в груди. Это было осознание сказанного, с ясным вкусом отчаяния. "Он поймет, что я лгу!" Но конферансье смотрел на неё..удивленно. Бегая гетерохромными глазами по марионетке: — Оу, такое я слышу впервые, — белая перчатка потерла край челюсти, — но кажется могу понять! Он опять зашагал по воздуху, внезапно удивленно подпрыгнув: — Да, кажется я добрался до корня проблемы, даже более глубокой, чем твоя! — Здесь же никто не умеет веселиться! — Кейн сложил руки в боки, выкатив язык, — в этом же и была проблема, Мари. Какая ты молодец! — Что? — Мари потеряла нить происходящего. Кейн охваченный идеей уже не слушает, просто вторгается в личное пространство, счастливо схватив фарфоровые ладони, чтобы закрутиться в хороводе. Ничего не остается кроме того, как проглотить мысли, и просто (очень) испуганно смотреть в глаза личности напротив. — Я всё время голову ломал, почему эта компания бракует каждое мое приключение, — он остановил хоровод, отпустив её руки. Шарниры её тела какое-то время продолжали вращение, головокружение охватило голову, но Кейн не дал той упасть, прижав макушку балерины ладонью. Что же, он хотя бы понял, что разбиваться Мари не любит. — Даже начал иногда думать, что проблема на моей стороне, — Кейн стоял к ней боком, но Мари увидела, что он крепко сжал одну из ладоней, — но они как ты, просто не понимают как веселиться! Кейн призвал трость, на которой сразу же стал отбивать взволнованный ритм пальцами. — Но ты, — где-то за её спиной мелькнули неоновые стрелки, показывающие на неё, — ТЫ! Хочешь учится! Мари стояла, удивленно хлопая глазами. Она думала о том, каким образом Кейн подошел к этому выводу вообще? И как не раскусил её? Впрочем, последнее легко объяснялось тем, что её мимика всегда была испуганной, как сейчас. Даже как-то гордо стало за свои недостатки. Конферансье тем временем не молчал, продолжая свой счастливый монолог: – Но у кого мне учится, если все люди здесь скучные, придирчивые и предрассудительные? — он показал жест "говорения" одной рукой. Кейн взлетел, прокрутившись в воздухе. Сзади вспыхнул источник света, из которого посыпался ворох конфетти: — Великий, добрейший, удивительный! Конферансье, ваш мастер веселья! Покажу тебе лично - как должны проходить приключения! И как в них веселиться! — источник света затухает, Кейн резко меняет мимику на серьезную, потирая челюсть, - может быть, твой пример повлияет и на других тоже. Кейн кладет ей руку на плечо, голова кружится, помещение будто выплевывает их в другое место. Мари трясет головой, чтобы сбросить головокружение и отмечает, что они попали в уголок цирка, где она не успела побывать. Переливающиеся сферы, полки с странными фигурами. Было похоже на странный музей. Кейн с удивительным энтузиазмом парил между ячеек, в которых светились сферы с различными картинками внутри. "...Если ему интересно, то значит все хорошо?" Мари надеялась, что ей удалось запустить шестеренки этого плана. Даже если она не понимает, что сейчас вообще происходит. — Придумал, — Кейн подлетел наверх, поднимая палец вверх, — А, да. Ты - заменишь меня. После щелчка, манекен появляется на стуле и просто падает лицом в стол. И вместе с этим, над головами открывается портал, всасывающий их обоих на манер пылесоса. Черт, это же приключение! Мари встревоженно смотрит по сторонам. Она никогда их не проходила одна. Вокруг была ночь, густел зелёный туман: — И так, где я вообще? Где-то позади раздается громкий голос, отчего Мари отскакивает вбок. Кажется, это уже стало традицией. Так реагировать на громкий театральный голос никого иного, как Кейна. Балерина с ужасом смотрит на него, пытаясь понять, почему он вообще здесь. С ней. В приключении: — Понятия не имею! Я положил кнопку, которая сливает рандомные миры, создавая классическое приключение — Кейн раскинул руки, будто это была не его идея, — а голова этого манекена просто туда шлепнулась! Комок тревожности растекся по телу, заставляя все тело забиться дрожью. Целая библиотека матов прошла через её память и растворилась в немом крике, не найдя пути наружу: — Очень...оригинально. А как мы выберемся? Урок первый, — Кейн ткнул её плечом, — наслаждайся! Потому что процесс и результат одинаково важны! А сухой поиск, кхм, "выхода" рушит все веселье. Мари только сейчас заметила, что Кейн стал повыше. Но все еще левитировал в воздухе. Это сравняло их рост. — Я решил, что средний рост и небольшая потеря в мобильности сделает нас равными, — конферансье махнул, левитируя в сторону, — на встречу трехактовому сюжету! Впереди стоял уродливый массив особняка, его окна зияли черным мертвым взглядом. Балерина смотрела как алая спина Кейна удаляется в его сторону. Её разум раскололся на двое в этот момент. Она одна. Не просто в приключении, а в черт-знает-каком приключении. Ей хотелось остановить Кейна, выдать свое притворство. И никогда больше не влезать в какие-либо истории. Но напоминание о собственной вине перехватило её как ошейник, оттянуло в сторону, крича об ответственности. Мари глубоко выдохнула и догнала Кейна. Кейн обернулся и остановился, положив руку на ручку двери. Резко зазвучал его голос, но исходящий будто из невидимого динамика. Будто бы это была заранее записанная запись: — Сегодня вас ждёт жуткий особняк, полный СЛАДКИХ ЧУДЕС! К сожалению, малыш глоинк совсем заплутал, объевшись сладкого! Найдите его и приведите к его дорогой мамочке. Мари просто похлопала глазами, медленно смиряясь с тем, что она уже не понимает, куда ведёт нить повествования. Где-то позади заурчало что-то большое, балерина узнала этот звук и вскочила за Кейна. Это была Королева Глоинков, которая появлялась в одном из приключений до этого. И впечатление о ней у балерины было не самое лучшее. — Я отказываюсь от сахара! Поэтому туда я ни ногой! — она всхлипывала, но этот звук напоминал жуткий трубный гул, чем плач, — верните моего ребенка домой! — Будет цел и невредим! — Кейн отдал честь и обернулся на Мари, — да, Мари? Балерина, все это время старавшаяся шкуриться за ним, вытянулась в полный рост и ярко закивала. Королева Глойнков гордо мотнула головой в сторону: — Мне важен каждый из моих сотен детей! Если вы потеряете его, я буду нервничать! И я заем стресс вами двумя! Кейн встретился взглядом с Мари, в котором бы точно прочитал бы ужас, если бы хотел сейчас вчитываться. Но он не хотел, поэтому просто повел её к открытой двери, мягко подталкивая ладонью: — М, я, может, немного поспешил с этой сырой идеей рандомизации. Но в полевых условиях учеба идёт лучше всего!

