Штиль

Самолет мягко приземлился на одной из взлетных полос аэропорта в Сочи, вытянув Влада из сна резким толчком. Его голова съехала с чужого плеча, накренилась и все же вновь приняла стандартное положение. Просыпаться не хотелось, уж слишком ранний вылет был, да и Петя пол ночи подгонял его с вещами. Кто же виноват в том, что Влад любит делать все в последний момент? Но все же они успели, приехали почти к завершению регистрации на рейс. Однако сейчас, спустя несколько часов на неудобных креслах, Влад чувствовал себя самым счастливым. Потому что вновь море, вновь пляж и утренние тренировки, вновь один номер на двоих, вновь Петя. Как и год назад, когда все началось. Сейчас вспоминать прошлые сборы — было сродни приятной ностальгии по тем, еще неловким взглядам и взаимодействиям. Сейчас, спустя год, рука Пети в своей ощущалась как что-то привычное. Как и то, что тот жил у него в квартире, разделяя вместе быт и каждую мелочь. И это ощущалось до ужаса правильным. Неспешно покидая самолет одними из последних, Влад щурился от утреннего солнца, пока что не жарившего в полную силу. Где-то позади шел Петя, обсуждая что-то с другими фигуристами из их группы. Начало очередных сборов ощущалось праздником, тем, чего ждали весь год. Дорога до отеля, где их обычно размещали, была полна веселых переговоров, предвкушающих то, как проведут первые два свободных дня. Кто-то предлагал экскурсию, кто-то утверждал, что будет просто лениться на пляже и в номере. А Петя просто сжимал в ладонях чужую руку, пока Влад активно принимал участие в разговоре. Они не афишировали свои отношения, так как в современных реалиях это не самое умное решение, однако все знали, что они близки. Но как друзья, или большее, каждый решал сам для себя. И всех более чем устраивало, за исключением временами странных взглядов, когда Влад особо сильно лип к Пете. Но кого волнуют чужие мнения, когда рядом самый важный человек? А большего и не нужно. Отель, все тот же, как и все года до этого, встретил приятно. Знакомым запахом хлорки из бассейна, какого-то новомодного диффузора, и чем-то родным, уже ассоциирующимся с летом и Сочи. Спустя по ощущениям вечность, с бумажной волокитой и заполнением всех подписей, подтверждения бронирования, им наконец-то выдали ключ от их номера. Одного на двоих, как и всегда. Иронично, что номер почти тот же, что и тогда. Тот же этаж, заворот коридора у лифта, мягкий ковролин на полу, и соседняя дверь. Почти одно и тоже, будто не прошло и года. Будто и не было двенадцати месяцев сложного сезона, травм, взлетов и падений. Но всегда было одно. Петя рядом. Эта стабильность более чем устраивала. — Какие планы на сегодня? — интересуется Петя, занося свой чемодан в номер. Влад заходит следом, оставляя багаж у самого порога, и спешно разуваясь, проходит внутрь. На кончиках пальцев ощущается приторная сладость ностальгии. Номер обставлен почти так же. Две кровати, между ними тумба, на стене напротив висит телевизор. А у окна, выходящего на море, стоит кресло. То самое, где всегда сидел Петя с неизменной книгой в руках. — Ты будешь читать, а я тебе мешать, как и всегда? — оборачиваясь, в шутку спрашивает Влад, кивком головы указывая на кресло. Он знал, что Петя взял излюбленное "Старик и море". На каждых сборах одно и то же. Просто одна из традиций, преследующих их из года в год. Но в этот раз все немного по другому, потому что между ними все по-другому. Теперь Влад может без зазрения стыда или совести целовать так, что времени и желания на чтение не остается. И в этот раз, он подходит к Пете, что-то активно печатающему в телефоне, бесстыдно отрывая его от этого. Просто прижавшись, вдыхая знакомый запах. Море. Иногда ему казалось, что это не Петя пахнет морем, а море Петей. Было похоже на истину, даже слишком. Он мягко проводит носом по чужой шее, чувствуя, как руки Пети ложатся на спину и затылок. За прошедший год он вывел идеальную формулу для их расстановки, полностью выучив привычки Влада. А тот буднично целует куда-то в уголок губы, просто потому что может. Просто потому что торопиться некуда, и за закрытыми дверьми номера их никто не потревожит. — Может на пляж сходим? — Петя вновь пытает удачу составить приблизительный план на день. Иногда казалось, что они были полярно разными. Слегка хаотичный Влад и дисциплинированный не только в спорте Петя. Постоянно болтающий и предпочитающий слушать. И множество других различий. Но в их случае это не разделяло, а наоборот, давало картине их отношений особую целостность. — Еще бы. Я весь год ждал, — просто соглашается Влад, а последние звуки тонут в чужих губах. Потому что можно. Петя целовал неспешно, почти что лениво, придерживая за затылок. Явно ни куда не торопился, к чему излишняя спешка? У них есть три недели, целых три, для того, чтобы насладиться морем, горячей галькой на