Зуб

Это был один из тех прекрасных дней, когда ученик Кощея мог проноситься по лесу до самого вечера с названным братцем. Чёрные, как ночь, крылья быстро несли ворона, ловко маневрируя среди сгоревших деревьев. Следом гнался серый волк с бешеным огнём в глазах. Под его лапами хрустели ветки, а в серой шкуре было несколько сучков и что-то, напоминающее растительность. Маленькая нечисть только успевала разбегаться в стороны от неостановимого вихря в виде самого волка да летящей из-под его лап не только земли, но и всего на ней. Птица обернулась на того, посмотреть, далеко ли друг; убедившись, что так оно и есть, довольный ворон отвернулся, и последнее, что он увидел, — обугленную кору… Бам! Птица уже лежит на земле, раскинув крылья, перед многовековым стволом дерева. Во рту что-то неприятно гудело. Подбежавший волк обнюхал пернатого, после чего сел, и вот рядом с вороном — и не зверь вовсе. — Живой? Голос Серого был по-доброму насмешлив и с лёгкой одышкой, а глаза внимательно оглядывали птицу. Вместо ответа птица встрепенулась и задымилась чёрным дымом, превратившись в черноволосого юношу с волчьим клыком на груди. Под верхней губой парня двигался язык, а серые глаза смотрели вверх. Тут Володару стало понятно, что так неприятно гудело во рту. — Серый… Я, кажется, зуб выбил… Волк хихикнул, помог ему подняться и повёл в знакомом направлении. *** Вскоре показался частокол с человеческими черепами, а за ним виднелась деревянная крыша. Причелины были резные и похожие на огонь, а охлупень с тремя драконьими головами с каждой стороны — то была изба, что на курьих ножках бегала, Яги изба. Подойдя к массивным дверям, волк пару раз крепко стукнул: — Ядвига! Открывай! Вскоре двери со скрипом открылись, и в них показалась женщина слегка за тридцать. От неё тут же повеяло холодом, запахом трав и чем-то металлическим, рукава были закатаны, а на плече висело полотенце с разводами крови. Несколько чёрных прядок с едва заметной сединой выбивались из-под платка и падали на лоб, глаза недовольно оглядели волка и парня с ним — Нет. Голос звучал твёрдо, не давая даже возможности спорить, но так только звучал — Ты даже не послушала, а если это серьёзно!? Ведьма цокнула и закатила глаза: — Вы кого-то убили? Или Нави грозит опасность? Если нет, то скатертью дорожка! — и она кивнула в сторону леса. Но после недолгого спора их всё же впустили. А ведь несмотря на скверный характер Ядвиги, она всё же добрая. Двор был достаточно не большой. Хозяйство, яблоня молодильная, под которой на лавке спал огромный чёрный кот, да баня на чугунном замке. Избушка кудахнула и перемялась, устраиваясь в гнезде поудобнее, отчего склянки в ней звякнули, а вещи слегка сдвинулись. Около дверей стояла ступа на цепи, которая в землю уходила. И всё это из-за Володара, ведь частокола с цепью раньше не было… Угнанную ступу и разбежавшихся по Нави цеплят-избушат Яга вспомнила с ужасом. Изба ведьмы пахла дровами да травами. Удивительно, но это был тёплый запах, как в избе живой женщины, а не покойницы. С левой стороны стоял стол и находилось два больших окна, раскрытых нараспашку. На столе были разводы крови, окровавленный нож и миска с сырым мясом. Под потолком висели сушёные травы, грибы и несколько мелких животных. Всё здесь казалось живым, даже странно для такого места. Объяснить женщине, что произошло, оказалось не сложнее, чем не расхохотаться под её смех. К великому сожалению Володара, волк с этим не справился, и пока Яга хохотала, сидел, закрыв рот рукой, и кусал щёки, иногда хихикая. Возмущению юного колдуна не было предела, он пару раз даже огрызнулся, но это не принесло нужного результата, даже наоборот — женщина хохотала лишь сильнее. Сидя на лавке у стола, Яга лежала на своих коленях и держалась за живот, едва успокоившись. После, подумав минуту, она поднялась и, подойдя к печи, попросила волка достать из углубления, до которого она бы и сама дотянулась, деревянный ларец, исписанный яркими цветами да птицами. Когда Серый потянулся за ним, она шепнула ему что-то на ухо, и он кивнул. Засмотревшийся на пучки сушёных трав и присматривающий, что нужно было ему, Володар их разговора не заметил. Открыв шкатулку уже у стола, Яга достала оттуда моток ниток и, хитро улыбнувшись, подошла к колдуну, говоря открыть рот. Хорошенько расшатав и так едва державшийся зуб, ловкие пальцы крепко завязали нитку у самой десны. Второй конец нитки был крепко привязан к ручке открытой нараспашку двери. Женщина уже хотела выйти на порог, но, обернувшись, попросила того открыть рот пошире, а после нарочито медленно начала тянуть дверь. Когда колдун, передумав, уже хотел сказать, что всё в порядке, и разберётся он сам, дверь тут же захлопнулась. Ведьма хихикнула и зашла в избу. Володар сидел, зажав рот рукой, а волк морщился от увиденного — такой трюк она и с ним проворачивала. Зуб с ниткой валялся на полу; подняв его, она усмехнулась и глянула на молодого колдуна: — Страшно было? Лицо её озарилось довольной улыбкой с клыками — Да пошла ты! Ведьма старая! Яга только рассмеялась, а юноша отвернулся. Волку Яга пригрозила со словами, что на шапку его пустит: «И так полмиски съел!» После чего он поёжился и отодвинул мясо. Несмотря на то, что сказано ему было не лезть и что это послужит уроком, всё же спросил: — Это ведь не обязательно было, да? Голос прозвучал достаточно неуверенно, хотя он и знал ответ. Ведьма только злорадно прищурила глаза. Это была месть за все Володаровы проказы. Кощей за месяц отрастил ученику новый зуб. Но с тех пор на шее волка висит человеческий клык, а Володар убедился в известной злопамятности и мстительности этой женщины. Яга, в свою очередь, не упускала ни единой возможности напомнить да подколоть парня, как только он по поручению учителя к ней за чем-нибудь наведывался