***

Королёва никогда не думала, что программирование, на котором так настаивали её родители, когда-нибудь ей пригодится. Она знала, что при первой же возможности, станет учиться там, где ей хотелось с детства - в институте энтомологии. Но благодарить программирование было за что. За встречу с любовю всей её жизни и за прекрасных детей. И теперь она благодарила его за возможность защитить тех, кто ей был дорог. Да, навыки давно покрылись пылью. Но в её памяти было достаточно, чтобы провернуть то, что она хотела. Скретч... Кажется, он чувствовал себя здесь хуже всех. И его можно было понять. Именно его игры с разработкой Кейна привели к этому. Королёва сейчас могла поставить на то, что Скретч прекрасно понимал, что они были копиями. Это объясняло то, почему он пришел к тому разговору. "Я создал локацию. За кабинетом Кейна. Не спрашивайте, как долго я вообще знал про этот кабинет и что это вообще... Там - он не смотрит и не поймет, что там что-то есть...." Это был долгий разговор. Скретч рассказал, что им...Нет, Королёру, нужно будет сделать, если он сам не успеет. Они оба не поняли, что значит "не успеет"? А потом они оба смотрели, как Скретч с каждым днем, всё больше походил на сумасшедего. Команда давно замечала, что с ним постепенно становилось что-то не так, будто кто-то невидимый пытался вытащить из него все, что приводило к его угрюмому настроению. Еще в первые дни цирка, он неожиданно перестал бояться пауков. Через пару дней после этого разговора - говорил бредовые шутки, метался от одного настроения к другому. И, наконец, они обнаружили в его комнате монструозную кляксу. Первое рассеивание. После этого, никто не пытался найти кабинет Кейна и консоль. Королёва подумала, что если они не будут пытаться залезть "под капот", Кейн не будет трогать их разумы. Но на примере своего мужа, она смогла сделать простой вывод: Кейн старается убрать все, что может быть использовано против него. Но в одном он просчитался. На её муже программисты не заканчивались. Как и упустил то, что Скретч успел исписать стены под своим рассеиванием с разбросанными туда-сюда строками и инструкциями. Комнаты Кейн не трогал. Поэтому все, что нужно было сделать ей - списать нужные строки на лист бумаги. И постараться понять, как ей залезть в... — Воздушный шар? — Королёва непонимающе моргнула, смотря на то, насколько пугающе огромным он был нарисован.

