Learn to Breathe

      В хижине стало совсем тепло. Треск дров в печке убаюкивал, а за окном всё так же глухо шумел нескончаемый ливень. Сугуру лежал неподвижно, уставившись в стену, подсвеченную багровыми отблесками пламени. Сатору думал, что Сугуру уже спит. Но тот не спал: он просто замер, слушая тяжёлое, ровное дыхание Годжо за своей спиной.       Сатору долго молчал, охраняя его покой, как и обещал. Но в какой-то момент, когда тишина стала слишком звенящей, альфа тихо, едва слышно выдохнул. В этом вздохе было столько накопленной усталости и боли, что у Сугуру внутри что-то болезненно сжалось.       – Прости меня, Сугуру… – шёпотом произнёс Сатору в темноту, уверенный, что его никто не слышит. Голос Годжо звучал непривычно надломленно, без единой капли его вечной маски спеси. – Прости… Я такой идиот. Я так хочу всё исправить. Правда, хочу. Но у меня ничего не получается… Что бы я ни делал, я только всё порчу и делаю тебе больно. Чёрт, иногда я себя так ненавижу за это… но я никак не могу остановиться. Каждый раз я думаю… рассчитываю, что всё пойдёт по плану и я… я смогу. Смогу добиться твоего прощения, внимания и любви, – Сатору замолк, кажется, даже перестал дышать. – Но каждый раз я терплю поражение. Я… я буду пытаться. Клянусь тебе, буду пытаться всё исправить.       Сугуру не пошевелился. Он продолжал смотреть в стену, изо всех сил стараясь дышать ровно и размеренно, чтобы не выдать себя. Эти слова Сатору… они ломали все его внутренние стены. Гето крепче зажмурился, утыкаясь носом в одеяло, и незаметно для самого себя ближе подполз к источнику тепла за спиной.       «Сатору, разве можно починить того, кого ты собственными руками сломал окончательно?»       Сугуру точно знал, что Сатору не сможет добиться его прощения. Не в этой жизни.       «Только зря пытается…» – подумал он, чувствуя, как веки тяжелеют.       Обида и подступающие слёзы медленно уступали место удушающей, свинцовой усталости. Сугуру изо всех пытался удерживать эту мысленную дистанцию, но замёрзшее в сыром домике тело решило всё за него. Гордость отступила перед потребностью в тепле. Гето неосознанно, повинуясь какому-то глухому внутреннему импульсу, расслабился и в сонном состоянии позволил себе окончательно прижаться к горячему боку Годжо. Сатору почувствовал это движение, шумно выдохнул и сдержал в себе желание коснуться Сугуру.       «Спокойной ночи, Сугуру», – Сатору пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить в себе желание коснуться губами его голой кожи.       Безумно.       Безумно хотелось поцеловать его, прикоснуться к смуглой коже и провести по ним пальцами, губами и носом. Втянуть этот аромат ванили, который стоял в хижине сладким ароматом. Сатору вспоминал ту ночь. Он не хотел, но та картина стояла перед глазами: размытый голос Сугуру, который просил, умолял остановиться и прекратить.       Сатору судорожно вздохнул и зажмурился.       «Ненавижу себя…»              Каким же ублюдком надо быть, чтобы сотворить такое?       Но каким же конченным извращенцем он должен быть, чтобы вспоминать их поцелуй в клубе из года в год. Он до сих пор помнит прерывистое дыхание омеги, его заплывший взгляд и вкус слюны.       Он себя ненавидит за порочное желание и мысли. Но не в силах забыть это.       Сатору протянул руку и указательным пальцем коснулся затылка Сугуру, который заснул недавно и мерно сопел, с каждой минутой оказываясь к Сатору ближе и ближе, пока он не упёрся спиной к груди. Сатору позволял ему это. Позволял омеге инстинктивно прижаться к его тёплому телу, а сам он уткнулся носом в чужой затылок. Аромат ванили был ярким, сводя с ума альфу внутри. Клыки не на шутку зачесались, требуя Сатору прикусить, вонзить в паховую железу свои клыки.       «Как бы я хотел, чтобы ты принадлежал мне», – думал Сатору, вдыхая аромат ванили. – «Чтобы был только моим омегой».       Подавляя дикое желание пометить спящего Сугуру, Сатору сам не заметил, как провалился в глубокий и сладкий сон.       Утро наступило внезапно.       Ливень прекратился глубокой ночью. Последние дрова догорели ранним утром, окутывая хижину утренним горным морозом.       В полусонном состоянии Сугуру сперва подумал, что он спит в номере: потому что было тепло и было уютно. Мягкий мятный аромат убаюкивал его, а тяжёлые руки, лежавшие на его талии, не наталкивали на дурные мысли: наоборот, это чужое тепло приносило странное успокоение и дарило чувство безопасности.       Только вот сладкий сон прерывал громкий, резкий скрип входной двери.              – О… – донеслось до сознания Сугуру. – А вы ещё кто такие? – раздался густой, удивлённый мужской голос.       