пляже, контрастирующей с холодом тренировочного катка. Ну и друг другом, конечно. Отлипают нехотя, хотя понимают, что в запасе есть неограниченное число часов. И это дарит успокоение, уверенность в том, что в этом году будет по-особенному. Только для них. Не спеша разбирают вещи, попутно болтая о том, в каком формате будут проходить тренировки в этом году. Но до них еще есть целых два дня чистого, концентрированного отдыха, с безмятежным купанием, ночными просмотрами фильмов и потребления самой что ни на есть колоритной Сочинской еды. Предвкушение всего заставляет их выбраться из номера на улицу в тот момент, когда солнце уже медленно кренится к горизонту, и жарит так ярко, что кажется можно сгореть заживо. — Кепку надень, удар получишь, — протягивая Владу его же кепку, говорил Петя. — Солнечный? — уточнил тот, улыбаясь почти так же ярко, как и названное солнце. — Мой. Влад, как и всегда, громко рассмеялся, слегка запрокидывая голову назад, а Петя просто закатил глаза, идя рядом, завязывая свои волосы в не крепкий хвост. Море встретило солеными брызгами прямо в лицо, освежая разгоряченную жарой кожу. На пляже народу не так много, как они думали, и найти свободные лежаки удалось без особого труда и ожесточенного боя. Влад стянул футболку ещё на ходу, бросил ее на один из лежаков и побежал к воде, ступая по раскаленной на солнце гальке, поднимая брызги. Петя не торопился, привычно аккуратно складывая вещи. Он смотрел, как Влад разрезает тёплую соленую воду, как его мокрые волосы прилипают к затылку, как он оборачивается и машет рукой, подзывая Петю. А тот идет следом, потому что море зовет. И Влад зовет. Вода была теплой, разогретой яркими лучами солнца, пахнущей йодом, солью и какой-то особой свободой. Влад нырнул, а через секунду его голова всплыла рядом, отфыркиваясь, и просто улыбаясь, широко и счастливо, как он умел. Петя улыбнулся в ответ, и внутри всё потеплело, от радости в карих глазах напротив. Он привык к этой улыбке за последний год, да что там, за годы дружбы. Привык к тому, что Влад всегда рядом, болтает, смеется, трогает за плечо, виснет и целует так, что отлипать не хотелось. И сейчас, стоя по грудь в воде, чувствовал, как появляется ощущение того, что это надолго. Это навсегда. Они плавали, попутно разговаривая и отплевываясь от соленой воды, которая то и дело норовила заползти в рот. Влад иногда нырял, пытаясь утянуть за собой и Петю. А тот каждый раз отбивался, или отплывал, со смехом пытаясь не намочить волосы в воде. И все эти простые забавы ощущались как что-то родное, то, что можно найти только у моря, только вместе. Когда солнце начало заваливаться за горизонт, было принято стратегическое решение выходить из воды. Сели на гальку, мокрые, разомлевшие с приятной усталостью в ногах. Влад прислонился к Пете спиной, откинул голову ему на плечо, в привычном жесте полного доверия. А тот не шевельнулся, а на лице просто появилась легкая улыбка, полная особого счастья. Он чувствовал, как капли воды стекают с чужих, завившихся от соленой воды, кудрявых волос ему на ключицу, как бьется пульс на виске, что был прижат к его шее. Ощущал соль на губах, тепло чужого тела, близкое и привычное, как собственное спокойное дыхание. Море перед ними меняло цвет, озаряясь закатными лучами, от синего к розовому, от розового к тёмно-фиолетовому. Волны накатывали с мерным, усыпляющим шумом, и Петя вдруг поймал себя на мысли, что не хочет никуда уходить. Он провёл рукой по мокрым волосам Влада, просто так, автоматически, как делал уже сотни раз за последний год. Тот выдохнул и прижался плотнее, ловя Петину ладонь в свою, слегка сжимая. — Влад? — тихо позвал Петя, когда голову посетила такая простая, и в то же время гениальная мысль. — А? — Дикиджи отзывался лениво, а взгляд цеплялся за волны, прибегавшие почти к самым ногам. — Давай не будем больше ждать целый год, — Петя говорил спокойно, так же устремляя взгляд в водную гладь, туда, где за горизонтом исчезало солнце. — В смысле? — Влад все же обернулся, посмотрев через плечо. — Давай приедем и зимой, и весной. И каждый раз, когда сможем, — предлагает Петя, с едва слышным замиранием дыхания. Потому что в этой фразе чувствовалось то, что море — это навсегда. Петя с Владом — тоже навсегда. И это не пугало, наоборот, радовало, обещало светлое будущее. — Конечно давай, — счастливо тянет Влад, и украдкой целует Петю в плечо, оглядываясь по сторонам. Они сидели, пока не стемнело, смотрели на волны и просто говорили о всяком. О будущем, о планах, об отпуске и грядущем сезоне. И когда последний луч угас за горизонтом, Петя понял, что не боится завтрашнего дня. И послезавтрашнего. И всех следующих. Потому что Влад будет рядом, как и последний год, как и годы до этого. И море всегда будет ждать их возвращения. Ведь все у них только начиналось. И никогда не закончится.