rain

— Сегодня снова дождь…~ Бельё… не высохнет…~ Ах, дождь…~ — Иори. — Сегодня снова дождь…~ — Иори. — Бельё не высохнет…~ Фумия тяжело вздыхает, перелистывая страницу книги. За последние пару минут, что Иори находится с ним в одной комнате, он несколько раз перечитал последний абзац, но так и не смог вдуматься в смысл. А ведь так хотелось. И в принципе получалось, но до тех пор, пока не появился Иори, напевая эту ужасно прилипчивую песню. — Ах, дождь…~ — Иори, я пытаюсь почитать. Иди танцуй в другом месте. Это приказ. — Бельё не высохнет…~ Иори взмахивает влажным полотенцем прямо рядом с ухом Фумии, продолжая напевать. Его хорошее настроение вряд ли может испортить хмурый Ито, даже если очень постарается; да и на невысохшее от высокой влажности бельё, кажется, даже наплевать. Иори пришёл сюда с одной чёткой целью, к которой пока что успешно стремится. Доебаться до Фумии. — Иори? Эй, раб. Танцуй в другом месте, сказал же. Это приказ по нашему с тобой контракту. — Сегодня снова дождь…~ Взмахивая полотенцем, как лентой для художественной гимнастики, Иори кружится вокруг себя несколько раз, шлёпает им Фумию по спине, и продолжает напевать. Между лопаток на чужой белой футболке начинает расползаться влажное пятно и, честно говоря, если бы это был жакет, то Иори со своим влажным полотенцем уже летел бы до конца коридора. Но Фумия стоически терпит, лишь бросая короткие взгляды на танцующего Мотохаши. Его миниатюрная худощавая фигура несомненно притягивает взгляд, особенно таких людей, как Ито — тех, кто никогда не различает между плохим и хорошим. Иори несмотря на это, его не боится и даже доверяет — поэтому и позволяет себе раз в некоторое время вот так доёбываться. Фумия снова шумно вздыхает. Разворачивается, опираясь локтем на стол и подпирая кулаком голову. Наблюдает за безобразием, развернувшимся прямо перед его глазами. Иори довольно улыбается, всё ещё периодически взмахивает полотенцем и, кажется, совсем не обращает на него внимания. Но в один удачный для Фумии момент, когда Иори в очередной раз собирается махнуть полотенцем у чужого лица, он перехватывает ткань за самый край свободной рукой и рывком тянет на себя. Иори затыкается на несколько секунд, ойкает и летит почти к самому столу, разве что не к Ито на колени. — Фумия-сан! — Иори. Спокойствие Фумии в любой ситуации всегда немного пугает. А сейчас на его лице, редко выражающем хоть какие-то эмоции, мелькает тень улыбки — уголок губ почти незаметно дёргается вверх, когда Мотохаши понуро опускает голову и руки. Доплясался, получается. А ведь обычно Фумия не реагирует на его выходки. — Теперь ты будешь меня слушать? — Фумия отпускает край полотенца и закидывает руку на спинку стула. Иори что-то неразборчиво мычит, всё ещё глядя себе под ноги. Никогда настолько быстро не удавалось вызвать в нём чувство вины за собственные редкие шалости. Фумия хмыкает, не получив ответа, расправляет плечи и сам весь выпрямляется, хлопнув обеими ладонями по своим коленям. — Сюда. Иори беспрекословно слушается. Во взгляде всё ещё мелькает раскаяние, но он ничего не говорит, молча исполняя приказ. В глубине души он, конечно же, ликует — единственный в этом доме, кто обращается с Иори так, как требует он сам и его контракт — это Фумия. Доверительным отношениям между ними это никак не мешает, естественно. Полотенце падает к ногам. Удобно устроившись на чужих коленях, Мотохаши съёживается под изучающим взглядом — Ито пробегается по виноватому выражению лица, обращает внимание на несколько торчащих прядок волос на макушке и добродушным жестом их приглаживает. Иори тут же ластится к руке, прикрывая глаза — как маленький кот, просящий ласки у своего хозяина. Но низкий голос Фумии выводит его из состояния короткого блаженства спустя мгновения, вынуждая вздрогнуть. — Это что? Чужой палец