Сугуру медленно разомкнул глаза, и сердце застучало набатом.       Первое, что он увидел – они с Сатору лежат в тесном объятии, с переплетёнными ногами, а в дверях стоит высокая фигура с чем-то длинным в руках. После сна Сугуру не сразу понял, что к чему. Вещь в чужих руках до боли напоминала ружьё или топор.       – Бля-я-я-я! – не сдержавшись, испуганно крикнул Гето, резко отпрянув от Сатору.       Мысль о том, что его жизнь здесь и закончится – обволакивала его сонный разум.       Сатору вскочил на кровати в ту же секунду. Сон слетел с него мгновенно, он буквально встал на дыбы, инстинктивно загородив собой Сугуру.       – Кто тут?!       – А-а! Чего раскричались с утра пораньше! – мужчина забавно хохотнул, наблюдая за тем, как двое молодых парней знатно так испугались его, и зачесал свой нос.       – В-вы… не маньяк? Не убийца? – Сугуру пришёл в себя только после чужого смеха, смущённый своим испугом.       – Ага, пришёл по вашим молодым душам, – мужчина издал смешок, и за его спиной показался маленький мальчишка, который с интересом смотрел на двоих.              Сатору еле заметно выдохнул, но всё же продолжал прикрывать собой Сугуру.       – Переоденьтесь, мы подождём снаружи, – с этими словами мужчина вышёл из хижины, оставляя их наедине.       «М-да, я готов сквозь землю провалиться», – думал Сугуру, натягивая на себя футболку и штаны, которые отдавали приятным ароматом печи.       – Ты в порядке? – спросил Сатору, натягивая свою футболку сверху и куртку.       – Ты говорил, что не будешь спать, – Сугуру напомнил ему чужие слова, и Годжо забавно хмыкнул.       – Прости… не уснуть, когда под боком такой милый омега – задача не из лёгких.       Сугуру хотел начать читать нотации, но замолк. Всё равно этот идиот уснул, так зачем тратить слова?       Сатору первым вышел из хижины и сразу заметил мужчину с мальчишкой. Тот сидел на крыльце, а рядом с ним — вихрастый мальчишка. Они о чём-то разговаривали.       – Кхм, – кашлянул Сатору, привлекая внимание.       – Доброе утро. Заблудились? – спросил мужчина, поднимаясь с крыльца.       – Ага. Не подскажете дорогу к зоне отдыха?       – Да она совсем рядом…       Оказалось, что этот мужчина снимает эту хижину у базы, точнее, арендует. Он не стал ругать за сожжённые дрова, наоборот, угостил их горячим чаем из термоса и подробно объяснил, как выйти обратно к туристической тропе. Оказалось, в темноте они пропустили поворот всего на каких-то пятьдесят метров.              Мужчина оказался простодушным рыбаком, который приехал сюда отдохнуть со своим сыном. Оказалось, что в руках у него обычное складное рыболовное удилище, а за спиной висел огромный рюкзак со снастями.       Пока мужчина объяснял дорогу и угощал их, мальчишка выглядывал за спиной отца, заглядываясь на Сугуру. Стоило Гето поймать любопытные детские глазки, мальчишка смущённо спрятался за отцом.       «Милашка», – подумал Сугуру, мягко улыбаясь.       И вот, спустя полчаса Сатору и Сугуру наконец-то дошли до зоны отдыха.       Сугуру смущённо оглядывался, боясь, что их застанут вдвоём. Новые слухи ему были совсем ни к чему, особенно если их увидят Юки или Аяка.       – Я пойду первым, – проговорил Сугуру, пытаясь проскользнуть внутрь снятого дома, но был перехвачен.       Из дома как раз выходил Хайбара. Он всегда казался Сугуру воплощением спокойствия, но сейчас в его лице читалась непривычная тревога — тёмные круги под глазами, сжатая челюсть. Гето почувствовал, как внутри что-то кольнуло.              – Сугуру? – Хайбара перевёл взгляд на Гето, и его глаза мгновенно сузились, сканируя его помятый вид.       Сугуру отметил про себя, что редко видел нахмуренного, такого непривычно серьёзного Хайбару.       – П-привет, – неловко проговорил Гето, кашлянув и пытаясь спрятать руки в карманы.       – Ты где был? Я безумно переживал! – Хайбара не хотел повышать голос, но страх за Сугуру был сильнее, чем мысль о том, как он сейчас выглядит перед остальными.       Ю сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Он без спроса коснулся чужого предплечья, сжав пальцы, и принялся взволнованно проверять Гето на наличие внешних ран, полностью игнорируя стоявшего рядом Сатору.       В ту же секунду воздух вокруг них словно потяжелел: тяжёлый аромат мяты вспыхнул острой, удушливой волной агрессии.       – Он был со мной, – отрезал Сатору.       Его движение было резким и опасным. Годжо шагнул вперёд, вставая между ними, и слишком грубо скинул руку Ю с плеча Сугуру. Сатору не просто обозначил присутствие — он заслонил Гето своей широкой спиной, пряча от чужих глаз. – Мы вернулись. И с ним всё в порядке, – в его голосе прозвучало не просто раздражение, а какая-то собственническая нотка, от которого у Сугуру пробежал холодок по спине.       «Быть беде», – подумал Гето, заглядывая на широкую спину Годжо.       Обычно мягкий и улыбчивый Хайбара в этот раз не отступил ни на шаг. Наоборот, его глаза яростно сузились, а челюсть сжалась. Инстинкты Ю, подогретые ночной паникой и личными проблемами, взвились на дыбы. Он сделал шаг вперёд, едва не сталкиваясь с грудью Сатору.       – Из-за тебя в компании постоянно ходят неприятные слухи, Сатору! Ты можешь хоть раз в жизни подумать не о себе, а об окружающих?! О том, как твои эгоистичные выходки бьют по Сугуру?! – глухо прорычал Хайбара.       Сатору лишь ядовито, опасно ухмыльнулся, наклоняя голову набок. Его глаза опасно блеснули.       Его неимоверно раздражало то, что Хайбара ревновал Сугуру.       По какому праву?       – О, надо же. Нашёлся рыцарь? Ты на чьё место метишь, Хайбара?       Воздух между двумя альфами накалялся. Сугуру был готов закатить глаза и войти в дом, умыться и наконец-то отдохнуть, как следует, а не смотреть на столкновение двух… альф.       – Хватит, ребята. Я в порядке, Ю. Не стоит….       – Слушайся нашего милого разработчика. Если бы не он, ты бы даже не был тут, – Сатору оставил последнее слово за собой, толкнув Хайбару в плечо, прошёл внутрь дома.       Сугуру не мог прочитать выражение лица Хайбары. Но его тяжёлый аромат на секунду коснулся воздуха — и Гето понял, что Ю сдерживается. Видимо, он решил, что ссора с утра ни к чему, и повернулся к Сугуру.       – Ты действительно в порядке? Он… не трогал тебя? – голос Хайбары звучал ровно, но пальцы сжались в кулаки. Сугуру выглядел разнеженным после ночного сна, и это не давало Ю покоя.       – Д-да, в порядке. Он не трогал меня, не переживай. Прости, я забыл взять телефон. Стоило хотя бы предупредить тебя.       – Хорошо, что всё обошлось, – Хайбара едва заметно выдохнул, кивнув. – Голоден? Давай позавтракаем? Ребята ещё спят. Только… Нанами знает о вашей ночной пропаже.       – Хорошо. Я ему сам скажу.       – Хорошо-хорошо, – повторился Хайбара, касаясь чужой ладони и согревая холодные пальцы Сугуру своими.       В итоге, несмотря на утреннее напряжение, прерывать тимбилдинг никто не стал. Впереди был ещё целый день, и сотрудники остались отдыхать на базе дальше.       Нанами, встретив его взгляд утром, только пожал плечами.              Сугуру взрослый мальчик, и он сам решает – с кем ему идти ночью куда-то, а с кем нет. И вряд ли Нанами сможет давать ему указания или раздавать советы. Правда, неприятная колкость появилась в груди, но кем он был для Сугуру, чтобы лезть в его личную жизнь?       Вечером, после ужина ребята засобирались в горячие источники.       Сугуру ещё со вчерашнего вечера грезил о них: представлял, как полезет в горячую воду, вытянет ноги и отдохнёт хорошенько. Так и было. Почти.       Густой пар поднимался над прозрачной водой, скрывая расслабленные тела. Сугуру блаженно прикрыл глаза, согреваясь после бурной ночи. И… рядом был Юки, вечно неугомонный коллега, который обожает совать свой милый носик туда, куда не надо. Юки подплыл поближе, заговорщически подперев подбородок ладонями. Его карие глаза блеснули в темноте, изучая расслабленное лицо разработчика.       Он всем своим видом кричал – сейчас время сплетен!       Сугуру хотел, почти молился богу, чтобы Юки не задавал ему вопросов. Просто сидел так тихо мирно и дал ему отдохнуть в тишине.       – Сугуру-у-у-у! – протянул Юки, хитро подплывая к нему. – Как дела-а?       – Нормально, – хриплым и расслабленным голосом ответил Сугуру.       – Сугуру-кун! Насчёт того видео, – Юки подсел рядом, прикусывая нижнюю губу. – Это правда, что вы раньше встречались? У вас роман? Ответь честно! Я никому не скажу! Тут только мы вдвоём! Честно-причестно!       Сугуру оглянулся.       Действительно, в этом небольшом источнике был только он и Юки, сектор для женщин и альф были расположены в других местах.       – Я не встречаюсь с ним, и никогда не встречался, – коротко ответил Сугуру, думая, что утолил интерес своего коллеги, но тот задумался, надув губы.       – Блин, а вы бы смотрелись отлично. Вы как инь и ян, белое и чёрное, – Юки действительно считал их хорошей парой. Он всё же надеялся, что Сугуру одумается и присмотрится к начальнику. – Да и Годжо-сан при деньгах. Если ты привлечёшь его внимание, ты и твоё следующее поколение вообще не будете работать до конца жизни!       Сугуру по горькому опыту знал, насколько Годжо богат. Невеселая усмешка появилась на губах, и он пожал плечами. Юки, понимая, что его младший коллега-омега даже не смотрит в сторону их начальника, а может просто умело притворяется, притих.       