A lotus in the still water

Весеннее солнце пряталось за горизонт. В кустах слышалась трескотня насекомых, на веточках деревьев сидели птички то и дело перебрасываясь между собой мелодичными нотками. Из школы выбегали малыши. Окрылённые, они не ощущали тяжесть больших портфелей за спинами. С радостными возгласами они неслись к калитке, чтобы поскорее добраться домой. Скинуть с себя школьные рюкзаки, снять неудобную одежду и наконец-то съесть вкусную еду, приготовленную мамой. А после ужина отпроситься у старших пойти поиграть с друзьями на улице, пока ещё не стемнело. Мимо проходили две девочки (на вид класс 6-7) и болтали о чём-то своём. Краем уха девушка уловила высокий и звонкий голосок одной из них: — Сегодня мама обещала вместе испечь печенье с шоколадной крошкой! Ты знаешь, как они мне нравятся. — О, правда? Я тоже люблю эти печеньки. У твоей мамы всегда они вкусно получаются! — вторил звонкий голос другой девочки. — Да. Так что завтра приходи в гости! — с улыбкой ответила первая. — Мама сказала, что мы можем посмотреть один классный фильм, который недавно вышел… Дальше голоса растворились за протяжным скрипом калитки. Краска на ней уже облезла и местами была видна ржавчина. Тем не менее Румико любила свою школу. Сколько бы времени не прошло, она часто приходила сюда весной во время рабочего отпуска и занималась любимым делом. Ведь только в самом родном уголке города (после дома родителей, конечно) она чувствовала себя как никогда самой счастливой и радостной. С улыбкой принималась за старое хобби. Директор школы, статная женщина лет шестидесяти, всегда радушно принимала девушку в свои тёплые объятия и говорила, что она может приходить, когда ей захочется, ведь школа — её второй дом. И правда… сколько времени Ру провела в стенах этого здания посещая уроки, заучивая ответы к билетам на экзамен, бегая с друзьями по коридорам и завтракая в самой лучшей столовой на свете. Это место по истине стало для нее родным, стало безопасным уголком, где её с улыбками встречали и ждали каждый раз, когда она возвращалась в родительский дом в свой отпуск. Тёплый ветер проходил по школьному двору, слегка трепля чёрные волосы Румико. Они уже не были такими длинными, как несколько лет назад, но оставались такими же мягкими и гладкими. Такими же нежными, как лепестки ночного лотоса, что тихо покачивался на воде недалёкой речушке. Непонятно кем занесённый, но так сильно полюбившийся за последние несколько лет всем и каждому в этом месте. Лотос был самым обычным, Комаровым. Однажды сфотографированный на фотоаппарат под лунным светом, он стал самым что ни на есть редким цветком. Тёмным, почти бархатным, с едва уловимым сладким запахом, который чувствовался только если наклониться ближе. Один значимый человек часто сравнивал волосы Ру с лотосом, говоря о том, что они столь же прекрасны как этот лотос: мягкие, глубокого цвета, будто созданные из очень нежного материала. Такие же красивые, такие же тёплые и с таким же нежным ароматом. Сравнение звучало странно лишь для тех, кто не знал их. Для него лотос был символом — спокойствия, красоты и той хрупкой нежности, которую он видел только в ней. Когда-то гуляя вместе после учебных занятий в академии Юэй, ребята наткнулись на эту маленькую речку. Румико рассказала о ней своему другу совершенно неожиданно и спонтанно, рассказывая, что это было её любимое место в школьные годы, хотя она и проучилась всего-ничего. Это место однажды ей показал папа. — Он говорил, что любит иногда вот так гулять в гордом одиночестве, находя различные красивые и необычные места в городе, — начинала Ру. — Ты знаешь, эту привычку я переняла у него, наверное. Мне тоже порой нравится побыть одной и пройтись по ещё незнакомым улицам. Когда-то папа ходил вокруг школы, пока ждал меня с кружка музыки. Тогда я впервые попросила родителей записать меня на уроки в музыкальную школу, так как хотела научиться играть на фортепиано. Но расскажу об этом в другой раз. И вот, я маленькая, выхожу из школы, смотрю по сторонам — а папы нет! Ты и представить не можешь, как я перепугалась тогда… Парень медленно шёл рядом, чуть замедляя шаг. Он знал, какая болтливая иногда бывает девушка. Но эта её непринуждённость частенько спасала от лишних мыслей, за которые парень не раз корил себя. Он слушал с такой внимательностью, внимая каждому её слову. Хоть и смотрел себе под ноги или по сторонам, пока девушка активно жестикулировала и продолжала: — Он сказал, что всё это время стоял здесь, внизу. Так же шёл по этой дорожке и любовался парком. Никто никогда не знал и не догадывался, по крайней мере из моих друзей, что здесь такой чудесный парк есть! И вот показал мне эту речку. Она тогда, правда, побольше была, но и сейчас выглядит классно, да? Парень лишь буркнул что-то непонятное себе под нос, словно соглашаясь, и поднял взгляд на речушку. На воде в нескольких шагах от них плавал кто-то. Возможно уточка. Румико не замечала это что-то. Продолжала говорить. Внезапно Кацуки перебил её, подставляя указательный палец к её губам. От этого действия девушка сильно смущалась, но не