беспардонно утыкается левее разлёта ключиц, а Иори слишком явно ощущает прикосновение кожи к коже. Он опускает взгляд и осознаёт, что совсем не заметил, как забыл застегнуть две из трёх пуговиц своей рубашки. Забыл ли? Иори не признается, потому что искренне не помнит, когда такая оплошность с его стороны вообще могла произойти. Главное, что ошейник на месте — и слава Богу. Но вина за свой неподобающий внешний вид накатывает с новой силой. — Фумия-сан, я могу объяснить. — Ты даже за своим внешним видом уже не смотришь? Совсем распоясался? — Фумия-! — Иори, — мягко зовёт Ито, касаясь пальцами чужого подбородка, — я не разрешал тебе говорить. — Но ведь- — Если я задаю вопрос, это не всегда значит, что я жду на него ответа. Есть риторические вопросы. Иори разве что не хнычет от невозможности объясниться, но внутри всё также продолжает радоваться. Фумия на него смотрит, Фумия обращается с ним так, как положено. И вообще. Место Иори — на полу у чужих ног, но никак не на чужих коленях. Силясь сдержать поток смешанных эмоций, он сильно жмурится, отворачивается, но в следующую секунду оказывается резко притянут к чужому лицу за кольцо на ошейнике. Глаза открывать немного боязно, поэтому он упорно продолжает жмуриться. Фумия тихо выдыхает. Тёплое дыхание обдаёт губы Иори и он неосознанно их приоткрывает в надежде на поцелуй — естественно, такой награды слишком эгоистично желать, но самая крохотная часть его сознания не может отказаться — и сам порывисто выдыхает. В тишине комнаты, нарушаемой лишь монотонным стуком дождя о поверхность дома, Иори слышит довольное хмыканье и всё тело будто сводит в приятном предвкушении. — На пол, Иори. Мотохаши не может сдержать удовлетворённого стона. Руки подрагивают, когда он, опираясь на чужие бёдра, приподнимается и медленно пересаживается на пол. Фумия немного раздвигает ноги, позволяя ему удобнее устроиться, а потом ловит полный преданности взгляд снизу. Не может не улыбнуться в ответ. — За дело. У Иори внутри происходит самая настоящая буря — куда хлеще, чем та, что за окном. Он счастлив выполнять приказы Фумии, но разочарован, что не удостоился даже лёгкого поцелуя; он счастлив, что Фумия позволяет его касаться, но с ужасом ощущает собственное возбуждение, что натягивает ткань брюк. И ведь хватило пары незамысловатых движений и нескольких предложений, чтобы довести его до грани экстаза во всех его проявлениях. Тяжело сглотнув, он пробегается кончиком языка по пересохшим губам, а руками тянется к молнии на чужих штанах. Фумия со скучающим видом наблюдает за его действиями. Будто его совсем не будоражит то, что должно произойти, не волнует Иори, покорно сидящий на полу и выполняющий любой его каприз. Напускное, конечно, но Фумия не признается, а Иори не спросит, полностью погружаясь в процесс. Ито вновь касается пальцами чужих тёмных волос, пропускает пряди сквозь них и шумно выдыхает — Иори к этому моменту уже методично скользит рукой по едва возбуждённому члену, не поднимая головы. Пытается и головку прихватить губами, на что получает одобрительное мычание. Сам Иори очень хорошо знает, что нужно делать, чтобы у Фумии встало колом и как можно скорее. Только не уверен, чем именно закончится исполнение сегодняшнего приказа. — Фумия-сан, — тихо зовёт Иори спустя некоторое время, когда чужой член ложится в руку уверенной твёрдостью. — Могу я попросить об одолжении для такого ужасно непослушного раба? Фумия вопросительно вздёргивает бровь. Он тяжело дышит от накатившего возбуждения, от тёплого дыхания Мотохаши, касающегося чувствительной головки, и сжимает в пальцах волосы на чужом затылке. Иори жмурится от лёгкой боли, но намёк понимает и поднимает голову. — Говори. Иори не знает, как лучше выразить своё желание. По сути, у него и желаний-то собственных быть не должно — весь он, все его ресурсы всегда