Гето банально не знал, как отвечать на подобное. Правду об их отношениях построенному не скажешь. Что уж говорить про Юки, Гето хранит этот секрет даже от Нанами.       Сугуру погрузился в воду до шеи, прикрывая глаза, когда горячая вода приятно расслабляла мышцы.       – Ну ладно, Годжо-саном у тебя ничего нет, хотя со стороны вы кажетесь такой страстной парой, будто наблюдаешь за испанским сериалом. Каждый эпизод кишит страстью!       «Ага, есть такое», – мысленно согласился Сугуру, но произнес вслух следующее:       – Никогда не смотрел испанские сериалы.       – Ха-ха, а как тебе Хайбара? Ю-кун такой хороший, к тому же он из отличной семьи. Его отец — директор крупной фармацевтической компании. А мать — партнёр в юридической фирме. Представляешь? – Юки мечтательно закатил глаза. – Серьёзные люди, но Ю-кун вырос таким простым и душевным. Может, люди хорошие?       Сугуру стало неприятно от себя же. Он никогда не спрашивал про родителей Хайбары, да в целом не интересовался его жизнью. Неудивительно, что его родители… строгие? А его комната в доме родителей была серой и пустой — будто бы отражала состояние Хайбары рядом с родителями.       – Ну так, как тебе Хайбара? Признайся, он тот ещё красавчик и завидный жених. Если бы не красота Годжо-сана, он бы занимал первое место в нашей компании, – Юки хихикнул, вспоминая рейтинг, о котором Сугуру не знал.       – Что за первое место? – но вместо ответа, Сугуру задался другим вопросом, и Ю охнул.       – Ты не в курсе? Среди омег и бет в компании раз в полгода проводят конкурс! Самый лучший альфа в компании.       – Ха-ха, – нервно рассмеялся Гето, услышав такое недоразумение.       «Глупость какая», – подумал он, пока Юки продолжал.       – Ну-у?       – Ю, он… – Сугуру вспомнил его утром. То, как он ревновал и искал всю ночь – грело его душу.       – Ты покраснел! – Юки хихикнул, не упуская ни единой эмоции коллеги.       Сугуру почувствовал, как к лицу приливает жар — и далеко не от горячей воды.       – Юки, хватит, – попытался осадить он коллегу, но тот лишь хитро прищурился.              – Не хватит! Смотри, как ты реагируешь. Между вами искрит так, что можно поджечь весь чёртов лес. Ты же чувствуешь это, да? Хайбара – отличный парень. С ним спокойно, тепло, предсказуемо. А Годжо… – Юки понизил голос, – Годжо – это стихийное бедствие. Но почему-то мне кажется, что именно к бедствиям тянет больше всего.       Сугуру молчал, чувствуя, как внутри него что-то болезненно сжимается при упоминании Сатору. Он вспомнил, как Годжо ночью, в темноте, говорил о своей ненависти к самому себе и о том, как отчаянно хочет всё исправить. Эти слова были куда честнее всех тех масок, что Сатору носил в офисе.       Но правда была намного уродливее, чем эта сказка. Сугуру мог верить в него, но обожжённый прошлым, он не мог позволить себе довериться Сатору ещё раз. И честно признаться, Сугуру до сих пор ненавидит Сатору… или убеждает себя в этом. Он не хочет, и не будет пробовать с Сатору что-то построить.       – Это не так, Юки. Лучше расскажи, как так вышло, что ты замужем?       – Это долгая история и скучная…       Но историю Юки всё равно начал рассказывать. Они вдвоём совсем не подозревали, что там, за бамбуковой перегородкой, которая выступала стеной, сидели двое мужчин.       Вначале они даже внимания не обращали друг на друга.       Сатору был первым, кто занял этот источник. Какое-то странное чувство заставляло его злиться из раза в раз. Стоило ему вспомнить слова и поступки Хайбары этим утром, он готов был спалить это место к чёртовой матери. Он резко реагировал на чужие ароматы, и он охотно хотел слышать лишь один аромат — ваниль. Сладкая, манящая — та самая, которая отдавала лёгким напряжением на крыше школы и этой ночью. Спокойная, и, наверняка, вкусная так и манила.       Сатору счёл, что он окончательно сошёл с ума, потому что последние события выбили его из колеи. Близость с Сугуру… была необычной. Сатору отчаянно верил, что обнажает свою душу перед ним, и Гето проникнется к нему.       Он хотел, чтоб Гето понял его душу, и принял, раскрывая руки для объятия. Боже-е. Когда же наступит этот день?       Ссылаясь, что в последнее время в его жизни много стресса — он просто решил выпить стакан молока с мёдом и окунуться в воду.       Только гостей он не ждал. Но на пороге показался Хайбара.       Ю думал, что ему стоит развернуться, уйти в другое место, но посчитал это проявлением слабости.       