перечила. Моментально замолкала. — Смотри, Такацуки. — Тогда он обращался к ней по фамилии, всё не привыкая. Она тут. Она настоящая. Она рядом. Девушка повернулась на сто восемьдесят и посмотрела в даль, туда, где плавало что-то. Или кто-то. Не понимая, что это могло значить, она подбежала к указанному месту поближе и наклонилась к воде, протягивая руку. Это оказался цветок лотоса. Этот лотос был обычным, но красивым и нежным. Словно впитавшим в себя последние лучи заката. Его запах был чистым и мягким, как утренний воздух над водой. Не резкий, не приторный. Румико смогла почувствовать это только нагнувшись ещё ближе. — Лотос может расти в грязи, тине, мутной воде — но сам цветок всегда остаётся чистым. Лепестки отталкивают воду и грязь — на них не задерживается ни капли. Ты знала, что именно это и стало источником разных символов, а, дурёха? — Да. Мы недавно проходили всякие растения. Про лотос я немного помню ещё из школьной программы. В Испании нам рассказывали о значении цвета. Я помню только о чёрном лотосе… — Ты о том боевике, что мы недавно смотрели? Black Lotus. Про взрывы, стрельбу, да? — Нет же. Я говорю о значении цвета! — заявила девушка. Её темные волосы раздувал вечерний ветер. А лучи закатного солнца опускались на воду, красиво переливаясь на волнах. Небо становилось розоватым, с оттенками синего и фиолетового, пока облака медленно уплывали вдаль. До парня донёсся аромат шампуня Румико. Она давно пользуется лотос органиком, поэтому нежный и лёгкий запах цветка с этого момента окончательно закрепился за Рум-Рум. С той прогулки Бакуго ещё ни раз будет упоминать аромат лотоса, так похожий на тот, что они видели в парке после учёбы. Поддавшись воспоминаниям, девушка не сразу заметила чужое присутствие у себя за спиной. Погруженная в свои мысли она сделала пару шагов назад, наклонилась корпусом чуть вперёд, стараясь поймать тот миг, когда солнечный луч упадёт на лепестки дерева под правильным углом. Поднесла фотоаппарат к лицу и прошептала сама себе: — Стой, стой… ещё чуть-чуть… Щёлк. — Эй. — Раздался знакомый голос сзади. — Ты опять в своём мире, дурёха? Румико вздрогнула, выпрямляясь и поворачивая голову на звук. Кацуки стоял совсем близко. Между ними оставалось буквально пару сантиметров. Его лицо выглядело расслабленно, хотя светлые брови, как и всегда сведены на переносице, губы расплылись в ухмылке. Сильные и крепкие руки он держал в карманах чёрных штанов. Они хорошо сочетались с рубашкой в холодных оттенках и с небольшим повторяющимся из раза в раз узором. — Кацуки! Ты напугал меня до чёртиков. Хотя не то, чтобы сильно, но… — она издала смешок, прикрывая рот тыльной стороной ладошки, — просто я не ожидала, что ты будешь здесь. — Да-да. Я звал тебя трижды, Такацуки. — фыркнул он. На какое-то время повисло молчание. Оба смотрели в глазки друг друга, улыбаясь самыми очаровательными улыбками. — Ты классно выглядишь во время съемки. Это точно твоё дело, медвежонок. Девушка моргнула пару раз, явно не ожидая услышать чисто сердечное признание от юноши. — Неужели это комплимент? От самого Кацуки Бакуго? От моего героя? — она обвила его шею своими руками, прижимаясь ближе, насколько это позволял висящий на груди фотоаппарат. Уткнулась носиком в его нос, так и застыла, качая головой из стороны в сторону, потираясь носиками. Что-то вроде детского поцелуя. — Не зазнавайся. Я просто говорю, как есть. Она почувствовала, как щёки начали пылать от смущения. — Хочешь посмотреть кадр? — предложила она. Девушка отошла на шаг, чтобы посмотреть в экран аппарата и найти последние пару снимков. Кацуки встал рядом так, чтобы отчётливо видеть каждую фотографию. Прикасаясь к её плечу, словно проверяя ее реакцию, он медленно выдохнул ей на ушко, опаляя дыханием. Румико почувствовала и дыхание, и мурашки по телу. Нежно улыбнулась, показывая снимок. — Красиво получилось, правда? — Хм, — протянул он, будто оценивал как настоящий эксперт. — Да. Но сегодня ты красивее. Румико прикусила нижнюю губу, сдерживая смешок. Парень осмотрел её с ног до головы. Девушка выглядела в этот вечер безупречно: светлая блузка на блестящих пуговичках, брюках клёш и чёрных туфлях на невысоком каблуке. От этого она казалась немного выше, но всё ещё не доставала до роста Бакуго. — Ещё один комплимент вылетит из твоего прекрасного ротика — и я тебя фотографирую. Доиграешься, милый. — Даже не думай. — Хм, — Ру улыбнулась, поднимая фотоаппарат. Её очень смущали приятные слова. Особенно от Кацуки, которому всегда давалось тяжело говорить что-то милое. Со временем он понял, что для Румико такой способ выражения любви очень нравится, и научился иногда говорить что-то подобное. А особенно ему нравилось дразнить свою девушку чем-то милым и приятным, поэтому иногда Кац делал это ради реакции. Щёлк. — Эй! — Поздно злиться, герой. Она побежала назад по дорожке к калитке в противоположной стороне, широко улыбаясь и махая рукой, пока аппарат несильно бил по груди. Кацуки пошёл следом за ней, бурча, но в душе ему было приятно. Хотя сам бы себе он никогда этого не признал. Ушли и последние лучи весеннего солнца…