Валентинка для Нотта

      В Департаменте магических артефактов, как и всегда, пахло отвратительно. В целом исследовательское крыло Министерства не отличалось любовью к приятным ароматам, ибо от всего, в чём заключалась тёмная магия, тянуло кровью и смертью, а ничего иного, хоть сколько-нибудь мирного, сюда не заносили. Эксперименты с зельями тоже не проходили бесследно, ведь, пока продукцию пустят в ход, все этажи неоднократно накроет разного рода выбросами да испарениями. Лаборатории магозоологов, помимо амбре выведенных или притащенных, лишь Мерлин знает откуда, тварей, «радовали» громкими звуками и время от времени сбегающими вредителями. Ах да, ещё блохами и лишаем, поэтому с этими любителями животных старались за руки не здороваться. Одни лишь историки хлопот не приносили, не считая периодического обнаружения в каком-нибудь древнем фолианте смертельного проклятья, которое непременно надо было прочитать и наложить на себя да на половину отдела, чтобы ликвидаторам пришлось долго мучиться с его снятием.              Теодор Нотт работал в этом рассаднике неприятностей уже три года и привык к неудобствам. Он вообще ко многому привык. Игнорированию от коллег, если дело не срочное, но при этом ежедневному обстрелу косыми взглядами и ядовитыми шёпотками. Паршивой еде в министерской столовой. Статусу сироты после долгожданного многими поцелуя Дементора для Нотта-старшего, который случился всего полгода назад. Не сказать, чтобы Тео страдал по отцу. Парень понимал, что тот заслужил всё это, однако что-то в груди всё равно свербело, царапало и скулило, ведь один из самых жестоких и верных Пожирателей, убийца и негодяй, пусть и являлся ужасным человеком, родителем был неплохим, по крайней мере в детстве.              Но сегодня уровень дискомфорта повысился в разы.              День святого Валентина. Дата, в которую с ума сходили и маглы, и волшебники. Всё Министерство украсили жутко блестящими сердечками, летающими купидонами и поющими голубями с алыми розами в клювах (как вообще можно петь с чем-то в клюве?). Типичный праздничный антураж, который, если на весь день закрыться в кабинете, можно успешно не замечать.              Вот только в этот раз Комитет по этике и корпоративной культуре, учреждённый неугомонной Гермионой Грейнджер год назад, решил скреативить и установить в атриуме зачарованный ящик для анонимных валентинок. «Для поднятия морального духа, связи между работниками и водворения позитивной атмосферы», как заявила Золотая девочка. Послания сами находили адресата, выныривая из воздуха обычно в самый неподходящий момент. Например, начальник Теодора, мистер Хаггарт, получил свою единственную валентинку сидя на унитазе и, как догадывался волшебник, ей же и подтёрся. Какой-то незадачливый ловелас на глазах у проходящего мимо Нотта обрёл любовную записку аккурат во время откровенного флирта с какой-то блондинкой, которая, если судить по обиженно насупленному носику, ничего этому парню не присылала. Но в основном затея волшебниками была принята благосклонно. Люди смеялись, краснели, переглядывались и, как несколько раз замечал Теодор, договаривались о романтическом ужине после работы.       Казалось бы, ну добавили новое развлечение, и что? У Тео не было среди коллег ни друзей, ни тем более возлюбленных, чтобы переживать о появлении какого-нибудь бумажного сердечка. Парень вообще, заметив ящик на входе, только хмыкнул и приготовился весь день делать вид, что его всё это не касается. Вот только что-то пошло не так. И из безмолвного наблюдателя за всеобщим помешательством Теодор Нотт превратился в непосредственного участника.       Склонившись над проклятым компасом, притащенным аврорами из некоего древнего особняка, десятилетия успешно прятавшегося в забытом богом уголке графства Кент, парень усиленно вглядывался в переплетения магии, пытаясь понять, насколько находка опасна. Никто из контактировавших с предметом волшебников пока не показывал признаков какого-либо на них влияния, однако от компаса откровенно воняло магией, природу которой никак не удавалось разгадать. Тео настолько глубоко погрузился в работу, что, как только перед ним вспыхнул розовый свет, из которого материализовалось бумажное сердце, он испуганно вздрогнул и едва не свалился со стула.       — Что за фигня? — пробурчал Нотт, опасливо рассматривая парившую над столом валентинку.       Она подрагивала, в нетерпении ожидая, когда получатель, наконец, её возьмёт. Вот только делать этого совсем не хотелось. Цветом напоминая клубничный пломбир, без имени отправителя, без каких-либо опознавательных знаков, послание не вызывало доверия. У Тео не было людей, которые по доброте душевной отправили бы ему нечто подобное. Значит, шутка. Или проклятье…       Направив палочку на сердце, парень проверил его на все известные тёмные заклинания. Ничего. Просто бумажная самодельная открытка. От этого стало ещё больше не по себе. Ну не присылают Теодору Нотту валентинок. Раньше-то этого не делали, а сейчас тем более.              Нахмурившись, он всё-таки взял послание двумя пальцами, будто прикасался к чему-то одновременно противному и опасному, и развернул его. Тёмные брови на мгновение взметнулись вверх, а после вновь сошлись на переносице.              Внутри был живой рисунок. Стоило отметить, довольно талантливый. Юноша с тёмными вьющимися волосами в форме Слизерина сидел за столом в библиотеке Хогвартса и читал. Закатный свет резкими полосами ложился на бледную кожу, подсвечивал толстый фолиант и парящую над ним пыль. Он сосредоточенно вглядывался в буквы, переворачивал страницу за страницей, пока внезапно не улыбнулся. Движение было столь же неожиданным, сколь и скоротечным. Лицо на мгновение расслабилось, уголки губ приподнялись, но стоило моргнуть — студент вновь с полной серьёзностью изучал учебник, будто вспышки живых эмоций никогда и не было.              Тео почувствовал, как что-то кольнуло под рёбрами, а паника (да, это была она) разлилась в крови.              Внутри валентинки изображён он. Кто-то нарисовал его и прислал. Вот только это была не издевательская карикатура или уродливая насмешка, которые парень получал пару раз (ладно, пару десятков раз) после суда. Не гневное письмо с оскорблениями и пожеланиями смерти, что раньше приходили почти ежедневно. Это был просто рисунок, на котором изобразили его, Теодора Нотта, спокойно читающего в библиотеке. Мирного. Даже довольного, а не с этой вечно хмурой миной, что он по привычке придерживался со старших курсов. И что хуже всего — улыбающегося.              Он закрыл открытку, сжал в порыве выбросить, но тут же с хлопком положил её на стол.              Кто? Зачем?              Вопросы, на которые ответа не было. Парень привык справляться с ненавистью или безразличием, но жест доброты… Это было что-то чуждое, непонятное, подозрительное. Кому понадобилось рисовать его и отправлять? С какой целью? Допускать мысль, что это могло быть чем-то хорошим, может, признанием в симпатии — наивно. Раньше он ловил на себе заинтересованные взгляды девчонок, но никогда не бросался в этот гормональный водоворот с головой. А сейчас, даже если бы захотел, не смог. Никто не относился к Теодору Нотту хорошо, не считая его придурковатых друзей, но те Министерство Магии обходили по широкой дуге и не стали бы присылать что-то подобное. Да и само содержание открытки вызывало вопросы. Он бы понял, будь это любовное послание, вздохи, ахи, приглашение на свидание, которым захотели его смутить, заставив поверить в чью-то влюблённость, а потом весело посмеяться. Но нет. Это был вполне безобидный рисунок. Причём сюжет времён Хогвартса, от которого веяло необъяснимой теплотой.              Бросив ещё один настороженный взгляд на сердечко, Тео всё-таки спрятал его в карман брюк, от глаз подальше, но этим сделал только хуже. Он весь день машинально ощупывал очертания открытки через ткань, думал об отправителе, его мотивах, пару раз доставал и вглядывался в рисунок, ища подсказки, но так ничего и не обнаружил. Валентинка не взорвалась у него в руке, не превратилась в кричалку, не наслала несводимые прыщи в виде надписи «Наивный дурак» на лбу. Она просто жгла мозги своим присутствием, заставляя злиться на себя за неспособность выбросить или хотя бы не думать о ней.

