Он достоин тепла.

             Карма — бремя, что нёс Сяо на протяжении уже более чем двух тысяч лет. Времени было достаточно, чтобы он смог понять, что это — неотъемлемая его часть. Боль, ненависть, грехи сотен некогда живых божеств теперь оседали на одной только его душе, обрекая на вечные страдания, которые приходилось смиренно терпеть. Он не жалел о том, что сделал, когда получил проклятие, нет. Он выполнит любое указание Моракса. То, что он ему дал, несоизмеримо больше того, что он отнял. Пусть от этого осознания боль не притуплялась.              Но считал ли он справедливым тот груз, который вынужден тащить? Хотелось ли ему избавиться от того мучения, что не отступало ни на секунду его нескончаемой жизни? Произносить ответ не требовалось.              Смирение — инструмент, благодаря которому Сяо всё ещё имеет ясный ум. Речь даже не про то, что он может лишиться разума из-за влияния кармы, а про результат морального бессилия. Неконтролируемая ярость вследствие обострения чувства несправедливости — вот чего он на самом деле боится. Потому всё, что ему оставалось делать, чтобы выполнять возложенную на него миссию защиты Ли Юэ, — смириться.              Так он думал до появления таинственного путешественника из неизвестного мира. Златовласое недоразумение, что ворвалось в привычный ход всех событий, стало маленькой бурей среди однообразия. Златовласое недоразумение, зависимое от потребности помогать людям и не совсем. Златовласое недоразумение, выяснившее сущность кармы.              В тот Праздник Морских Фонарей, когда Итэр вытащил его к народу… Сяо впервые за долгие тысячи лет его существования почувствовал себя частью чего-то, а не отколовшимся кусочком и пассивным наблюдателем. В тот миг он не чувствовал себя одиноким. А потом взглянул на Итэра и вдруг понял, что не будь его, всё было бы как обычно. Именно он был тем мостом, что возлёг между ним и тем, к чему он совсем не привык.              Этот невероятный парнишка не был восприимчив к карме. Он постоянно был слишком близко, Сяо постоянно преследовал страх воздействия на него проклятия, но он смог привыкнуть, когда понял, что ему приятна эта близость. Он слишком долго держался как можно дальше от людей. Ему слишком плохо знакомо это ощущение присутствия кого-то рядом. Потому это присутствие ощущалось как… сидение у растопленного камина с ног до головы укутанным пуховым одеялом после непрерывных скитаний по заснеженным горам навстречу самым сильным метелям.              Путешественник был способен на время ослаблять влияние кармы, но та скоро возвращалась вновь. Точно так же мог делать Моракс, но было у них с Чжун Ли странное отличие. Они помогали в равной мере, но после очищения Итэра он чувствовал тепло в груди, подобного которому не ощущал никогда ранее. И почему-то это тепло не пропадало.              И вот сейчас причина этих ощущений с горящими глазами рассказывает о своих почти безумных догадках.              — Понимаешь, если раньше для ослабления я вводил элементальную энергию в твоё тело и заставлял некоторое время противостоять проклятию, то… Сейчас, когда Коломбина вернула мне часть утерянной силы, я могу попробовать вовсе вытянуть его из тебя. Ты можешь избавиться от кармы, понимаешь? — Итэр положил руки на плечи Сяо. Тот с равнодушием воспротивился этому действию. Ответил холодно, в своей манере:              — Она — часть меня. Это плата за то, что я всё ещё жив.              — Так ты умрёшь, если избавишься от неё? Тебе мешает чей-то надзор или… лишь твои привычки? — Сяо не нашёлся с ответом. Он просто не мог представить ту жизнь, в которой не нужно беспокоиться о том, что кто-то может пострадать из-за его присутствия. Не мог представить жизнь без постоянной боли, что испытывал на протяжении двух тысяч лет.              — Я не знаю, как это повлияет на тебя. Я не могу рисковать.              — Ты уже знаешь, что проклятия этого мира мне не страшны. — Итэр перешёл на шёпот: — Прошу, давай просто попробуем.              