***

— Кейн, ты не понимаешь. Я не пойду. Мари пыталась объяснить, почему она не собирается делать кувырок через эту отличную, замечательную, слепую зону, чтобы схватить им несколько водных пушек. Да, они действительно отлично сработают, жидкость - кислота для сахарных людей. Но у них, сахарных людей, в руках настоящие пушки! — Но, Мари! Да, я НЕ понимаю! — Кейн всплеснул руками, — если ты не будешь учавствовать, ты так ничему и не научишься. Тебе нужна практика. Мари уже не пугала экспрессия Кейна. Они торчали здесь уже больше часа. И она уже просто устала бояться. Просто стояла к нему спиной, уже как-то раздраженно сверля пол взглядом. — Ну, что не так? Я же вёл переговоры, — его рука опустилась ей на плечо, а голос сменился с раздражения на жалостливый тон, — дело осталось за малым. В сердце стало как-то горестно. Но Кейн тактично упускал из внимания то, что эти "переговоры" вышли неудачными. Потому что кленового сиропа в это приключение не завезли. И потому что Кейн лизнул одного из этих сахарных людей. Как он сказал позже, потому что хотел ей дать намёк, что они уязвимы к воде. И что успешными он переговоры не планировал проводить вовсе, потому что с "террористами переговоров не ведут вообще". — Ты хочешь увидеть, что происходит, когда я берусь за дело? — Мари обернулась, обречено выдохнув. — Я только этого и добиваюсь, — Кейн оживился, активно трчся головой, — абсолютно! — Пожалуйста. Может быть, в "равных" условиях тебе будет понятно. Смысла отнекиваться не было. Кейн ни на йоту не сдвинется, пока не добьется своей цели. Кто знает, насколько долго он готов торчать здесь? А вот Мари уже устала терпеть уговоры конферансье, которыми он активно занимался, всего минут десять. Конечно, разбиваться ей не хотелось. Тем более не хотелось, когда Кейн, желая быть равным игрокам в этом приключении, не стал бы чинить её щелчком. Но смесь раздражения и огорчения от собственной беспомощности, достигли того предела, когда действия идут впереди разума. Мари демонстративно согнулась в коленях, пытаясь сделать кувырок. Бесполезно, теперь она лежит расплоставшись на полу. Она посмотрела на Кейна, который теперь был как бы "вверх ногами". Он неожиданно оценил её попытку, показав палец вверх. — Ладно, — Мари шепнула, и пошла дальше, стараясь не мелькать из-за деревянных коробов. Сахарные люди бродили по центру зала, патрулируя округу. Нелепо реалистичные оружия в их руках, отчетливо вселяли в сердце Мари угрозу. Балерина постаралась её проглотить. Но она забыла, что за её спиной все это время ползли два очень длинных рукава шутовской шапки. С очень милыми металлическими звездочками. С колокольчиками внутри. Все это время, благодаря согнутой позе они не шумели. Но сейчас Мари стояла почти в полный рост, выискивая подловить момент к бегу. "Сахарок" отвернулся. Балерина делает еще один рывок к соседней коробке. В моменте слышится звон, за ним следует выстрел. Потом еще один. Мари чувствует, как её нога раскалывается где-то в районе икры. Звон стекла. Ладно, она помнила, что стоит делать в такой ситуации. Марионетка отделяет от себя ладонь и кидает её в противоположную сторону. К счастью, нпс легко отвлекались, поэтому треск в другом месте дал ей время успешно заползти в открытый короб. "И что теперь?"

***

Королёва уже долго не могла понять, как ей забраться в эту корзину. Она была слишком высоко. Прыжки не помогали. Да и тело этой деревянной комплектации было ужасно неловким. — Что ты делаешь? — Я.. — она обернулась, зная кого увидит. Королёр. Видимо, она отлучилась на слишком долго, — прости... Им предстоял серьезный разговор.