***

      Домой Тео пришёл позже обычного, потому что из-за невозможности собрать извилины в кучу никак не мог разобраться с компасом. Возможно, находка была слишком странной и требовала необычного подхода, а может, эта дурацкая розовая бумажка просто лишила его того немного, ради чего сына Пожирателя держали в Министерстве — острого ума.              Вздохнув, повесил пальто на крючок и наклонился, чтобы снять ботинки. Сердечко выпало из кармана штанов, вновь напоминая о себе. Ругнувшись, парень потянулся за ним, но рука так и застыла в воздухе, потому что внезапно вышедший из кухни Малфой, заметив что-то интересное на полу, тут же подскочил, буквально из пальцев вырывая открытку.              — Тео, друг мой, это что, валентинка? — проговорил он, вкладывая в каждое слово чистое малфоевское ехидство.              — Тебе показалось, — ответил Нотт, попытавшись выхватить сердечко из лап друга, но тот, благослови Салазар его физические данные, ловко отскочил в сторону.              — Не думаю, — усмехнулся Драко.              — Об этом я осведомлён, напоминать не обязательно, — буркнул Тео и, наконец, разувшись, шагнул внутрь, толкая плечом друга.              Они с Малфоем жили вместе все четыре года после окончания Хогвартса. Не то чтобы в этом была особая необходимость, просто так было спокойнее. Драко не хотел возвращаться в мэнор после войны, как и Нарцисса, которая, потеряв мужа, покинула Англию. Она предложила сыну поехать с ней, но тот отказался, в коем-то веке не желая никуда сбегать. Для Тео его особняк тоже оказался слишком большим и, после разграбления Министерством, пустым. Оставаться у Забини они не хотели, пусть тот и очень упрашивал. В итоге сняли квартиру Пэнси, которая вышла замуж и укатила в Америку, превратив некогда стильное девчачье жилище в логово холостяков и по совместительству лабораторию по изготовлению зелий, которыми приторговывал Малфой.              Пройдя на кухню, насквозь пропитавшуюся запахом сушёных трав, горечью котлов и удушливой сладостью, витающей из-за самого популярного зелья Драко — антипохмельного, Тео опустился за стол, и перед ним тут же появилась эльфийка в очаровательном розовом платье, в котором красовалась последнюю неделю. Липпи служила в семействе Ноттов и очень любила наряжаться во всё кукольное и милое, так что им с Драко время от времени приходилось покупать ей одежду, заходя в детские магазины и стараясь не краснеть под умиляющими взглядами продавцов. Но это того стоило, потому что эльфийка, ужасно скучающая по родному поместью, часто плакала, а, получая новое платье, хоть ненадолго забывала, чего лишилась сама и, главное, хозяева. А для Тео с Драко, пусть они и не произносили этого вслух, Липпи была членом семьи, а не слугой, и её счастье было для них важно.              Пока эльфийка накрывала ужин, Малфой изучил открытку со всех сторон и, вдоволь насладившись хмурым видом друга, вернул обратно. Нотт спешно спрятал её в карман, стараясь не замечать, какую насмешливую улыбку это действие вызвало у блондинистого друга.              — От кого валентинка-то, скажешь? — спросил Драко, присаживаясь напротив и грациозно закидывая ногу на ногу.              — Без понятия, — отозвался Тео. — Прислали анонимно.              Друг присвистнул. Дурацкая привычка, которую их принц перенял у Блейза.              — Так у тебя появилась стеснительная поклонница, — усмехнулся он. — Какая прелесть.              — Всем сегодня отправляли валентинки анонимно, — объяснил Тео. — Такое правило.              — Пусть так, но это не отменяет того факта, что твоя кислая рожа запала в сердечко какой-то министерской дамочке. Или господину, — поиграл бровями Драко, но, не увидев энтузиазма в лице напротив, хмыкнул. — А что? Не ты ли говорил, что этот твой Хаггарт неровно к тебе дышит? Может, это он.              — Да его скручивает от моего вида похлеще, чем от слабительного, — отмахнулся Нотт, тут же представив, с какой перекошенной рожей начальник каждый раз вынужденно с ним разговаривает.              — От ненависти до любви один шаг, знаешь ли.              Мотнув головой, не желая дальше это обсуждать, Тео занялся горячим ужином. Драко, поняв, что ничего интересного от друга не добьётся, тоже переключился на еду.

