Рождество или почему не стоит оставаться на работе ночью

      “Да кто вообще в здравом уме оставляет такую уебищную смену?” — близлежащий питчер тут же со звоном упал в раковину к немытой с вечера посуде. Да, это Меланто. Как она докатилась до жизни такой?       Любой человек, когда-либо работавший в сфере обслуживания, прекрасно знает всю подноготную праздничных дней. Для большинства рождественско-новогодние каникулы — сказочное время. Мигающие гирлянды, мишура, куча снега и исполнение закостенелых желаний — чудеса да и только. В общепите конец декабря самое настоящее испытание на выживание, где побеждает тот, кто успел забронировать отпуск за полгода до срока. Везунчики становились объектом ненависти последующие несколько месяцев примерно до февраля, после чего недовольство сходило на нет вместе с обещанием к следующим праздникам уйти на покой. А лучше и вовсе уволиться, чтобы не видеть все эти противные лица. Ни Меланто, ни Меланфий никогда не оказывались в победителях, и это бесило куда больше. Полное отсутствие выходных и пустые обещания менеджера о поиске замены, а после и вовсе сплошные отказы подкармливали желание саботировать работу и стать верными борцами с капитализмом, проживая в коробке от холодильника где-то на помойке и питаясь чем попало.       Нынешняя серия включала в себя испытания на прочность. Прочность аккуратных бокалов и нервов Меланфия. Меланто повезло чуть больше: за барной стойкой необходимость общаться с гостями или кухней резко сокращалась, оставляя только напитки и капризы, переданные официантами. Глядя на метания брата, девушка радовалась, что подобная участь не постигла и ее. Всяко лучше один павший герой общепита, чем двое, а она в свою очередь устроит достойные проводы. В прочем, Меланфий, натягивая вымученно доброжелательную улыбку, хорошо справлялся с наплывами людей, чего не скажешь про состояние бара. Заляпанные в цитрусовом соке, перемешанным с молоком и, кажется, стародавним шотом эспрессо, полы не отличались особой белизной. Благо менеджер додумался не лезть с замечаниями, иначе он отправился вслед за выдавленным апельсином в мусорное ведро. Как уплачено, так и нахуячено.       В спокойные периоды, когда зал был пуст, удавалось даже достать телефон, чтобы перекинуться парой сообщений с одним рыжим-рыжим-кучерявым. Вернее сказать, телефоны доставать не приходилось. Меланто в наглую положила его за барной стойкой, прикрывая парочкой сиропов, а Меланфий умудрялся читать сообщения где-то между кухней и очередной семейной парой, пришедшей провести время друг с другом. Чего ж им дома не сиделось-то?       Время медленно подходило к закрытию. По единогласному близнецовому мнению ожидалось, что Эвримах подойдет как раз где-то около этого часу. Между тем, минуты шли проклято медленно.       — Может задерживается? Снег валит как не в себя. Не потерялся же он по дороге, — пожала плечами Мел старшая, перенося рабочий ноутбук на столик возле диванчиков, там розетка ближе, пока Мел помладше вешал табличку “закрыто” на обратной стороне двери.       — Ну и мороз, брр, — поежился Анфий, заходя внутрь, — Что будем смотреть?       — Главное, чтобы не тупые рождественские фильмы. Может…       — Ужастики! — почти хором сказали близнецы, дружно засмеявшись.       Щелчки выключателей в опустевшем ресторане прозвучали громче положенного. Вместо основного света её брат включил гирлянды, а сама девушка отошла за барную стойку. Несмотря на оставшийся после смены беспорядок, найти огромную банку с приклеенной бумажкой “пыль с Ноя” не составило особого труда. В холодное время какао и горячий шоколад имели особый спрос, потому далеко убирать ингредиенты не было смысла. Насыпав пару ложек порошка в кружку, Мел налила кипятка и взбила всё до однородной консистенции. В многострадальный питчер залила молоко и насыпала сахарной пудры. На самом деле не было разницы между обычным сахаром и пудрой, но для себя грех не постараться. К тому же, за две недели без выходных им должны не только какао простить, но и в ноги кланяться!       