Да и в жизни у него в последнее время происходят такие вещи, что лучше просто окунуться в воду и отдохнуть молча. Даже если напротив сидит друг, который объявил тебе войну из-за омеги.       Так они сидели молча, почти засыпали в тишине, пока за перегородкой не услышали знакомые голоса.       Стоило им обоим узнать голос Сугуру, они заметно напряглись.       Стоило дать должное Юки. Правда, если бы Юки поджал бы тот последний вопрос, Сатору с Хайбарой было бы легче.       Они напрягли слух, вслушиваясь в каждый ответ Сугуру. Так как они не видели его лица, альфы пропускали через себя каждое его слово.       Хайбара повернулся к Сатору, который смотрел на бамбуковую перегородку с расширенными, потемневшими зрачками. Жгучая ревность вспыхнула в груди, хотелось спросить его — о чём ты думаешь?       Только вот Ю точно знал ответ.       Сатору сейчас думает о Сугуру.       Но Ю не хотел даже издавать вздох, чтобы не выдать себя и Сатору за тонкой перегородкой.       Хайбара не раз замечал эту странную связь между Сугуру и Сатору. Сугуру явно не любит его, но всё равно смотрит на Сатору таким взглядом, что Ю иногда путается. Любовь ли это? Влюблённость? Симпатия?       Чёрт. Каждый ответ задевает его душу.       Поток мыслей прервали голоса омег. Те обсуждали предстоящий ужин и смеялись.       Сатору с Хайбарой еле заметно вздохнули, когда за перегородкой стало тихо.       – Испанский сериал? – усмехнулся Хайбара, откидываясь на бортик. В его голосе слышался сарказм.              – Надёжность? – Сатору ответил ему тем же.       Их взгляды встретились и в воздухе буквально искрилось напряжение между ними.       Хайбара хотел задать вопрос, действительно ли Сатору объявил ему войну из-за… омеги? Почему бы не дать Сугуру возможность выбрать?       Они оба замолкли, понимая, что их разговор, который сквозит напряжением и сарказмом, не приведёт ни к чему хорошему.       Первым не выдержал Сатору.       Ему безумно хотелось накинуться на Хайбару: разорвать его в клочья.       Сатору мотнул головой, сбрасывая нелепые мысли. Не стесняясь своей наготы, он поднялся, проходя мимо Хайбары и направляясь внутрь.       Сатору всем нутром ощущал этот жар и поднимающую ярость. Он хотел отправиться искать Сугуру, зажать его и поцеловать. Боже. Да просто уткнуться в его затылок и вдыхать аромат ванили до самой смерти.       Но вместо этого, он упал на кровать, тяжело задышав. Мятный аромат, разбавленный резким и свежим эвкалиптом, сразу же наполнил комнату.       Член между ног стоял колом, требуя одного — его омегу.       Сатору прикусил губу, когда перед его расплывшим взглядом появился образ вчерашнего Гето.       Тот стоял в одних боксёрах, лежал под его боком, вкусно пахнущий, разнеженный…       «Сатору...», – ему буквально мерещился любимый голос, и он рыкнул.       – Что? – хрипло отозвался он, смотря на наручные часы, которые начали мигать красным.       Пульс был высоким, сердце билось быстрее, а разум затуманивался.       – У меня… гон? – Сатору сам не понял, как и когда у него начался гон.       Причина могла быть в стрессе. Или в той ночи, когда он обнимал Сугуру, вдыхая его запах снова и снова.       – Чёрт, – выругался он, собирая свои вещи дрожащими руками.       Ему неимоверно хотелось увидеть Сугуру. Неимоверно хотелось вернуться в ту ночь и зацеловать его губы, зарыться носом в мокрые волосы.       – Проклятье! – Сатору нервно выскочил из дома, направляясь к администратору возле входа в зону отдыха.       Администратор, увидев его, вздрогнул. Сатору выглядел пугающе: лицо бледное, глаза неестественно ярко сверкают, а по коже, несмотря на ночную прохладу, стекает холодный пот. Альфа едва сдерживался, чтобы не издать рык — горло перехватило от желания найти своего омегу и запереть его в клетке из собственных рук и трахать до самого утра.       – Г-господин? – дежурный администратор при виде него чуть ли не испугался и не вскочил со стула. – Вы в порядке?       – Подавители. Мне нужны подавители и водитель. Срочно! – Сатору вцепился в стойку так, что дерево жалобно скрипнуло. Он едва сдерживал себя, чтобы не выплеснуть на бедного работника всю тяжесть своих феромонов.       Он понимал, что если сейчас же не скроется с глаз долой, то его не удержат ни бамбуковые перегородки, ни его обещания, ни остатки его приличий. Он возьмет то, что считает по праву принадлежащим ему. Метка… пометит, не только клыками, которые чешутся, но и своими феромонами, сделав Сугуру зависимым от него.       Где-то там, всего в нескольких метрах, Сугуру сидел в своём номере и смеялся над рассказами Юки. Совсем не подозревая, что хищник, которого он так старательно пытался вычеркнуть из своей жизни, мечтал о нём и представлял грязные вещи.       