***

      Вся следующая неделя прошла в разгадывании тайн компаса, позволивших хотя бы в рабочие часы забыть о треклятой валентинке. Ибо днём Тео бился над артефактом, всё ещё не выказывающим ничего опасного, а ночью мучался от странных сновидений. Хотя, конечно, мукой это вряд ли можно назвать, скорее уж наслаждением, отрываться от которого каждый раз было всё труднее.              Ему снилась девушка. Разглядеть её никак не удавалось, но что-то знакомое в светлых волосах, развевающихся на ветру, тонкой фигуре и нежном голосе, рассказывающем нечто неразборчивое, но определённо приятное, было. Где они были и что делали — непонятно. Но такого покоя и счастья, какие ощущал рядом с ней, он никогда в своей жизни не испытывал.              Идя из архива, в котором собрал едва ли не всё, что было написано про компасы, он услышал знакомый голос. Повернув из-за угла, Тео увидел весело смеющуюся Гермиону Грейнджер, разглядывающую какой-то журнал, а рядом с ней стояла Полумна Лавгуд. На ней, как обычно, было что-то странное: жемчужный свитер крупной вязки, украшенный цветными ракушками, и рваная по низу шерстяная юбка, поверх которой болталась рыболовная сеть.              Собираясь ограничиться формальным кивком, парень ускорил шаг, но, проходя мимо девушек, вынужден был остановиться, ибо Полумна, заметив его, улыбнулась и зачем-то шагнула навстречу.              — Теодор, — поприветствовала она и, потянув рядом с ним носом, от чего парень отшатнулся, задумчиво наклонила голову к плечу. — Ты сегодня пахнешь водой.              Лавгуд сказала это с полной серьёзностью, на которую Нотт мог только несколько раз моргнуть и глупо переспросить:              — Чем?              — Водой, — повторила она. — Сырая земля, тина… Как у Чёрного озера, понимаешь?              Тео кивнул, хотя на самом деле ни черта не понимал. Взглянув на Гермиону в поисках помощи, поддержки или более вразумительных ответов, он увидел, что та только пожала плечами.              «Полоумная», — мысленно вздохнул Тео, вспоминая школьное прозвище блондинки.              — Что ж, — коротко кашлянув, он сделал шаг в сторону, затем ещё два, собираясь сбежать отсюда поскорее. — Пойду-ка я, куда шёл…              — Тебе стоит хорошенько прислушаться к тому, что говорят вокруг, — бросила ему вслед Полумна. — Это поможет.              Но Нотт уже нёсся вперёд, искренне удивляясь, как такая разумная, пусть и чересчур идейная, волшебница, как Грейнджер, могла дружить с кем-то вроде Лавгуд. Но, с другой стороны, он же тоже как-то дружил со своими идиотами, а они порой выдавали такое, что никому в здравом уме в голову бы не пришло.