Стимер, уставший не меньше близнецов, недовольно брызнул конденсатом в слив, после чего его погрузили в питчер. Свист неприятно бил по ушам, но стоило кончику оказаться глубже, стало проще. В глубине души Мел была уверена, что она могла сварить какао с закрытыми глазами в полусонном состоянии, и результат вышел бы не менее вкусным, чем сейчас. Залив немного взбитого молока в стакан, она перемешала все до однородного цвета и быстро нарисовала розетту — все же какао идеальный напиток для латте-арта. Злорадный смех Меланфия отвлек от восхищения собой.       — Че ты там уже нашел?       — Увидишь, — утыкаясь носом в подушку ответил Мел младший, — Тебе понравится, сис.       Если бы можно было получить премию “Оскар” в номинации самый трешовый ужастик, выбранный братом фильм непременно выигрывал бы награду ежегодно. Сюжет начинался весьма неплохо. Нечасто в подобных фильмах можно проследить интересную повествовательную линию, от которой не хочется закатывать глаза. Ближе к середине вместо всякого предполагаемого ужаса и страха был только смех. И Мел постарше, и Мел помладше разыгрывали между собой сценки, как Санта Клаус, заряженный местью, выискивал своего обидчика. Топором послужила барная ложка. Меланто упорно тыкала ей в брата, пока тот, едва сдерживая смех, изображал невыносимую боль и адские муки.       — А помнишь, как мы в детстве боялись крампуса? Почти то же самое, — заржал парень, мокая печенье в какао.       — Как такое забыть… Помнишь, родители шутки ради подсунули нам угольки под подушки? Мы потом еще недели две не могли нормально спать, думая, что нас утащат в страшный замок и съедят. Или, еще хуже, сбросят в море, — прыснула Меланто, театрально размахивая руками.       Глухой стук разнесся по ресторану. Близнецы медленно переглянулись. Вскрик из динамиков ноутбука заставил их вздрогнуть, и быстрым движением Ланто щелкнула по клавише, поставив фильм на паузу точно в тот момент, когда убийца собирался расправиться со своей очередной жертвой. Они оба притихли, вглядываясь в окна, за которыми ничего не было видно из-за снега. Бывали дни, когда гости приходили уже после закрытия, но надеялись, что их впустят внутрь: если не все ушли, значит, по их логике, они обязаны работать до талого. Никого особо и не волнует, что у сотрудников есть личная жизнь – они же обслуживающий персонал!       — Ты это слышал? — спросила девушка.       — Нет, я же сижу не… — Меланто дернулся, стоило стуку повториться в более настойчивой манере, — Бля-я-ять…       — Проверим?       Приключения они любили, бесспорно. Но явно не такие. Никто из них, конечно, не хотел остаться на работе ночью и слушать, как кто-то пытается вломиться к ним. К стеклу резко прислонилось что-то большое и шершавое, точно чей-то язык. Он медленно опускался вниз, словно пытался разглядеть в тонированном окне перепуганных до чертиков близнецов. Ланто подскочила. Напряжение в висках неприятно сковало голову, а сердце, с каждой секундой стуча быстрее, кажется и вовсе старалось выпрыгнуть из грудной клетки. А что, если за ними пришел какой-нибудь рождественский маньяк? О, боги, не они решили не делить со всеми чаевые – таковы были обстоятельства. А что, если тот самый менеджер и есть серийный убийца, и сейчас он пришел, чтобы лишить жизни нерадивых работников за их вечное выпрашивание заслуженного выходного?       