Лисёнок

Я лежала на спине и смотрела вверх. Зеркальный потолок спальни показывал всё: огромную кровать с чёрным постельным бельём, мягкий свет торшера, моё тело в шёлковом халате, небрежно распахнутом на груди. И его. Он стоял на коленях в изножье, полностью обнажённый. На голове — лисьи ушки, рыжие с чёрными кончиками, прикреплённые к тонкому ободку. За спиной, чуть покачиваясь, свисал пушистый лисий хвост — та самая пробка, которую я вставила в него десять минут назад, пока он тихо постанывал, уткнувшись лицом в подушку. Сейчас хвост жил своей жизнью. Я включила вибрацию с пульта, который держала в руке. — Посмотри наверх, — сказала я. Он поднял голову и встретился со своим отражением. Его щёки вспыхнули. Он увидел себя: коленопреклонённого, с лисьими ушками, с пушистым хвостом между ягодиц, и с членом, который стоял так твёрдо, что почти касался живота. — Что ты видишь? — спросила я, усиливая вибрацию на одно деление. Он вздрогнул, бёдра качнулись. — Себя, — голос сорвался. — Твоего... твоего лиса. — Именно, — я улыбнулась и переключила режим на пульсирующий. — Мой ручной лис. Красивый. Послушный. Полностью мой. Он застонал, упираясь руками в матрас. Хвост подрагивал, вибрация отдавалась внутри, и я видела по его лицу — по тому, как он кусал губу, как закатывал глаза, — что это почти невыносимо. — Подползи ближе, — скомандовала я. Он двинулся на четвереньках. Хвост качался из стороны в сторону. В зеркале это выглядело до неприличия эротично: мужчина с лисьими ушами, ползущий ко мне по кровати, с блестящими от возбуждения глазами. Когда он оказался между моих разведённых бёдер, я остановила его, уперевшись пяткой в плечо. — Здесь. Замри. Он замер. Его лицо было в сантиметрах от моего лона, которое я ещё даже не обнажила — только раздвинула полы халата, позволяя ему видеть влажное пятно на кружеве трусиков. Его ноздри раздувались. Он хотел. До дрожи. — Смотри в зеркало, — приказала я. — Не на меня. На нас. Он поднял взгляд к потолку. Я сделала то же. Мы оба видели картину: я — полулежащая, расслабленная, властная, с пультом в руке. Он — между моих ног, с хвостом и ушками, застывший в ожидании. Моя пятка на его плече. Его член, с которого на простыню уже накапало. — Ты хочешь меня попробовать? — Да, — выдохнул он. — Пожалуйста... госпожа... позволь... — Позволю, — я убрала ногу и чуть приподняла бёдра. — Сними с меня трусики. Зубами. Он наклонился, и я почувствовала его горячее дыхание на коже. Кружево натянулось, когда он захватил его зубами и медленно потянул вниз. Я помогла, приподнявшись. Ткань соскользнула с бёдер, с колен, упала на пол. Я снова легла и развела ноги шире. — Теперь смотри в зеркало и лижи. Он припал ртом к моей влажной, горячей плоти, и я увидела в отражении, как его голова двинулась. Его язык скользнул по клитору, и я выгнулась, вжимаясь лицом в подушку, но глаз от зеркала не отвела. Он работал языком жадно, но послушно — именно так, как я учила его в прошлые разы. Длинные, плоские движения, сменяющиеся быстрыми кругами вокруг самой чувствительной точки. Его стоны вибрировали на моей коже. Я усилила вибрацию хвоста до максимума. Он вскрикнул мне между ног, но не остановился. Его бёдра дёргались, член истекал смазкой, хвост дрожал, посылая волны стимуляции глубоко внутрь. Он был на грани — и всё ещё продолжал лизать. — Близко? — спросила я, уже сама задыхаясь. — Мгм... — промычал он, не отрываясь. — Я тоже. Кончай со мной. Без рук. Просто от того, что лижешь меня. И он кончил. Я видела в зеркале, как его тело содрогнулось, как спина выгнулась, как хвост затрясся в такт пульсации внутри него. Он застонал громко, уткнувшись лицом в мой лобок, и в этот же момент я позволила себе сорваться — волна оргазма прокатилась по мне, сжимая мои бёдра вокруг его головы. Несколько секунд мы просто дрожали вместе. Потом я выключила вибрацию. Он рухнул рядом, тяжело дыша, ушки съехали набок. Я повернулась к нему, поправила ободок, поцеловала в лоб. — Хороший лис, — прошептала я. — Очень хороший. Он улыбнулся, не открывая глаз, и прижался щекой к моему плечу. Его хвост всё ещё был внутри. И он был счастлив. В зеркале на потолке отражались мы: уставшие, влажные, сплетённые.