***

      Сидя в кабинете и отставляя в сторону уже пятую папку с отчётами о найденных сто лет назад проклятых компасах, Тео едва не вздрогнул, когда в помещение ввалился мистер Хаггарт. Мужчина выглядел удивительно довольным и даже улыбнулся перед тем, как положить на стол кусочек шоколадного пирога на миленькой тарелочке с цветочной каёмкой.              Посмотрев на десерт, затем на начальника, потом вновь на десерт, парень непонимающе нахмурился.              — Подкрепитесь, мистер Нотт, — подозрительно дружелюбно сказал мужчина. — А то, наверняка, есть забываете с этим компасом.              — Э… Да, благодарю, — отозвался Тео, не собираясь даже прикасаться к пирогу. Наверняка отравлено. Однако отказать себе в утолении любопытства не мог, поэтому, взяв тарелку и отставив её на край, спросил: — У вас сегодня какой-то праздник, мистер Хаггарт? Выглядите счастливым.              — Заметно? — рассмеялся мужчина. — Просто я женюсь. Вот, собственно, пирог от моей прекрасной невесты. Отпраздновать, так сказать, с коллегами передала.              — Вот как? — стараясь звучать как можно приятнее, отозвался Тео. — Поздравляю, мистер Хаггарт.              — Да-да, благодарю, — сияя как новенький галеон, отмахнулся начальник. — Ну, вы работайте-работайте. Не буду отвлекать.              Как только дверь закрылась, и он снова оказался один, Тео откинулся на спинку стула и шокированно уставился на пирог. Достав палочку, на всякий случай проверил его на всевозможные заклятья, но это оказался самый обычный, аппетитно пахнущий шоколадный десерт. Однако вот что странно, Нотт никогда не слышал, чтобы у мистера Хаггарта кто-то был. Мужчина, наоборот, с какой-то злостью реагировал на попадающиеся ему на глаза парочки, постоянно ворча о том, что женщины — меркантильные создания, которым важны только деньги да внешность. Он даже эту несчастную валентинку, присланную непойми кем, куда-то дел, весь день бурча о подлецах, шутниках и бездельниках. А тут вдруг женитьба… Поразительно. Это событие было, пожалуй, даже страннее невиданной щедрости в виде преподнесённого с улыбкой десерта, чего уж точно, кроме как в страшном сне, Тео от своего начальника не ожидал.              Вообще на этой неделе до него доходили разные удивительные слухи. В частности, о группе авроров, которые как раз и притащили из вылазки компас. Один из них выиграл в лотерею, вписав числа, которые ему приснились. Другой познакомился с девушкой, о чём уже и не мечтал, успев отчаяться после того, как его бросила невеста, увидев ожоги на половину тела, приобретённые в одной из вылазок. Третий нашёл целителя, что смог вылечить его родителей, на которых все остальные лекари поставили крест. А теперь ещё и мистер Хаггарт внезапно обрёл невесту.              Было ли это совпадением? Или, может, компас всё же как-то повлиял на людей? Ведь все они контактировали с находкой. Но почему тогда с самим Тео ничего не происходило? Тут он вспомнил о снах. Они начали приходить именно тогда, когда он стал работать над компасом. Мог ли артефакт нести в себе не проклятье, а благословение? Удачу? Если да, то как все эти сновидения связаны со счастьем Тео? В чём именно оно заключается? В девушке?       Склонившись над компасом, Тео принялся в тысячный раз его рассматривать. А ведь Лавгуд сказала что-то о разговорах вокруг, мол, они помогут. Имела в виду происходящее с коллегами? Очень уж удачно всё ложилось на её бредни. И если она права в одном, то мог ли и в словах о запахе воды быть смысл? В конце концов, это компас, а компас использовали мореплаватели…       Крутя в руках артефакт, заставляя голову кипеть от водоворота разных предположений и откровенно странных теорий, Нотта осенила догадка. Рискованной она не была, но, если сработает, он признает себя идиотом, а Полумну Лавгуд никогда больше не назовёт «Полоумной».              Выкинув пирог в мусорку, он взял тарелку и трансфигурировал её в глубокую чашу. Заполнив тару водой, положил туда компас и, стоило артефакту оказаться на дне, тут же услышал песню. Не зря всё-таки во время Кубка Огня он сам пытался разгадать все загадки, испытывая особое удовольствие, когда у него получалось, а у чемпионов нет.              

«Кто песню души услышит хоть раз,

      

Свой шанс не упустит на счастье.

      

Сильней с каждым днём звать будет компас —

      

Приди, избежишь ты несчастья»

      Довольная улыбка заиграла на лице. Это и впрямь был артефакт, дарующий не просто удачу, а счастье. Но как именно работал и имел ли побочные эффекты — предстояло разобраться. Однако он смог разгадать его природу, что не получалось сделать столько времени! И как? Благодаря Полумне Лавгуд…