Гирлянда, оставленная в режиме статической работы, внезапно моргнула, на короткий миг оставляя близнецов в полной темноте. По памяти Меланто скользнула к барной стойке, бормоча под нос проклятия к тому, кто вообще придумал работать до талого, и взяла увесистую турку. На столе лежала аккуратно сложенная тряпка. В принципе, если объединить их, можно получить неплохое оружие. По-крайней мере, вырубить должно получиться, а там и сбежать домой. И уволиться. Меланфий держал в руках швабру, когда девушка повернулась. Дрожащей рукой он показал на окно, за которым ярким огнем на них смотрел глаз. Почти кроваво красный, уходящий в рыжину. Он беспощадно вглядывался в помещение, точно зная, что кто-то остался в ресторане. Спасибо, госпожа Пенелопа, что позаботились о приватности. Хотя бы какая-то надежда осталась с ними.       — Мы умрем, — неуверенно прошептала Меланто, подходя к брату, — Знай, что ты был лучшим братом, который у меня только мог быть.       — Не говори такую сентиментальную чушь сейчас, — взмолился Меланфий, и тотчас по дверной раме заехали чем-то тяжелым, — Но если что-то случится, это я стащил твою помаду…       — Эй! Дозорные! Открывайте, медведь пришел! — послышалось с улицы.       — Прости, какого черта?       Парень, не отвечая, сделал пару шагов вперед. Меланто качнула головой и торопливо сбегала за телефоном. Трясущимися руками она выдернула провод из разъема и, крепче сжав свою самодельную булаву, включила фонарь. Направленный луч света помог ничуть не лучше, чем слепая благодарность владелице ресторана за хороший подход к надежности дверей. Меланфий встряхнул плечами, сбрасывая напряжение. Он тихо кашлянул, чтобы придать голосу прежнюю уверенность. Как никак, вдвоем они могли бы и завалить этого придурка, даже если тот, как ненормальный, накинется на них. Анфий был довольно ловким и гибким, иначе бы не оставляли ему неплохие чаевые гости. А если дело пойдет совсем плохо, он выиграет время для того, чтобы сестра нажала кнопку вызова охраны.       — Кто там? — спросил Мел младший, сжимая крепче рукоятку метлы, которую он держал словно меч перед собой.       — Собака, блять, Баскервилей! — знакомый голос стал для близнецов настоящим облегчением, и парень медленно подошел к двери, на всякий случай вглядываясь в мутное от холода стекло, — Впустите уже, ё-мое! Я устал и замёрз!       Дверь с устрашающим скрипом отворилась, впуская в помещение холод. Как выходец из криокамеры, Эвримах сделал пару шагов вперед. Снег, облепленный со всех сторон, делал из него снежного человека, поблескивающего от направленного в его сторону света. Меланто смотрела на него как на самого настоящего монстра, который вышел из второсортного хоррора. От резкого всплеска адреналина кружилась голова, и только после пары-тройки глубоких вдохов она наконец опустила свое самодельное оружие. Она посмотрела на своего брата: он наверняка выглядел не лучше, чем она сама. Все же близнецы.       — С рождеством, ублюдки.       — Бля-я-я-я-ять… Эври, ты совсем ебанулся? Мы думали, нас сейчас угробит рождественский сверхъестественный маньяк, — выдал Меланфий, прислонившись к дверному косяку. Со звоном упавшую метлу он пнул в противоположную от себя сторону.       — Это я ебанулся? Вы чего на сообщения не отвечали? Я уже решил, что все, финита-ля-комедия. Наманали дурака на четыре кулака, — возмутился Эвримах.       — Извини, трубки на зарядке были. С беззвучного режима мессенджер убрать забыли. Ты же обычно звонишь, а тут... А потом уже не до того стало…       Меланто, глядя на парней, шумно выдохнула. Наклонившись за шваброй, ставшей их верной защитой, она поставила ее к стене. Просто чтобы не споткнуться. Второй психологический хоррор они с братом просто не пережили бы. Особенно когда Эври наконец дошел до них и логических объяснений не осталось, словно минут пять назад они помогли.       — Ну и видок у тебя, — Меланто внимательно разглядела своего возлюбленного, — Чисто рождественский черт из низкобюджетного фильма.       — Ага, для взрослых, — кинул парень, снимая с себя промокшее насквозь пальто, под которым был такой же промокший свитер с оленем. Точь в точь Эвримах предновогоднего издания. — С надбавкой за экстремальные условия.       — А я бы сказал, Гринч высшей лиги, — Меланфий хохотнул, приложив руку к груди, — Так сказать, эталон несанкционированного проникновения. Мы думали ты раньше придёшь. Что-то случилось?       — Ничего особенного. Какой-то дебил на клиенте решил, что я не татуировщик, а Флэш. Ну или, как минимум, Святой Николай.       — И че? — подала голос Меланто, мысленно представляя Эвримаха с Евангелием в одной руке, проповедующим осужденным людям истину и спасая их от былых ошибок и грехов.       — Ну, набил ему его Сикстинскую капеллу. Вписал туда три пениса. Он сразу не найдет, а мне хоть какое-то моральное удовлетворение, — и образ почитаемого святого тут же развеялся.       Близнецы фыркнули, представляя выражение лица этого бедняка, когда он обнаружит новогодний подарок, и разошлись кто куда. Мел старшая забрала сумку Эври, хмыкнув от ее тяжести – она и тяжелее ящики таскала. Молоко, знаете ли, поставщики таскать не хотят, зато она, по их нескромному мнению, об этом только и мечтает! Меланто в свою очередь поискал большие пушистые тапки в подсобке, чтобы черт рождественский не замарал пол. Им, конечно, не доплачивали за уборку, но уборщица по счастливому стечению обстоятельств на “больничном”.       — Ты нас до инфаркта довел, — Анфий старательно сдерживался от смеха, но уголки губ предательски подрагивали.       — Что, маленькие детишки испугались большого злого Крампуса? — Эври, которого Меланто под руку потащила к их стратегическому убежищу в самом углу ресторана, не мог не подшутить над своими близкими людьми.       — Да иди ты, — шутливо пихнул его Меланфий, который уже представлял, как их тела обнаружит менеджер и до конца своих дней будет мучаться от кошмаров, — Ну, мы угарали... А потом реально кто-то начал скрестись и стучать. Сначала тихо, потом все сильнее. Потом стук прекратился, и мы услышали, как что-то облизывает стекло. Я смотрю – а там глаз красный светящийся в окне. И вопли начались. Вот тут-то мы и обосрались.       — Я… — с трудом выдавил Эвримах, едва сдерживая смех, — Это не глаз, это я курил.       Тот жуткий глаз, с ненавистью и отвращением выглядывавший близнецов, оказался сигаретой. Хорошо ему, видимо, было. Хотя скорее так же паршиво, как и им. Брат с сестрой перекинулись многозначительными взглядами, решая, кто же задаст не менее волнующий их вопрос. Не каждый день ваш друг будет облизывать стекло между прочим почти приличного заведения. Небось голову переморозил, пока ждал, когда ему все же откроют дверь? Или совсем с ума сошел старый дед?       — А с кем ты там, в таком случае, лизался, если не со стеклом? — осторожно уточнила Меланто, ожидая, что под личиной Эвримаха окажется какой-нибудь пришелец с сомнительными целями на человечество.       — Снежок. Это был чертов снежок, — Эври, видимо осознавший всю нелепость ситуации, не стал больше сдерживаться и откровенно засмеялся.       Плечи девушки слегка вздрогнули, но ради приличия она постаралась не рассмеяться. Не получилось. Как же это глупо! Они, как малые дети, поверили в убийц-маньяков-чертей, думая, что вот-вот распрощаются со всем мирским и наверняка попадут к тем же чертям в котел. Несмотря на запущенный с улицы холодный воздух, кислорода не хватало. Легкие горели. Меланфий переводил взгляд с сестры на друга. На его лице медленно двигались шестеренки, пока в глазах не засияло осознание. Уголки губ его растянулись в самой озорливо-глуповатой улыбке.       — А мы как раз вспоминали разных призраков, — девушка приземлилась на диванчик и подвигая кружку с какао благоверному, — Бабадука, чертей всяких, Крампуса, кота из "Коралины в стране кошмаров". Ну, спасибо, что завершил картину. Попал в вайб, так сказать.       — Кота? – переспросил Эвримах, доставая из сумки бутылку виски и две аккуратно упакованные коробочки: одну плоскую, вторую, поменьше, стандартную для крафтовой ювелирки, — Какого черта у вас в рождественском плэйлисте забыл классический хэллоуинский мультик? Почему именно этот обормот?       — Сам ты обормот, — фыркнул Меланфий, принимая коробочку, — Что это?       — Открывай и постарайся не расплакаться, чистая формальность.       Пока брат разворачивал оберточную бумагу, Меланто взяла в руки свою и посмотрела на Эври. Из-за полного отсутствия выходных в последние несколько недель, они не успели должным образом собрать для него подарок. Нет, на самом деле, он есть. Близнецы знали, что отдыха до конца зимних праздников у них не будет, поэтому оба заморочились заранее и прикупили подарки заранее. А вот обернуть красиво и упаковать времени, к сожалению, не оказалось. Да и знай они наверняка, взяли бы с собой и отдали так. Девушка аккуратно потянула кусочек скотча, фиксирующего бумагу. По размеру коробочки она предполагала, что там будет что-то небольшое и, вероятно, ювелирное. Внутри лежали серьги-топорики, о которых она могла только мечтать, и колечко. Руки ловко сняли из мочек старые серьги и тут же вставили новые. Чтобы полюбоваться ими сполна, она открыла фронтальную камеру и рассмотрела уши. Чертов Эвримах. Слишком хорошо их знает.       — Чтобы всегда была во всеоружии, — добавил Эври, подливая в свою кружку виски.       — Блин, Эври... Спасибо, – Меланто прозвучала даже слишком серьезно, чем должна была. Краем глаза она заметила, как брат кивнул. Видимо Эври попал дважды без малейшего намека на промах.       — Да не за что. С Рождеством, что ли, ё-мое.       — Как в том фильме? — хихикнул Анфий, перематывая фильм в самое начало. Никто из их тройки не должен улизнуть от испытания рождественским ужастиком. Ланто прыснула и толкнула брата в плечо.       — Эй, Эври, а ты все же похож на чёрта, — нелепо фыркнула она.       — Ага. На эдакого очаровательного чёрта-уголовника, — рассмеялся ее брат.       — У нас единственный уголовник – это Амфином, — ленно улыбнулся Эвримах, — И тот по малолетке, за мелкое хулиганство и на полдня, пока отец не пришел из участка забирать. Остальные не попадались.       Меланфий оглядел друга и вручил ему сухой свитер, пока Меланто, слегонца потянувшись, украла ободок с рогами, надев их на брата. Между прочим, смотрелись как влитые. Рассмеявшись, девушка щелкнула по клавиатуре, чтобы фильм включился.       Им было, что обсудить: истории про странных клиентов или менеджера, которому наконец воздалось за несчастный график. А дело, в общем, было так. Один из официантов, работавшего в утреннюю смену, споткнулся о ножку стула, разлив по полу фасоладу. Как провинившийся, бедолага торопливо вымыл пол и вернулся к обслуживанию столиков, и вот менеджер шел к гостям, чтобы обсудить неприятную ситуацию и предложить обед за счет заведения. Он наступил на мокрый пол и тут же подскользнулся, прокатившись по меньшей мере пару секунд, и врезался в отставленное в сторону ведро. Почему его не убрали? Да кто ж его знает. Как менеджер орал за пределами зала надо было слышать. Офик, наверняка, был готов уволиться, лишь бы не слушать эти истерики.       