Часть 1
9 апреля 2026 г., 21:27
***
— Кто еще может привести ученика, снискавшего всенародную любовь? — спросил, лукаво щурясь, старик с изборожденным странными шрамами лицом и желтыми глазами. — Да, почти все, — охотно откликнулся великан в черных невероятно пафосных латах. — Ты не так уникален, император, как тебе кажется. Палпатин — а это был он — снисходительно посмотрел на великана. Император галактики чувствовал себя не просто самым старым (он еще не знал, что это не так), но и самым умудренным опытом. — Вы еще просто не знакомы с моим лордом Вейдером, — старческие губы тронула улыбка. — Готов поспорить, такую выдающуюся личность, как мой ученик, вы еще не встречали. — Не забывай, что говоришь с богом, — великан в черных латах смерил презрительным взглядом Палпатина. Впечатление усилило то, что он был примерно вдвое выше старика. — Подумаешь, невидаль, — тихо прошептал некто, до толе прятавшийся в темном углу и полностью сливавшийся с тенью. Оба: император и бог — обернулись на голос. Его обладатель, ни мало ни смущенный, выглянул из-под капюшона. Блеснули золотые глаза со зрачками в форме песочный часов. — Ты еще что за убогое создание? — скривился бог. — К чему такая грубость, Моргот, — улыбнулся Палпатин, подходя ближе к новичку. — Я просил не называть меня так. — Да-да, прости, Мелькор, — отмахнулся Палпатин, а потом обратился к молодому человеку, который помимо золотых глаз обладал золотой кожей, — так кто ты? Чем знаменит? — Рейстлин Маджере, — прошептал человек, — Я маг, который почти стал богом. Кстати, у меня тоже есть смазливый ученик. — Потом покажешь, — пробасил Мелькор. — А почему «почти»? Не по зубам оказалось дело? Рейстлин не торопился отвечать. Палпатин подумал, что молодому человеку горько признавать поражение и подбодрил: — Это нормально. Все из нас однажды проиграли. Палпатин обвел рукой просторный общий зал таверну. Тут было много разного народа. Почти все в черных одеяниях или латах. Тонкие губы мага тронула сардоническая улыбка. — Я не проигрывал. — Но ты тут. Среди павших суперзлодеев, — напомнил Мелькор. Рейстлин пожал плечами. — Я отказался от божьего престола. — Ну и дурак, — резюмировал Мелькор. Рейстлин не ответил.***
— Предлагаю всем конкурс на самого смазливого… — Харизматичного, — перебил Мелькора Палпатин. — Да. На самого харизматичного ученика. Злодеи в таверне одобрительно захлопали в ладоши. Маги начали шептать формулы. Палпатин отошел в сторонку и начал набирать что-то на странном сенсорном устройстве со светящимся экранчиком. Через минуту или полторы дверь открылась. Вошел эльф в черной мантии. Раскосые глаза его в первую секунду округлились от удивления, потом он начал разыскивать кого-то в толпе. Найдя, эльф устремился в самому темному углу, который, однако, располагался не слишком далеко от камина. — Шалафи, что это за место? — спросил Даламар, которому явно было не по себе. — Злодейская таверна, — ответил Рейстлин, — вон тот старик в черном охотно объяснит все детали, — он небрежно махнул рукой в сторону Палпатина. — Он из наших? — Отнюдь.***
Ученики суперзлодеев заняли половину таверны. Палпатин, который оставил общество взбалмошного Мелькора в пользу молодого золотоглазого мага, разглядывал собравшихся. Рейстлин тоже внимательно следил за всеми, хотя, в отличии от коллеги, почти не комментировал. Палпатин знал все про всех. По крайней мере, он старался делать вид, что знает. — Рыжий в черном шлеме с эмблемой глаза на латах — ученик Мелькора. Впрочем, по нему видно. Саурон, кажется. Наглый и амбициозный. — Как и все здесь, — едко заметил подошедший сзади человек в черной мантии, по которой Рейстлин без труда узнал коллегу мага. У коллеги было на редкость отвратительное лицо со змеиными чертами. Время протекало сквозь зрачки в форме песочных часов, почти не прикасаясь к магу. — Скажи лучше, кто из здесь присутствующих хоть раз не пытался захватить мир? — О, друг Воландеморт! — Палпатин обрадованно хлопнул в ладоши. — Рейстлин, это Воландеморт. Воландеморт, это Рейстлин Маджере. Маги обменялись кивками. — Вот ты, — продолжил Воландеморт, глядя на Рейстлина, — пытался захватить мир? — Нет, не пытался. — Он пытался