***

Мари просто уткнулась в уцелевшее колено. Она чувствовала себя ужасно униженно. И что вообще делал Кейн? Наверняка стоял и ждал, когда она достанет это оружие? Насколько ИИ способен понять, что она не может продолжать? Застряли ли они здесь навечно? — Ты справилась, Мари! — верхняя челюсть Кейна заглянула в коробку, поглядывая гетеродромными глазами. Балерина подняла на него лицо, ох, и наверняка оно было смазанным от слез, как тогда в зеркале. Что бы понять о чем он, Мари повернулась и всмотрелась в тёмную глубину короба. Там лежали водные пистолеты. — Я рада, Кейн. Но видимо наш "туториал" закончился, — она почти прошипела эти слова, снова уткнувшись в колени, — я не могу идти дальше. Конферансье удивленно повел челюстью и почти в привычной громкости хотел оспорить её мысль, но вовремя одумался, сбавив громкость голоса обратно до шёпота: — Ничего не окончено, правило второё - неудачи это НЕ страшно. Мари и ответить ничего не успела, как тот скрылся, ухватив за собой водный пистолет. Как будто бы проходит совсем немного времени и он возвращается. С осколками в руках. Она ничем не может ответить, кроме удивленного взгляда. Просто берёт части из чужих рук, прикладывая к местам сколов: — Но даже если так, — балерина будто ощутила желание опровергнуть это, — почему просто не дойти самому? Кейн был непробиваемой стеной. Он просто всучил ей платок где то из складок костюма: — Разве было хотя бы одно приключение, где ты осталась одна? — он не дал ей ответить, — нет, абсурд! Ни одно приключение не закончится, пока вы не уйдете командой. Этот ответ её не устраивал. Она уже давно не пыталась отвлечь его. И не увлеклась "туториалом". Подавленная Мари, будто пыталась вытрясти из него ответ на наболевший в сердце вопрос. Направить всю обиду на него. Поэтому она не спешит тянуться к протянутой руке, только протирая платком чернильные слезы. Кейн улавливает, что Мари ждет от него пояснений: — Я имею в виду, даже если кто-то из вас потеряется, — он шагнул в коробку, кашлянув в кулак, — что, кстати, возможно, только в случае того, если вы не идете по сюжету. Мне придется вмешаться. Ладонь конферансье снова повисла в воздухе, а сам он смотрел на неё, склонив челюсть набок. В его взгляде не было ни одной плохой эмоции. А балерина чувствовала, что все это время играла на его терпении вполне осознанно. На душе как-то сразу стало пусто. И виновато. Мари и правда в упор игнорировала то, что Кейн был рядом. Что тогда, что сейчас. Конечно, у него не было глубоких слов. Только действия. Балерина осознала, что Кейн в душе не чаял, как работает сложное человеческое сердце. Да и он никогда и не жил? Это была его реальность. Реальность, в которой он всегда следил за своими подопечными и создавал им приключения. И сейчас он выкладывался на все сто, просто пропуская мимо тот факт, что все, что делала Мари - "портила" веселье, а не училась ему, чего уже, даже не пыталась. Мари редко получала в свою сторону настолько чистую искренность. Чего уж. Никогда. Её и за "нечаянные" поступки не всегда лелеяли, а тут уж прощали откровенно показательное уныние. Мари чувствовала, что не имеет права пренебречь этим теплом. Даже если его источник искусственный. Балерина протягивает ему руку, поднимаясь на ноги. Трещина уже почти зажила и идти было можно. Она хватает один из водных пистолетов и стоит..в ужасе? Вокруг были разбросаны сахарные плавленные кучи. Кейн отметил её шокированный взгляд: — А, да, — он неловко почесал затылок, — я не хотел надолго тебя оставлять и привлекать внимание всех нпс. Но его не было, может быть, минуты две? Точно. Кейн же не человек. Как же об этом легко забыть, когда ты совершенно не разбираешься в людях. Она чувствует как чужая ладонь хлопает по плечу: — Не переживай и тебе достанется! Прикрой меня! Мари ничего не оставалось, кроме того, как побежать за ним следом.