Сяо исследовал этот взгляд ярких глаз, в которых светилась искренность и мольба. Он физически ощутил, что не может ответить им «нет». От него требовался лишь один ответ. Должно быть страшно, но почему-то под этим взглядом он просто не чувствовал беспокойства. Но… зачем это всё, если когда он рядом, то любая боль перестаёт ощущаться?              Итэр вдруг обхватил его запястье и некрепко сжал. Сяо мелко вздрогнул. В глазах отразилось недоумение. Тогда Итэр произнёс:              — Чувствуешь? Ты можешь это ощущать, Сяо. Ты имеешь право. И мне очень жаль, что ты думаешь иначе. Тебе страшно сейчас? Боишься, что заразишь меня? — Сяо молчал. — Ты сможешь ощущать это без страха. И не только от меня. Сможешь ощущать это и даже больше. — Он снова перешёл на шёпот и повторил: — Просто попробуем.              Сердце было не на месте. Сяо одолевали сомнения, пока он просто смотрел в глаза, что с таким беспокойством смотрели в его собственные. Они молчали долго, пока Сяо наконец не произнёс:              — Что для этого нужно?              — От тебя — просто стоять прямо. — Итэр чуть улыбнулся, довольный своей победой, но потом на мгновение замялся. — Я… очищал бездну и влияние Дикой охоты, но не знаю, что ты почувствуешь от очищения кармы. Возможно, будет больно.              Путешественник с сомнением вернул взгляд на яксу.              — Просто сделай это.              И Итэр подчинился. Стоило Сяо медленно опустить руки и закрыть глаза, он медленно подошёл ближе. Сяо почувствовал ладонь на своей груди. Итэр стоял очень близко. Настолько, что якса почти мог чувствовать его дыхание, и сердце почему-то начало отбивать свой ритм чаще.              Первые несколько секунд Сяо ничего не чувствовал и успел было удивиться и подумать, что так всё и пройдёт, но в следующее мгновение боль пронзила всё тело. Он пытался держать невозмутимое лицо, но лёгкое потряхивание тела выдавало истинные чувства. Боль медленно продолжала нарастать, пока с уст не сорвался хрип.              — У меня получится. Прости, потерпи ещё немного…              Вовсе не немного… Дрожь тела всё усиливалась, её уже невозможно было контролировать. Сяо пытался стоять твёрдо, но колени почти подвели. Он ухватился за Итэра, сжал тонкими пальцами его одежду.              Смертные, наверное, сравнили бы это ощущение с тем, как когда ты много лет ходил с проткнутым насквозь животом, не вынимая палку. Та стала частью тебя, срослась с кожей, но при каждом движении причиняла сильнейшую боль. И в один момент кто-то решил её вынуть заживо. Медленно, не останавливаясь. Но вот только сейчас боль вместо одной точки разливалась по всему телу, каждому органу и каждой клетке без исключений. И была она куда сильнее какой-то палки.              Он чувствовал, как проклятие отделяется от его тела в сопровождении невыносимой боли. Ощущал, как неизвестная энергия наполняет тело, но мучение более щадящим не становилось. Боль продолжала нарастать, Сяо уже не сдерживал болезненный стон. Ноги почти перестали держать. Итэр чувствовал это и придерживал безвольное тело свободной рукой настолько, насколько мог. Было тяжело слышать его боль, но ему было тяжелее её испытывать.              Для бессмертного вроде Сяо течение времени ощущалось по-другому. Года пролетали как месяцы, часы как минуты, но именно сейчас эти несколько минут были самыми долгими. Невыносимо долгими.              Вдруг, в одно мгновение, всё закончилось. Ноги наконец не выдержали, Сяо рисковал упасть на твёрдый пол, но оказался подхвачен объятием. Он обхватил шею Итэра, уткнулся в плечо и всё никак не мог перестать дрожать. Дыхание было рваным, быстрым. Было страшно.              Сяо вдруг почувствовал себя каким-то неполным, словно от него оторвали кусок. Он страшно паниковал, потому что ощущения были слишком непривычными. Тяжёлые мысли проносились в слабом разуме ослепляющими вспышками, голова кружилась.              Он ощущал пугающую лёгкость в теле. Он не ощущал боли.              Зато то, что он чувствовал сейчас ясно и чётко — тепло чужого тела. Руки, сжимающие его. Тоже дрожащие руки.              Впервые человек был настолько близко. И Сяо впервые было настолько тепло.