Уже через полчаса Сатору сидел на заднем сиденье своей машины, пока впереди сидел бета-водитель, который нервно сжимал дорогую оплётку руля.       Сатору прикрывал тяжёлые веки, ему очень сильно хотелось вернуться обратно, заставить Сугуру сидеть с ним.       – М-м-м, – тяжело промычал он, смотря на стекло. За окном уже давно стемнело.              Интересно, Сугуру поужинал? Снова сидит в большой футболке и ест?       – Ха-а-а, – протянул он. Перед взглядом невольно встал Сугуру, который смущённо улыбается.       А ещё… его тело. Сугуру был красив до неприличия — длинные ноги, крепкие бёдра. Сатору вчера старался не замечать этого, но сейчас его мысли текли в другом направлении. Интересно, сможет ли Сугуру родить больше двух детей? Здоровых? Определённо да.       Сатору утробно зарычал от этих мыслей. Ему нравилась сама мысль о том, что Сугуру носил бы под сердцем его чадо.       О боже.       Если бы это действительно случилось… Сатору отдал бы всё, лишь бы осуществить это в реальность.       В это время, пока Сатору постепенно сходил с ума, Сугуру сидел в гостиной снятого дома, рядом с Хайбарой и с остальными коллегами играл в карты. Гето даже не заметил отсутствие Сатору.       Нанами сидел напротив, смеялся и вставлял свои шутки. Правда ему особо не везло, и он часто проигрывал в картах.       Об отъезде начальника коллеги узнали ближе к ночи, когда Миура-сан задался вопросом, где же Годжо-сан.       Для Сугуру отъезд начальника стал глотком воздуха.       «Вот он, мой шанс», — подумал он. Больше никто не мешал. Решимость, вспыхнувшая ещё вчера вечером, никуда не исчезла.       Поздней ночью, когда коридоры дома опустели, Сугуру тихо подошёл к комнате Хайбары и постучал.       Он покусывал губу, пребывая в сомнении. Хоть телом он уже был готов, разумом он всё ещё спорил с самим собой: давай потом, давай отложим это…       Но дверь открылась сразу же, пересекая все его мысли. Ю стоял на пороге в свободной домашней юкате. Но вместо привычного тепла и улыбки Сугуру увидел его грустное, измождённое лицо. В глазах Ю стояла такая глубокая, глухая тоска, что Гето невольно замер.              – Сугуру?.. – Хайбара удивлённо моргнул, быстро пряча свои эмоции под мягкой маской. – Всё нормально? Тебе не спится?       Сугуру шёл сюда с чётким намерением: поцеловать его прямо с порога, переступить черту. Но, глядя в эти уязвимые глаза, он просто не смог.       Гордость и эгоизм отступили. Ю сейчас было плохо, и использовать его как способ забыться было бы слишком жестоко даже для него.       – Не спится, – тихо ответил Сугуру, тепло улыбаясь. – Можно войти?       Хайбара молча отступил в сторону, пропуская его. Они вышли на просторный деревянный балкон номера, откуда открывался потрясающий вид на бескрайнее горное небо, усыпанное миллиардами крупных, ярких звёзд.       Сугуру сел на циновку, и Хайбара устроился рядом. Ю осторожно, словно спрашивая разрешения, приобнял Гето за плечи, притягивая к себе. Сугуру податливо уткнулся лбом в его плечо, вдыхая его запах, в котором больше не было агрессии — только тихая, мягкая грусть.       – Что-то беспокоит? Ты… в последнее время сам не свой, Ю, – честно поделился Сугуру своими переживаниями о нём.       – Всё нормально, – голос Хайбары прозвучал как обычно. – Просто небольшие трудности в семье.       – Надеюсь, всё уладится, – проговорил Сугуру, расслабляясь в тёплых объятиях.       Хайбара ничего не ответил, лишь смотря вперёд и думая о своём.       Они так и не поцеловались в эту ночь. Просто сидели в объятиях друг друга в абсолютной тишине, согревая друг друга посреди прохладной горной ночи, и молча смотрели на далёкие звёзды. И для Ю эта тихая поддержка Сугуру в момент, когда личный мир рушился, стала самым ценным подарком.

***

      Возвращение в Токио мгновенно закрутило всех в рабочую рутину, но затишье длилось недолго. Каждый обсуждал момент с отдыха, Аяка всё не переставала подходить к Нанами и о чём-то с ним болтать.       «Опять лобызятся», – Сугуру старался не обращать на них внимание.       Кабинет начальника пустовал. Оказалось, что у Сатору начался гон, и поэтому он ушёл с места отдыха.       Сугуру просто пожал плечами на утренние сплетни, возвращаясь к работе.       Уже к середине рабочего дня Юки, после обеда, с самым невинным видом подплыл к столу Сугуру на своём кресле, держа в руках папку с важными отчётами.       – Сугуру, выручай, – умоляюще прошептал Юки, преданно заглядывая ему в глаза. – Нужно срочно отвезти эти документы на подпись Годжо-сану. Вечером уже сдаём отчёт на собрании!       