Гамартия

После возвращения из Константинополя Шерлоку часто снится сон. В нем есть рев водопада, скользкие мокрые камни над обрывом и два тела, сцепившиеся в ожесточенной борьбе у самой пропасти. Лиц не видно, но Шерлок знает, кто сражается там, на краю, и просыпается в холодном поту. — Это пройдет, — твердит он сам себе. — Это пройдет. Но сны не исчезают, а наоборот: становятся все красочнее. За завтраком Шерлок ловит хитрую улыбку Джеймса, обращенную к Беатрис, и внутренне каменеет. Нет. Черт возьми, только этого не хватало. Би перехватывает взгляд Мориарти и опускает глаза в тарелку. Сама скромность, само приличие. Но Шерлок видит, как она едва заметно кивает Джеймсу. Интимный жест, не предназначенный для посторонних. Маленькая тайна для двоих, в которую он, Шерлок, оказывается так некстати посвящен. — Как давно ты спишь с моей сестрой? — интересуется он с невозмутимым видом, пододвигая к себе соусник. Миссис Холмс справа от него в изумлении распахивает глаза: «Что ты сказал, дорогой?» Би отшвыривает вилку, яростно развернувшись в сторону Шерлока: — Ты не имеешь никакого права… Мать пробует усмирить начинающуюся бурю: — Милая, он вовсе не хотел тебя обидеть. — Нет, хотел! — Просто ответь на вопрос, — спокойно говорит Шерлок, переключая внимание на до сих пор молчащего Джеймса. — Какой вопрос? — в комнату входит Майкрофт. — Джеймс спит с Беатрис! — объявляет Шерлок, откинувшись на спинку стула. — О! — Майкрофт растерянно мнет в руках салфетку, явно не зная, что с ней делать. — Это немного обескураживает. — Не лезь не в свое дело! — кричит Беатрис. — Понятно, Шерлок? Иначе я за себя не отвечаю. Ее вопли перебивает раскатистый хохот Джеймса. Он откладывает газету и с наигранным добродушием смотрит на всех, явно наслаждаясь происходящим. — Какая милая греческая трагедия. — Он со скукой потягивается. — Дружище, жду тебя во дворе. Не знал, что ты настолько ревнив. Еще мгновение, и Шерлок бросится на него с кулаками, но Джеймс с потрясающей проворностью выскальзывает из-за стола и покидает гостиную. Следом за ним вскакивает Беатрис и устремляется наверх, в свою комнату. — Ну… — вздыхает Майкрофт. — Раз с этим мы разобрались, ты не мог бы передать мне масло, братец? После завтрака Шерлок видит сестру и Джеймса в саду. Сквозь заросли шиповника он наблюдает за тем, как Би что-то говорит Мориарти, на ее лице расцветает доверчивая трогательная улыбка влюбленной девушки. Джеймс смотрит поверх ее головы, туда, где прячется Шерлок. "Видишь, — говорит весь его облик, — я могу отнять у тебя все, что пожелаю". — Это мы еще посмотрим, — думает Холмс. Той ночью ему снова снится водопад. Они балансируют над пропастью: сверху оказывается то Шерлок, то Джеймс. Пиджак Мориарти порван в нескольких местах, на щеке алеет свежая рана, испачканные кровью кудри прилипли ко лбу. Чья это кровь Шерлок не знает, но предпочитает не думать. Они дерутся молча, норовя прижать противника к земле. Шерлок затылком чувствует неровную поверхность камня. Рывок — и он наваливается на Джеймса сверху. — Ну же, — хрипит тот. — Убей меня, Шерли. Ты же этого хочешь, правда? Шерлок замирает. Джеймс смеется, обнажая белые ровные зубы. Взгляд его совершенно безумен. — Убей меня, — шепчет он в упоении. — Поддайся инстинкту. Шерлок вспоминает "Искусство войны". Настоящий враг всегда прячется внутри нас. Он знает, что смерть Джеймса повлечет за собой и его собственную гибель. Убей он друга, тень Мориарти будет ходить за ним всюду до конца жизни, напоминая о себе. Он, Холмс, кто угодно, но не убийца, не палач. — Пошел к черту! — огрызается Шерлок и отпрыгивает в сторону, освобождая Мориарти путь. В следующую минуту Джеймс опрокидывает его на спину и тянет к обрыву. — Твои дурацкие моральные принципы сведут тебя в могилу, Шерли, — тянет он сладко. — Ни к чему играть в рыцарей. Неужели ты еще не понял? Шерлок зависает над пропастью. Перед лицом собственной смерти Джеймс кажется ему существом невероятной красоты: губы чуть приоткрылись, ноздри раздулись в предвкушении, ко лбу пристали грязные кудри. Джеймс Мориарти — настоящий античный бог, поразивший свою жертву. Вот-вот прольется его, Шерлока, кровь. Он позволяет себе легкую улыбку. — Ты так благороден. — В голосе Джеймса сквозит легкое сожаление. — А жаль. Мы могли быть в одной команде, Шерли. Шерлок расслабляется. Финальная речь Мориарти удивительно предсказуема. Он почти не сомневается, что Джеймс отправит его в бездну, не испытывая ни малейших угрызений совести. И все же это будет выбор Мориарти, не его. Он уйдет, не запятнав чести. — Ты был хорошим другом, — шепчет Шерлок. — Жаль, что ничего не вышло. Мориарти затихает, рассматривает его лицо, будто пытаясь что-то понять. — Бьешь меня моим же оружием, дружище, — смеется он. — Думаешь, я не смогу смириться с мыслью, что уничтожил тебя? Сон обрывается. Шерлок встает и подходит к окну. Он знает, что увидит. Джеймс идет к нему через поля: знакомая вальяжная походка, хорошо подогнанный костюм-тройка, лихой котелок на затылке. Заметив Шерлока, Мориарти машет ему рукой. Скоро он войдет в комнату, хлопнет Шерлока по плечу и остатки сна развеются до следующей ночи. — Наш водопад еще впереди, — думает Холмс. — О чем размышляешь? — Мориарти улыбается ему с порога. — О греческом языке. — Шерлок пожимает плечами. — Ты знаком с понятием гамартии, Джеймс? Он видит две фигуры на краю пропасти, лежащие рядом. Пальцы их рук сплелись в надежный замок. — Как никто другой, Шерли. — Мориарти выразительно закатывает глаза. — Как никто другой. В тех снах Джеймс ни разу не столкнул его с обрыва.