***

      — Ты уверен? — в очередной раз переспросила Гермиона Грейнджер, когда через неделю он принёс ей компас, спрятанный в защитный футляр, с полным отчётом о нём. — Как вообще можно заключить душу существа в предмет? Я имею в виду, русалки ведь не волшебники. У них вообще есть душа?              — Ты понимаешь, что звучишь, по меньшей мере, высокомерно? — хмыкнул Теодор Нотт, с удовольствием наблюдая за тем, как заместитель начальника Отдела по контролю существ смущённо краснеет от своих же слов.              — Я не имела ввиду, что волшебники чем-то лучше! — тут же взвилась она. — Просто… Ну я не слышала никогда ни о чём подобном. Да и кому это могло понадобиться?              — Какому-нибудь долбанутому тёмному волшебнику для тёмного ритуала, — пожал плечами парень. — Не знаю, Грейнджер, но факт остаётся фактом — внутри душа русалки. Возможно, не одной. Моя работа на этом закончена. Дальше — сама. Возвратишь ли русалкам, отправишь в Отдел тайн, используешь, чтобы, как один из авроров, выиграть в лотерею. Мне всё равно.              — Будь тебе всё равно, то ты не пришёл бы ко мне, — ответила она. — Конечно, я передам русалкам.              На это он и рассчитывал. Русалки — очень вредный народец, но с ними лучше дружить. К тому же, кто знает, может, это как-то повлияет на контакты русалок и Министерства. Тео, конечно, было глубоко наплевать на взаимоотношения волшебников и разного рода существ, но после пережитого он сам, того не осознавая, тянулся к восстановлению справедливости, миру и покою во всём, к чему мог прикоснуться (но знать об этом кому бы то ни было не стоило).              Нотт уже направился к выходу, когда заметил на доске с заданиями и пометками стикеры с рисунками. Он машинально коснулся кармана брюк, в котором так и лежало то самое сердце, которое зачем-то продолжал носить с собой, как идиот, перекладывая из брюк в брюки. Ими было обклеено полдоски. На одном Гермиона сосредоточенно писала, смешно морща нос. На другом — кормила жуткое рыжее существо, похожее на пушистый шар с глазами. На третьем — кричала на двух парней в форме авроров, а те глупо пятились назад (очевидно, это были Поттер и Уизли).              Те же мягкие линии. Та же буквально осязаемая доброта и тепло.              — Кто это нарисовал? — спросил он прежде, чем успел подумать.              Гермиона подняла взгляд.              — Луна. Она иногда заходит ко мне. И к Гарри с Роном, — девушка улыбнулась. — У них тоже всё обклеено её рисунками. А что?              Тео пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушно.              — Просто любопытно.              Грейнджер внимательно на него посмотрела, но ничего не сказала. Попрощавшись, Нотт покинул её кабинет и уже в коридоре шумно выдохнул. Сердце бежало куда-то прочь из груди, хотя он прекрасно понимал, что причин для такого волнения в общем-то нет.              Нарисовала и прислала валентинку Лавгуд. Конечно. Она, наверно, единственная, кто помимо слизеринцев разговаривал с ним. По крайней мере, пытался. Это он с ней не общался. А зачем? Странная девочка курсом младше, над которой издевались все, кому не лень. Бессмысленное знакомство для наследника Ноттов...              Ещё раз потрогав карман, поборов желание взглянуть на открытку, Тео пошёл работать. Загадка была разгадана. Вот только вместо успокоения в сердце появилось волнение. Зачем она отправила ему это? Ужасно хотелось узнать.       

***

      В понедельник он быстрым шагом шёл по коридору от столовой к лифтам. Аппетит пропал. Единственное, что можно было есть в Министерстве — булочки с яблочным конфитюром — разобрали, увели последнюю прямо перед носом. Огорчённый, он вышел из шумного обеденного зала и направился обратно в свой кабинет. От голода не умрёт, а вечером попросит Липпи испечь что-нибудь получше.              Движимый этой мыслью, Теодор нёсся вперёд, пока взгляд не зацепился за стройную фигуру у окна. Длинные чуть вьющиеся волосы были распущены за спиной, всё тот же жемчужный свитер с ракушками, но в этот раз на ногах — разрисованные цветочками джинсы. Полумна Лавгуд стояла неподвижно, рассматривая свинцовые тучи, будто уникальную картину в галерее. Наклоняла голову, вглядывалась, обдумывала. И этот вид напомнил его сны, которые так и не прекратились, становясь день ото дня всё навязчивее. Могла ли она быть тем, к кому толкал артефакт?              Тео резко затормозил в паре шагов от девушки. Волнение охватило грудь, а рука сама собой потянулась к открытке в кармане.              — Добрый день, Теодор, — сказала Полумна, не оборачиваясь.              — Добрый, — ответил он.              Парень не знал, пройти мимо или остаться. А если остаться, то о чём говорить? Салазар, он же никогда не был мямлей, что вообще с ним творится? Решив действовать прямо, Нотт подошёл, достал из кармана валентинку, протянул ей и спросил:              — Зачем ты отправила мне это?              Лавгуд повернулась. В её глазах, удивительно больших, красивых, серых, как утренний туман, не было ни насмешки, ни смущения, только спокойствие.              — Валентинки отправлялись анонимно, как догадался?              — Увидел в кабинете Грейнджер твои рисунки и понял, — ответил он, отчего-то смущаясь смотреть на неё, а вот Полумна, наоборот, глядела открыто, считывая каждую эмоцию. — Ты не ответила на мой вопрос.              — Просто так, — пожала плечами девушка. — Я всем друзьям нарисовала и отправила. Мне показалось это забавным. Гермионе, Гарри, Рону, тебе.              — Мы не друзья, — перебил он, и это прозвучало слишком грубо. Он не хотел быть грубым, но, кажется, Лавгуд его тон ничуть не смутил.              — Мы учились вместе, — ответила она спокойно. — Вполне можем считаться школьными друзьями.              Тео поджал губы. Мысль дружить с Полумной Лавгуд казалась чертовски странной. Ну какие из них друзья? А если не друзья, то кто?..              — Почему нарисовала именно это? — чтобы хоть как-то продолжить разговор и не позволить мыслям утечь в сторону снов и связанных с ними желаний, спросил он.              Девушка взяла сердечко и с какой-то нежностью стала его рассматривать.              — Я часто видела тебя в библиотеке. Ты такой же любитель книг, как и Гермиона. Всегда такой сосредоточенный… — она задумалась и улыбнулась. — Но мне запомнился один момент. Кажется, это был сентябрь твоего пятого курса. Не знаю уж, что ты читал, но тебе явно нравилось, — Лавгуд коротко рассмеялась. — Думаю, это был не учебник.              Парень кивнул. Он и впрямь постоянно пропадал в библиотеке, когда уставал от друзей, и под видом того, что делает уроки, читал всякие магловские романы. В основном детективы. Очень уж они ему нравились.              — Это… — пробормотал Тео, решаясь признать то, о чём знали лишь Драко, Блейз и Пэнси. — Это, скорее всего, был магловский детектив. Я тогда часто читал их.              — Правда? — удивилась Полумна. — Я тоже люблю детективы. Правда, больше комедийные. И желательно без смертей. Не люблю смерти.              — У меня есть дома парочка таких, — вдруг выпалил он, поражаясь сам себе. — Нашёл как-то случайно. Так и остались. Если хочешь… могу одолжить.              Полумна просияла. Её улыбка оказалась такой приятной, очаровательной, что парень на мгновение потерялся.              — Очень хочу.              — Я пришлю, — пообещал Тео, даже не сразу сообразив, что улыбается в ответ.