идут на благо окружающих, но не на него самого. Он медлит, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в чужом взгляде, но сдаётся — краснеет кончиками ушей, мотает головой и почти сразу размашисто проводит языком по стоящему члену от основания до головки. Лучше подавить остатки своего эго, пока они совсем не взяли над ним верх. — Иори, — всё так же спокойно зовёт Фумия, ещё раз сжимая пальцы в волосах. — Я разрешаю, говори. — Я передумал. И прежде чем Ито успевает хоть что-то сказать, Иори вбирает его член в рот насколько может. Фумия блаженно выдыхает, чуть подаваясь вперёд и отлипая от спинки стула — приятные ощущения легко его отвлекают, но это почти единственная его слабость. Он правда хочет приказать Иори говорить, но вряд ли Мотохаши будет это удобно делать с набитым ртом, поэтому приходится сдаться, позволяя дарить себе удовольствие. Ощущения крышесносные. Иори берёт почти до конца, но быстро выпускает, закашливаясь. Глаза краснеют и проступают редкие слезинки от его упорства; от уголков губ стекают тонкие дорожки слюны, и если бы Фумия действительно принялся разглядывать и любоваться, то мог бы спустить в ту же самую секунду. Юношеская особая чувствительность не исчезает благодаря стойкому характеру, а жаль. Он наклоняется прежде чем Иори повторяет своё действие, и двумя пальцами стирает влагу с подбородка и уголков глаз. Иори смотрит с благодарностью, всё ещё покашливая, но его упорству можно только позавидовать, потому что он вновь обхватывает член губами и насаживается, расслабляя горло. — Достаточно, Иори. Фумия тянет его за волосы от себя; голос хрипит, выдавая возбуждение и нетерпение, но Иори будто нарочно всё это игнорирует — даже своё напряжение в брюках пытается прикрыть свободной рукой и тупит взгляд в пол. — Фумия-сан? При обращении к хозяину должен сохраняться визуальный контакт — так гласит одно из правил контракта, но Мотохаши не может заставить себя посмотреть. Ему вполне достаточно чувствовать уверенную хватку в волосах и видеть перед собой крепкий член, покачивающийся от каждого движения. Но собственное эго, решившее проснуться в самый неподходящий момент, требует потянуться вслед за рукой, унизиться, умоляя о простом прикосновении губ, словно без этого весь мир просто рухнет. И Иори совершенно не знает, к какому из желаний он должен прислушаться. Пока он борется сам с собой, Ито поднимает его с колен — потянув за руку и за ошейник, чтобы поставить на ноги и подтолкнуть к столу. Пара движений — растерянный Иори оказывается приподнят под бёдра и усажен на край, книга сдвинута в сторону без возможности положить закладку, а Фумия находится настолько близко, что начинает кружиться голова. За окном барабанит дождь, но он становится белым шумом, когда Фумия ловко выправляет рубашку из чужих брюк и тянет вверх. Дальше звякает массивная пряжка ремня Мотохаши — подчинение или что там на ней написано, Фумия значения не придаёт, откидывая ненужную вещь вслед за рубашкой. — Фумия-сан! Иори только и делает, что зовёт его по имени. Он не боится сказать что-то ещё, не боится попросить — скорее, сам себя ограничивает, потому что знает, что если даст себе волю, то к своему образу жизни будет сложно вернуться. Свобода слишком сладка на вкус, но вот незадача — сладости больше любит сам Фумия. Поэтому Ито проскальзывает губами по тонкой шее, минуя ошейник, переходит на плечо — не целует, но и не кусает, просто прикасается, согревая дыханием кожу. — Н-не нужно… — Сейчас лучше тебе помолчать. Иори до боли закусывает нижнюю губу, повинуясь. Фумия опускается ниже, коротко лижет вставший сосок, но долго на одном месте не задерживается, переходя на другую сторону и повторяет незамысловатые движение и там. Иори краснеет весь, хочет спрятаться, потому что столько внимания к его персоне от одного лишь Фумии — это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он опирается одной рукой на стол, а второй прикрывает себе рот, выдыхая в ладонь со скулежом, когда Фумия стягивает с него брюки с бельём. Нет никакой нежности — каждое движение будто выверенное и годами отработанное, что невероятно удивляет. — Фумия-сан, я… я хочу предупредить… — Нашёл, — довольно пропевает Ито, перебивая. Его пальцы легонько постукивают по краю пробки, удобно устроившейся между чужих ягодиц. Иори багровеет от смущения, прячет лицо в ладонях и ничего больше не говорит — только роняет несдержанный приглушённый стон, когда Фумия тянет за конец, вытаскивая. За ненадобностью игрушка откладывается в сторону, а сам Ито входит в Иори пальцами, оглаживая влажные растянутые мышцы. Смазки Мотохаши не пожалел, будто серьёзно готовился к этому событию. Подобная мысль проскальзывает усмешкой на губах, а пальцы толкаются глубже. — Ты правда готовился? — неверяще спрашивает Фумия, наблюдая, как Иори опускается спиной на стол, не в силах удерживать себя на одной руке. — Для кого? Для меня? — Ни для кого, просто… — Иори запинается на полуслове и всхлипывает от прокатившейся волны яркого удовольствия; с его члена срывается капля предъэякулята и попадает на бедро. — Фумия-сан, пожалуйста, не надо мучить меня… Мучай, мучай меня больше, — звучит в голове, но действия, мысли и слова совсем не хотят синхронизироваться друг с другом. Он зажимает Фумию коленями, силится притянуть к себе ближе, но сомневается, что поступает правильно. Свобода. Ах, как сладко. Он пропускает момент, когда Фумия входит в него уже членом. Всё тело прошибает приятной судорогой и он едва не кончает, проскользив одной ладонью по столу. Стонет так, что для Фумии самый сладкий десерт становится пресным — у Иори действительно красивый голос. Но наслаждаться им сейчас будет чревато — из-за непогоды за окном все жители дома сейчас в своих комнатах, а значит, запросто могут услышать. Фумия предусмотрительно накрывает другую ладонь Иори, лежащую на губах. — Будь тише. Иори судорожно кивает несколько раз и убирает руки от лица, но только для того, чтобы притянуть ладонь Ито обратно и осторожно поцеловать. Он знает, что Фумия не отреагирует — слишком привык к хорошему отношению к себе, а ещё, он знает, что Фумия много ему позволяет, лояльно закрывая глаза на любые неудобства. Даже его поступок с полотенцем Фумия, кажется, оставил без внимания, потому что ему просто было удобно, что Иори, несмотря на шум, оказался рядом. Иори для Фумии — всего лишь удобный инструмент и он пользуется им без зазрения совести. Иори совсем не против и даже рад — хоть так от него будет польза. В моменты таких мыслей Мотохаши проводит странную параллель с Оосе — уж слишком они болезненно похожи в своих травмах. Но вдаваться в это, особенно прямо сейчас, тяжело, потому что с каждым толчком Иори хочет попрощаться со своим рабским контрактом; или нет — что угодно, лишь бы Фумия продолжал дарить ему своё внимание в любом виде. Иори и продолжил бы мысленно бороться с собой, пока Фумия втрахивает его в стол, даже не потрудившись раздеться, если бы белый шум дождя не прерывался другими звуками. Иори плохо сейчас отличает, что происходит вокруг, но по замедленным толчкам понимает, что что-то не так. — Фумия! Ты просто не поверишь, что Терра-кун- Звонкий голос замолкает, прерываясь в середине предложения. Потом снова даёт о себе знать — почти оглушающее ах! звучит чётче, чем сбивчивое дыхание Иори. И только сейчас Мотохаши понимает, что посторонние звуки были звуками каблуков по полу и рывком раскрытая дверь. — Терра, нужно стучаться, когда заходишь в чужую комнату. Фумия оглядывается через плечо и, Иори уверен, Терра видит вполне себе понятную картину — взмокшая на спине футболка чуть склонившегося над столом Ито, обнимающие его за талию ноги