***

— Я же сказал, чтобы ни случилось, я буду рядом, — Королёр грустно смотрел в бумагу, — и тут, боюсь, без этого не обойтись. Королёва печально смотрела карими глазами на мужа. Её сжирало чувство вины, не только за то, что он вскрыл её план, но и за то, что она уже вмешала его в это. — Этот код не полный. Но я смогу доработать. А это значит, что я буду тем, кто будет работать с консолью. — Я не хочу этого, — её голос звучал почти обреченным, — пожалуйста. Королёр посмотрел в её глаза. Его рука опустилась на её щеку, чтобы мягко погладить. — Я слишком хорошо тебя знаю. Даже, если мы остановимся здесь. Ты не сможешь смириться, — он выдохнул. Они оба знали, что происходит с теми, кто не может смириться здесь. — А сейчас, этот снаряд отправляется в катапульту! Королёва обреченно кивнула. Она подняла его на руки, сжимая в шар. И кинула в куб-декорацию. Глупая идея, но рабочая - обычное дело для умных людей.

***

Кейн сказал прикрыть его. И под этим он имел в виду, что он принципиально не собирается обращать внимание на опасность сзади. Мари бежала позади, стараясь заливать водой каждого, кого пропускал Кейн. К счастью, одного плевка струи было достаточно, чтобы растворить одного сахарного беднягу. У сладкой банды было оружие пострашнее. Большинство пуль в киношным режиме свистели мимо, но одна успела разбить ей плечо. На удивление, Мари не чувствовала привычного желания спрятать голову в песок. Она впервые была действительно уверена, что за ней захотят вернуться. В этом случае, лучше просто постараться из всех сил не отставать, не правда ли? — Вот он, — Кейн ткнул пальцем вперед, — малыш глоинк. Он сидел в клетке, пожевывая тортик малинового цвета. Даже как-то жутко, если думать о том, что для сахарных людей это плоть и кровь. Мари открыла щеколду, малыш в виде кривой звездочки, запрыгнул ей на руки. — Очень мило, — Мари ощутила как её губы растянулись в улыбчивую скобочку, — они таке беззащитные по одиночке. — Ха-ха, нет! — он упер руки в бока, подняв палец вверх, — я уверен, что то, что он ел было их сахарным отцом! Марионетка шутливо-скептично поднимает одну бровь вверх. Да, это просто омерзительно. Но больше смешно. Серьезно, отсылка на арестного отца? Еще и этот смешной малыш. Она смотрит в эти нелепые глазки и усмехается. Что ж, пора идти домой. — Мари, ты куда? — Кейн стоял у нелепо вписанного в дерево выхода, выполненного в виде железной двери с неоновой надписью с соответствующим содержанием, — нам сюда. Снаружи ждала королева Глоинков. Она гортанно засмеялась и ласково потерлась об малыша, которого Мари отпустила из рук. Выходит, это её первое успешное приключение? Но нельзя не отметить, что успешным его сделал не выигрышный итог, а что-то иное. Как то даже на сентименты рвет душу. И приходит осознание, что тревога и плохие мысли не мучают голову. Мари смотрит на Кейна с улыбкой. Кажется, она зря так боялась его. Конферансье переводит на неё взгляд и замечает, что настроение его подопечной стало веселым, как он и хотел: — Теперь ты поняла? Ах, да, последнее' третье правило... Но его перебивает звук открывшейся железной двери. — За сахарного отца! — из рук уцелевшего сахарного человека вылетает сахарный кубик. Он ударяется об малыша глойнка. Неловкая пауза длится ровно секунду. Малыш глоинк хаотично кружится вокруг, очевидно, не просто кубика, а злопакостного куба. Он улетает далеко-далеко в небо с свистом. Кажется, даже Кейн этого не ожидает - он просто молча висит в воздухе, с округленными от шока глазами. Даже не убирая руку с её плеча. — О нееет, мое дитя! — этот вопль последнее, что слышно перед тем как мир погружается в склизкую темноту. Следующее, что происходит - мир привычно крутится в вихре телепортации и они оба падают на пол кабинета. С них обоих стекает склизкая жидкость. Мари брезгливо пытается её стряхнуть и успешно пачкает мебель из темного дерева. Зато теперь понятно, слюна королевы Глоинков по свойствам похожа на слайм. — Ну, мы забыли про кое-что важное. Я неудачница, — выдыхает Мари, поднимаясь. — Я об этом не подумал, — Кейн уменьшается до привычных пропорций и снова свободно летает в воздухе, — потому что это не имело никакого