***

      Вечером он стоял перед книжным шкафом и придирчиво разглядывал свою коллекцию, скользя взглядом по аккуратно расставленным томикам. Магловские детективы занимали целую полку — его тайную гордость, вот только комедийных историй было немного. Тео взял одну книгу, нахмурился, положил обратно. Взял другую.              — Чего делаешь? — лениво поинтересовался Драко, подпирая дверной косяк.              — Выбираю книгу, как видишь, — не отрываясь от важного занятия, ответил парень.              — Решил перечитать?              Нотт мотнул головой. Отвечать не хотелось, но Малфой не отстанет же, поэтому, вздохнув, признался:              — Хочу одолжить кое-кому.              — Вот оно что, — усмехнулся друг, подходя ближе. — Не твоей ли валентинке?              — А вот это уже не твоё дело, — буркнул Тео, на что Драко лишь рассмеялся.              — Да и всё и так понятно. Ты с этой бумажкой не расстаёшься. Странно, что в душ с ней не ходишь, — он пихнул его в плечо и прошептал на ухо: — Значит, нашёл свою девчонку. Красивая?              — Захлопнись, а! — раздражённо бросил Нотт, и Малфой отскочил на шаг.              — Ладно-ладно, выбирай, каким сокровищем собираешься поделиться с ней, только смотри, аккуратнее, не давай особый жестяк. А то я там у тебя прочитал кое-что… — он осуждающе цыкнул. — Не знай я тебя, подумал бы, что ты какой-то маньяк.              — У тебя дел других нет? — выходя из себя, поинтересовался Тео.              — Моё главное дело — это ты.              Нотт замахнулся на друга, и тот со смехом убежал. Вздохнув, парень вернулся к книгам. Малфой был прав. Стоило выбрать что-то такое, что ей точно понравится. Жаль, он вообще ничего не знал о Лавгуд.              Спустя час напряжённых поисков Тео остановился на своём любимом романе и сел за стол, чтобы написать записку и отправить с птицей. Пока выводил пожелания приятного чтения, думал о том, когда именно прекратятся сны? Сегодня? Или, может, простого разговора недостаточно для того, чтобы магия артефакта была признана свершённой? Почему-то даже мысли о том, что незнакомкой может оказаться не Полумна, не было. Скорее уж он даже расстроился бы, окажись ею кто-то иной. И когда он успел стать таким наивным романтиком? Парни узнают — засмеют.