Кружки за разговорами постепенно опустели. Меланто взяла их с собой и направилась в сторону своей родной барной стойки. Поток воды заглушал разговор в зале, и девушка не старалась вслушиваться. Она достала из холодильника новую упаковку молока и быстрым движением руки отрезала уголок. Какао, молоко, питчер. Какао, молоко, питчер. Это происходило механически, словно ей и не нужно было контролировать процесс. Слишком много проданных кружек зимнего меню, отточенное мастерство. Девушка открыла пару шкафчиков, перебирая запасы ингредиентов и хозяйственные предметы. Корицы не было. Она тихо пробурчала и пошла на кухню. Несмотря на то, что бар и кухня находились в разных местах, они спокойно могли обмениваться корицей при необходимости. В запару, которая нынче была постоянной, и не такое приходится делать.       — Повезло нам с тобой, — послышалось из зала. Меланто согласно кивнула, забирая почетную банку с корицей к себе в бар.       — Да ну тебя.       — Нет, серьезно, — сказала она, взяв три кружки какао с собой. Она пнула вытянувшего свои ласты брата, — Эври.       — М?       — Спасибо, что пришел.       — Ладно, философы, давайте добьем эту хрень про Санту-психа, а то уже скоро петухи запоют, — Эвримах потянулся к ноутбуку, включая фильм.       Оставшаяся ночь прошла довольно спокойно. Никакие крампусы в эту ночь не посягнули на их жизни, а нелепые сюжетные повороты развеяли оставшееся напряжение после попытки Эвримаха достучаться до перепуганных близнецов. За окном постепенно светлело, и город начал неторопливо оживать. Вот проехали машины, очищающие дороги от снега, вот первые автобусы начали движение. Им бы тоже стоило привести ресторан в порядок.       — Блин, — Меланто потянулась, хрустнув позвоночником, — Скоро открываться. Надо прибираться, а то начальство приедет, и нам крышка.       Близнецы дружно вздохнули. Перспектива отработать очередную смену на самом деле не радовала, но выбора оставалось мало. Они быстро разделили обязанности. Мел старшая отнесла кружки в раковину, собрала всю использованную за ночь посуду и быстро помыла её. Мел младший собрал мусор с кухни и бара, оставив мешок подле входной двери. Девушка начала протирать столики, когда брат с Эври заговорили. Она не особо вслушивалась в диалог, но время от времени кидала заинтересованные взгляды. Стоило возлюбленному мельком глянуть на неё, она подмигнула. Меланто вполне понимала Эвримаха, но слова казались лишними: они ничего полезного не дадут, да и не ее это дело. Она подошла к нему только тогда, когда брат скрылся из виду.       — Ну всё, бесовская ночь окончена, — она взяла успевшее высохнуть пальто и помогла надеть его Эвримаху, – Иди домой, выспись. Завтра… То есть сегодня, вечером позвони.       — Обязательно, – его губы мягко коснулись ее, и Ланто улыбнулась. Поцелуй был теплее какао.       Близнецы заканчивали приготовления к смене. Не осталось и следа от их веселой ночи в ресторане. Конечно, если кто-то вдруг решит проверить камеры, у них могут возникнуть проблемы, но для этого нужны действительно весомые причины. А их нет, как и следов нахождения здесь кого-либо вне рабочего времени. В любой другой день, их заметили бы повара, пришедшие сделать заготовки на день, но благодаря праздничным выходным, менеджер ресторана любезно разрешил им приходить за час до открытия. Ланто обернулась и посмотрела в последний раз на благоверного, будто не увидит его по меньшей мере лет так десять, а то и больше.       — Эй, Ник Уайлд! — крикнула в спину Эвримаху Меланто. — Не проваливайся в сугробы! А то опять за чёрта примут!       — Постараюсь! — засмеялся он, выходя на улицу.       Меланфий со звонким сердечным “ебаный сюр” уронил что-то за барной стойкой, и девушка тут же подбежала к нему. Скрючившись в три погибели, брат искал закатившийся куда-то под столик шейкер. Ланто закатила глаза. Предупреждала ведь, чтобы не лез к ее зоне работы, а он нет-нет, да полез. Ну что, сам виноват. Пускай теперь наводит порядок. Она, конечно, поможет ему, но и подъебать мелкого лишним не будет.       — И все же, хорошо отметили, — буркнул парень, потирая затылок, которым успел удариться об косяк.       — И не говори. Надо будет повторить.