Иори и его раскрасневшееся лицо, выглядывающее из-за крепкого плеча. Терра, растерявшись, заикается, пытаясь сказать хоть что-то, потом хмурится, а потом и вовсе фыркает, разве что не топнув ногой. — Всё потому что ты — Ито Фумия, Терра-кун сделает вид, что ничего не видел, — многозначительно начинает Терра, сложив руки на груди. — Но трахаться, не закрыв дверь — верх эгоизма! Иори! Как ты мог так поступить! Я думал, мы друзья! Ещё и затирал Терра-куну про самоотверженность, как же. Иори даже не пытается что-то ответить — самое страшное уже произошло. Их мог застать кто угодно и, положа руку на сердце, любой из вариантов был бы достаточно плачевным: Рикай попытался бы их отлепить друг от друга, не переставая ругать и возмущаться, Амахико наверняка предложил бы присоединиться, Кей с большей вероятностью на протяжении долгого времени припоминал бы Иори этот случай и издевался, а вот Оосе… Оосе. Скорее всего, он бы извинился, что прерывает, и попросил бы его вытолкнуть из окна. Оосе самый безобидный вариант. Но их увидел именно Терра. И именно поэтому. — Вообще-то, я в своей комнате могу делать, что хочу, — невозмутимо отвечает Фумия, так и глядя через плечо. — Но это не повод…! — Терра, не говори никому, что сейчас видел. Я серьёзно. Терра пыхтит, впивается своим красивым маникюром в свои предплечья, но, глубоко вздохнув, успокаивается. Вновь фыркает и хватается за дверную ручку. — Терра-кун никому не скажет, за кого ты меня принимаешь, Ито Фумия? Фумия хмыкает и терпеливо дожидается, пока дверь снова закроется, оставляя его с Иори наедине. Иори же бледнеет от осознания — Терра не просто никому не скажет, он скажет всем и сразу. Примерно… — Рикай! Там Фумия в своей комнате с Иори…! …Прямо сейчас. Конец предложения Мотохаши уже не слышит, потому что Фумия продолжает двигаться, набирая темп. Руки вновь проскальзывают по столу в попытке ухватиться и Ито тут же перехватывает обе за запястья чуть выше браслетов с шипами, выбивая из Иори весь дух. Ему плевать, если сейчас Рикай сюда ворвётся и начнёт читать нотации — пока они с Иори не закончат, Фумия ни на кого больше не будет обращать внимания. Иори цепляется пальцами за чужие руки, царапается и выгибается, застонав. Он ходит по грани, не позволяя себе кончить раньше Фумии, но так и норовит сорваться. Фумия не позволяет — несколько раз толкается особо глубоко, сам кончает прямо внутрь, хрипло простонав и сжав пальцы на чужих запястьях. Но достаточно быстро приходит в себя и перехватывает дезориентированного Иори за кольцо на ошейнике, потянув к себе. Отпускает и вторую руку, перемещая к его члену, и, держа Иори на расстоянии крошечных миллиметров от себя, тепло выдыхает в его губы. — Держись. Иори не успевает осознать, как рука начинает двигаться рывками. Он падает на локти, больно ударяясь, откидывает голову и сжимает Фумию коленями, не давая отстраниться или выйти, и с протяжным стоном кончает. Перед глазами белая пелена, в уголках — размытые слёзы удовольствия. Он с короткими всхлипами сорвано дышит, стараясь восстановить дыхание, и не сразу замечает сухость чужих губ на своих. Фумия легко целует его; не углубляет поцелуй, не пытается съесть, как свой самый любимый десерт — просто ловит его дыхание своим ртом, одаривая губы желанным прикосновением. Иори даже не знает, кружится ли у него голова от этого или от нехватки воздуха. Он отвечает на лёгкий поцелуй, держит язык при себе и позволяет себе приобнять Ито за шею одной рукой. Потом, правда, обессиленно валится на стол — взмокшие короткие волосы тут же образуют причудливые узоры на дереве. Фумия, поглядев несколько мгновений, осторожно выходит и наблюдает, как стекает его семя между чужих ягодиц. — Ты же этого хотел, Иори? Иори задушенно мычит, стыдливо признаваясь — Фумия сделал вообще всё, что он хотел, и это полностью