значения! Конферансье щелкает пальцами, и одним этим движением рассеивает слизь, своего "заместителя" и чинит треснувшее плечо. — Правило третье, любая концовка ценна! — Кейн указал на неё тростью, — но за плохую приза не будет. Наслаждайся моральным уроком. Он ловит на себе её непонимающий взгляд. — Итак, Мари. Моральный урок, приключения в удивительном цифровом цирке замечательны! И любой кто хочет, может научиться здесь веселью! — он перекрутился воздухе, оставляя трость висеть в воздухе, и добавил шепотом, — но на этом с сырыми приключениями закончим. Мари с улыбкой следит за экспрессией Кейна. Забавно, как за эти часы от испуганного впечатления о его жестикуляции, все перешло к раздраженному, и, наконец, она ловила себя на мысли, что ей даже...нравится? Она выдохнула и случайно зацепила взглядом два выглядывающих на неё голубых глаза. Это же Королёр! Её лицо мгновенно выдало удивление: — Что там? — он хотел обернуться. Мари чувствует как адреналин пронзает её сердце. Она хаотично хватает его за руку, притягивая к себе, как воздушный шарик. Глаза Кейна останавливаются от неё меньше, чем в сантиметре. Висит пауза. Почему его радужки настолько реалистичные? Почему костюм на ощупь бархатный, если с виду глянцевый? И самое главное: что она вообще сделала? — Я просто очень хочу приз, — она прошептала это, потому что Кейн уже был близко. Как же это… двусмысленно звучит. Но маневр хотя бы работает, потому что Кейн не пытается больше посмотреть за спину, в сторону стола, за которым сейчас и пряталась шахматная фигура. — Можно мне сувенир? — её голос задрожал и очень сильно, — тут так красиво, как в музее.. Кажется, она держит его мертвой хваткой, так, как будто её ударило током и она просто не могла отпустить. С огромным усилием воли ей удается разжать фарфоровую ладонь. И только тогда Кейн тоже отмирает: — Ха! — Кейн отлетает, и прикладывает кулак к нижнему ряду зубов, задумчиво изогнув челюсть, — признаю, я никогда не видел такой хватки, Мари! Некогда едва видимый румянец расплывается по фарфоровому лику, явно прибавив в насыщенности. Вся балерина дрожит, как от холода. И это еще с учетом того, что она не знает, что её лицо умеет раскрашиваться в помидорный оттенок при таких эмоциях. — Я не могу тебя не похвалить! И это сырое приключение, — он сбавил голос до полушепота, глазами стрельнув вбок, — я бы, не хотел, никому показывать. Поэтому держи. И никому не говори. Кейн прижал палец к "челюсти" в призыве держать тайну и вытянул из цилиндра небольшую сферу на ножках, в которой сиял знакомый уродливый силуэт особняка. В нем искрился зеленый туман, в котором можно было разглядеть королеву Глоинков. Мари приняла подарок, удивленно вглядываясь в стекло сферы. Когда она моргнула, на спине ощутилось чужое прикосновение и вокруг вместо высоких потолков чудного кабинета, вились коридоры комнат. — Спасибо, — шепчет Мари, желая продолжить беседу на немного дольше, чтобы точно дать Королеру время выбраться, — я никогда не проводила время..так. Но это и правда тоже, поэтому фальши в голосе нет. Хотя и в глаза та не смотрит. — Моя смородиновая панакота, не ты одна! — он похлопал её по шапке, — но всё лучшее впереди. Мари грустно выдохнула. — Завтра будет удивительное ДОРАБОТАННОЕ приключение, которое я НЕ собираюсь сейчас спойлерить! — Кейн подлетел выше, махнув рукой на прощание перед тем как исчезнуть, — И у тебя теперь есть ценный навык, который ты сможешь использовать! Она стояла какое-то время одна, всматриваясь в хрусталь. Пока не увидела в хрустале свое отражение. Кажется, час от часу сомнений только прибавилось. Балерина поняла, что стрелки её морального компаса теперь показывали в несколько сторон. Они призывали совесть пересмотреть свое отношение к Кейну. Почему этот цирк так старается раразорвать её на части? ————— Сколько сколько тут уже пальцев вверх? 11?! Вау. Спасибо каждому, кто читает этот фик. Я вообще никогда бы не подумала, что стала бы таким заниматься, и уж тем более, что кто-то в этом будет заинтересован. И я рада, что все так сложилось. Напоминаю про альбом, он активно пополняется. тв для 3д моделей использовано ИИ https://vk.ru/album-237532655_310696805