Гето удивлённо округлил глаза и едва не выронил ручку.       – Ты с ума сошёл? Юки, у него же гон! Как я туда пойду?       – Ой, да ладно тебе, сегодня уже третий день, ничего страшного! – легкомысленно отмахнулся Юки, старательно пряча хитрую улыбку. – Пик его безумства уже прошёл, он адекватный. К тому же, все остальные по уши завалены сдачей квартального отчёта, ты единственный, кто не занят. Пожа-а-алуйста! Прошу!       – Я не пойду, не пытайся даже! – Сугуру мотнул головой, стараясь смотреть прямо в монитор.       – Сугуру, пожалуйста! Если я пойду – меня мой муж вечером убьёт, если учует на мне аромат другого альфы! Аяка не может, у неё совещание через полчаса! Миура-сан старше меня, я его попросить не могу! – Юки вцепился в его стол, надавливая и хлопая глазами, пытаясь уломать Сугуру.       – Я не хочу, попроси Кенто.       – Нанами будет на собрании с Аякой.       – Рёто? – Сугуру не хотел, действительно не хотел ездить к Сатору.       – Рёто скорее всего поедет домой, если выйдет из офиса. Пожалуйста-пожалуйста!       Сугуру смотрел на большие глаза Юки, которые сверкали умоляюще.       «Боже… нет-нет, не хочу!» – думал он, отказываясь.       Только вот.       Подскажите.       Почему Сугуру стоит напротив знакомого здания?       В руках он сжимает папку с документами, которые надо подписать.       Чёрт. Во многих продвинутых компаниях менеджеры имеют печати с подписями руководителей и начальников. Почему с Сатору вечно какие-то проблемы? Этот Годжо всегда приносит Сугуру проблемы.       Сугуру тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Чего он не знал, так это того, что Юки сделал это абсолютно намеренно. В офисном тайном ордене за пару Сатору и Сугуру Юки занимал пост председателя и упускать такой шанс для этой парочки не собирался. Юки захотел задать интимную атмосферу и сблизить этих двоих.       Он поднимался на верхний этаж, сжимая в руках карту для двери, который охранник услужливо предложил после звонка жителя той квартиры. Когда дверь лифта распахнулась, Сугуру вышел в коридор и, подходя к нужной двери, приложил карту к замку пентхауса. Дверь мягко поддалась с едва слышным писком электронного замка.       Внутри квартиры царил полумрак, а воздух был пропитан тяжёлым и удушающим ароматом мяты. Сугуру выдохнул через раз, ощущая нотки опасных феромонов альфы, которые витали в квартире.       Он мысленно начал бить тревогу за то, что находится тут. Омежья натура кричала, почти орала в его голове: ты идиот идти в логово зверя? Уходи!       Но Сугуру упорно игнорировал этот голос разума. Его извращённый разум глубоко внутри на самом деле хотел проверить Сатору, он ведь твердил, что изменился. И станет ли он накидываться на Сугуру? Принудить к близости? Он не знал ответа, честно.       Сатору в последнее время действительно стал мягче и внимательнее. Наверное? Сугуру боится, что всё это он придумал из-за того, что Годжо постоянно находится рядом с ним. Боялся, что его искажённая память перепишет воспоминания и восприятие.       А может, он просто отчаявшийся ублюдок, который и хотел срыва Сатору? Чтобы сказать ему, что тот ни капли не изменился?       Сугуру отчаянно мотнул головой, прикусывая губу.       – Сатору? Ты дома? – подал он голос и прошёл внутрь, даже не снимая обуви.       Никто не откликнулся на его голос. Гето прошёл в просторную гостиную, оглядываясь. Но он замер на месте, а папка в его руках едва не полетела на пол. Он успел сжать её с силой.       На огромном плазменном экране во всю стену шло порно без звука. В абсолютной, звенящей тишине двое мужчин на видео предавались максимально откровенному и дикому сексу. Сугуру замороженно уставился на экран и присмотрелся к актёрам. Нижний был омегой с длинными тёмными волосами, а верхний – альфа со светлыми, почти белыми волосами.       «Вот же ублюдок…» — пронеслась в голове Сугуру ошеломлённая, злая мысль. Намёк Сатору был толще некуда.       Из глубины квартиры неторопливо вышел сам хозяин. Годжо был в одних свободных домашних штанах, взъерошенный, с потемневшим, диким взглядом. Увидев Сугуру, он даже не удивился, лишь шумно выдохнул, пуская по комнате новую волну мятного феромона.       – Принёс документы? – хрипло спросил Сатору, забирая папку. – Подожди здесь, я принесу из кабинета ручку.       Пока Годжо ходил за ручкой, Сугуру принципиально отвернулся от экрана, чувствуя, как щёки начинают гореть, а мысли: «я же говорил Юки, что не хочу приходить!» бились в голове. Годжо специально не выключил телевизор? Хотел, чтобы Сугуру увидел его предпочтения в постели?       