противоречит его контракту. Какой из него теперь раб? Хотя, с другой стороны, Фумия удовлетворил своё желание, значит, раб из Иори хороший. Не совсем послушный только и малость своенравный. — Фумия-сан… — Просто Фумия. — Нет, так нельзя, — Иори качает головой, находя в себе силы приподняться. — Как бы то ни было — спасибо. Фумия тихо хмыкает. Он знал, что Иори его поблагодарит — кажется, предвидел, лишь поймав голодный взгляд, которым Мотохаши иногда его одаривает. Поэтому не отвечает. Иори слишком очевидный в своих действиях, даже если его слова твердят обратное. — Не мазохист, значит? — Фумия вжикает молнией своих штанов, коротко взглянув на Иори — тот сводит колени, опускает ноги и еле-еле сползает со стола. — Конечно, не мазохист, — покачиваясь, Иори опирается дрожащей рукой на край, рвано выдыхает — сил в теле почти не осталось. — Спроси у кого угодно. — Разве меня должны интересовать предпочтения раба? Иори чувствует, как к опавшему члену вновь приливает кровь, а в бёдрах заново разыгрывается приятная слабость. Ито Фумия абсолютно точно знает, что делает, и делает это нарочно. Покачав головой, Иори пытается доковылять без падений до своей улетевшей на пол одежды, но не справляется — Фумия подхватывает его одной рукой, придерживая, и звучно цокает. — Совсем без меня ничего не можешь, да? Теперь очередь Иори не отвечать, потому что… зачем? Фумия и сам прекрасно знает ответ. Конечно, Иори не может. Пока с помощью Фумии он пытается одеться, на лестнице уже слышится топот нескольких пар ног и разговоры. Лучше всех слышно Терру, но Мотохаши делает вид, что вообще этого не замечает, ведь есть проблемы поважнее — например, добраться до душа и привести себя в порядок. Спустя волнительные мгновения, дверь открывается с громким стуком и сразу же их обоих оглушает свист. — Фумия! Иори! Вы чем тут занимаетесь? Вы на часы смотрели? Скоро ужин! Каждое рикаевское предложение сопровождается звонким свистком. Следом за ним в проёме мелькает физиономия заинтересованного Амахико, отчего-то растерянного Кея, ослепляют камни на платье Терры и в самом далеке виднеется голубая макушка Оосе. Фумия переводит взгляд на ворвавшихся сожителей, делает неоднозначное лицо и вновь возвращает своё внимание книге, не говоря ничего. Иори, опираясь рукой на подоконник раскрытого окна, усердно стирает каждую летящую каплю воды полотенцем. Они успели. — Рикай-сан! Как хорошо, что ты пришёл и всех остальных привёл, — расцветает улыбкой Иори, прежде чем помахать сборищу соседей полотенцем. — Я как раз жаловался Фумии-сану, что все тряпки в доме закончились и пришлось использовать полотенце. Простите вашего никчёмного раба, я всё исправлю! Сейчас же схожу в магазин и куплю новых! Но ведь я не могу оставить Фумию-сана с мокрым подоконником… — Иори, — прерывает его монолог Фумия, — сиди дома. А если закончил здесь, то можешь идти в другое место заниматься своими делами, но в пределах дома. — Да, Фумия-сан! Держась как можно более уверенно и сверкая счастливой улыбкой, Иори вцепляется в несчастное полотенце и продирается сквозь толпу сожителей, не говоря больше ничего. Рикай тут же идёт за ним, сопровождая каждый шаг свистком, Терра громче всех возмущается, что где-то его наебали, но он видел совсем другую картину — Рикай ему, естественно, не верит, и отчитывает тоже. Когда все наконец покидают комнату, Фумия удовлетворённо вдыхает полной грудью. На улице тарабанит дождь, продолжая заливаться за в спешке открытое окно, голоса стихают, а Ито, наконец, чувствует умиротворение. Не то чтобы он до этого напрягался и нервничал, как Иори. Вспомнив о чужой панике в момент застёгивания последней пуговицы рубашки, он хмыкает и начинает напевать себе под нос мелодию, что принёс с собой в его комнату Мотохаши. — Ах, так спокойно. После чего, наконец, погружается в чтение.