стать богом, — сообщил Палпатин. — Это то же самое, — удивился Воландеморт. В его взгляде явственно читалось одобрение. Рейстлин скривил губы. — Нет. Это другое. — Оставь, ты его не переубедишь. Палпатин и Воландеморт вернулись к оцениванию учеников злодеев. — Вот этот в стильных черных латах и маске, похожей на череп — мой, — с гордостью представил Палпатин, — лорд Вейдер. Держал в страхе всю Галактику. Моя верная правая рука. Воландеморт одобрительно кивнул. — А сейчас к нему подходит эльф в мантии. Это Рейстлинов эльф. Милейшее создание. Правда, ничего выдающегося не сделал. — Зато живой, — заметил Рейстлин. Палпатин и Воландеморт посмотрели на Даламара совсем по-другому. — Неплохо, конечно, для нашего брата. — А твой где? — спросил Палпатин у Воландеморта. Тот скривил свое змеиное лицо, выражая явное недовольство. Потом задумался. — Сейчас придет, — наконец сказал он. Действительно, вскоре с негромким хлопком из воздуха материализовался человек в мантии, по виду маг, с черными сальными волосами до плеч. — Вызывали, хозяин? — поднял брови Северус Снейп. — Вызывал. Иди вон к тем людям, — махну темный лорд в сторону Даламара, что-то обсуждавшего с Сауроном и Вейдером. Последний больше молчал, но внимательно слушал. — Это все? — удивленно спросил Палпатин, пересчитывая учеников. — Не густо. — Подождите! Постойте! Можно я еще! К злодеям подбежал светловолосый юноша в шутовском наряде, — мой учитель вряд ли одобрит, но да он почти ничего не ободряет. Я Грингуар. — А кто твой учитель? — А, да вот же он. Вот тот мрачный мужчина в сутане, что сидит у окна и тоскует над чашкой. Он бы выпил, да сейчас пост. — Жрец? — спросил Рейстлин, приглядываясь. — Угу, — закивал Грингуар. — По-нашему, архидьякон. Но многие считают его черным магом и недолюбливают. Рейстлин кивнул, показывая, что ему знакомо подобное отношение толпы. — Неразделенная любовь — злая штука. Ах, я написал на ту тему столько стихов, я ставил трагедию… жаль, учитель так и не оценил. В конкурсе учеников с большим отрывом победил эпично промолчавший все время Дарт Вейдер. Возможно в этом была замешана Сила и те простые с ней манипуляции, которые провел Палпатин.***
— Это еще кто? — На злодея не похож. — Франт какой-то. Действительно, красивый блондин в новенькой с иголочки форме офицера, отнюдь не черной армии зла, как-то на злодея не был похож. Даже губы его не кривила злая, гневная или саркастичная ухмылка. — Как к вам обращаться? — Печорин, Григорий Андреевич. А вы, милейшие? — Ты не злодей. Ошибся дверью, наверное. — Да гоните его отсюда. Нам не нужны светлые и чистенькие. — Это я-то чистый? Я причина многих смертей невинных. Впрочем, Печорина уже выталкивали к дверям. Он отчаянно сопротивлялся и наконец смог задержаться на месте возле барной стойки. — Тогда мага вам тоже придется выгнать. Он вообще-то тоже не злодей, — Григорий Андреевич махнул рукой в сторону Рейстлина. Тот только брови поднял, изображая удивление. — А что вы злодейского сделали, Рейстлин Джилонович? — Убил брата. Подойдет? — Рейстлин выглядел все таким же безучастно невозмутимым. Это обескуражило Печорина. — Только в иллюзии, как мне сказал эльф, — парировал Саурон. Рейстлин гневно сузил глаза, глядя на ученика, внимательно изучавшего носки ботинок. — Трепло, — еле слышно прошелестел маг. Даламар робко предложил выход из ситуации: — Тогда давайте Фистандантилуса позовем. Тогда он будет настоящий злодей, а Рейстлин — его харизматичный ученик. — Глаза б мои не видели мерзкую пиявку, — совершенно спокойно, без тени гнева на лице, сказал Рейстлин. Голос его был все так же тих. — Но если вам не любо мое общество, то я, конечно избавлю вас от него. Печорина все таки вытолкали за дверь, а Рейстлина, ввиду того, что он едва не уничтожил мир, считал любовь равной смерти и не имел друзей, хотя последние два пункта подходили также и Григорию Андреевичу, попросили остаться. Вслед за Печорином из таверны выскользнула высокая фигура в черном плаще с высоким стоячем воротничком. Фигура вернулась через несколько минут, и от взгляда Рейстлина не укрылось, как ее обладатель вытер губы белым рукавом сорочки, но котором явственно отпечатался карминный след.