Сугуру не успел подумать над ответами. Сатору вернулся быстро, размашисто поставил нужные подписи на бланках и закрыл папку. Но вместо того, чтобы вернуть её, он перехватил Сугуру за запястье. Его пальцы были обжигающе горячими.       – Сугуру… – Сатору посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах промелькнула та самая ночная уязвимость из хижины. – Ты можешь… посидеть со мной полчаса? Просто побыть рядом.       Сугуру по привычке дёрнулся, но чужую руку не смог сбросить. В памяти тут же яркой вспышкой всплыли воспоминания. То, как Сатору охранял его от тех неизвестных мужчин на острове. То, как в прошлую ночь он просидел в избушке, охраняя его сон от «маньяков».       Чувство долга и глупая, упрямая благодарность победили здравый разум. А может просто омежья натура откликалась на феромоны и действующий гон Сатору? Он не мог понять самого себя.       – Полчаса, Сатору. Не больше, – тихо буркнул Сугуру.              Сатору сперва замер, не веря своим ушам. Он был готов к тому, что Сугуру огрызнётся, высвободит руку, заберет документы и уйдёт, оставив его одного.       Он медленно разжал руки.       Это давало призрачную надежду для Сатору. Он просто не мог не воспользоваться этой ситуацией и согласием Сугуру.       – Можешь сесть на диван, – проговорил он хриплым голосом, ощущая острую потребность в Сугуру.       Ему хотелось наклониться к нему, поцеловать его: да просто ощутить тёплое дыхание Сугуру. Да, он тот ещё извращенец, который вчера и сегодня утром представлял себе такое после той ночи в хижине и натёр себе мозоли на руках. Он настолько отчаялся, что даже пару раз думал снять омегу, похожего на Сугуру, но каждый раз утыкался в подушку, до боли прикусывая губу.       Пока Сатору думал о своём, и явно не о хорошем, Сугуру прошёл дальше и сел на самый дальний, противоположный угол, буквально вжавшись в подлокотник, чтобы сохранять дистанцию. Годжо понимающе и благодарно кивнул. Он устроился на другом конце дивана, откинулся на спинку и, не отрывая взгляда от беззвучного экрана, где светловолосый альфа как раз жёстко драл длинноволосого омегу, запустил руку в свои штаны.       В тишине пентхауса раздался тихий и рваный вздох Сатору, когда тот коснулся своего тяжёлого, залившегося возбуждением члена. Он начал медленно, размеренно водить ладонью по члену, снимая дикое напряжение и желание, подстегиваемый реальным присутствием Сугуру и его ароматом ванили.       Он буквально как одержимый начал часто втягивать носом чужой аромат. Смотря на экран телевизора, он слишком живо и изощрённо представлял, как разложил Сугуру на диване, как его чёрные волосы разметались по подушке, как губы приоткрылись в беззвучном стоне.       «Интересно, он всё такой же узкий? Будет жадно втягивать мой член, но его уста, наверняка, будут просить его остановиться…» – глаза Сатору потемнели, он не видел чёртово порно. Он вспоминал, нет, почти представлял ту ночь в кабинке. Он вспоминал, как тугие и влажные стенки Гето сжимали его член до приятной боли.       Рядом сидящий Сугуру совсем не подозревал о фантазиях Сатору. Он уставился в огромное панорамное окно на дневное Токио. И честно, он не сразу заметил сбившееся, тяжёлое дыхание Годжо рядом и его движение руки. Когда он краем глаз зацепился за то, что не должен был видеть, он раздражённо выдохнул, слишком резко впиваясь взглядом в высотные здания за окном. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове упрямым, сумасшедшим набатом стучала одна единственная мысль:       «Какого хрена я тут сижу?!»       Тяжёлое дыхание Сатору в звенящей тишине пентхауса звучали неприлично громко. Сугуру до предела натянув воротник, упрямо смотрел в окно. Но когда до него долетели низкие стоны Сатору — тот не выдерживал напряжения, поддаваясь воображению и собственным прикосновениям. Влажный звук стал для Гето триггером.       – Ты… можешь не делать это в моём присутствии? – не выдержав, глухо процедил Сугуру. Его собственный голос прозвучал непривычно хрипло и местами тяжело.              Сатору на секунду прервался. Он хрипло, низко усмехнулся, откидывая голову на кожаную спинку дивана и прикрывая глаза, на лбу от возбуждения выступили мелкие капли пота.       – Если я не сниму это напряжение прямо сейчас, Сугуру… тебе очень не понравится, когда я начну приставать к тебе, – его голос вибрировал от опасных, животных ноток гона. – Так что сиди и смотри в окно.       – Угх… Слов нет! – Сугуру сильнее сжал зубы, чувствуя, как по коже пробежала крупная дрожь. От этой откровенности внутри всё переворачивалось. И не в хорошем смысле. Он сам начал возбуждаться из-за аромата, витавшего в гостиной. Из-за порочных звуков, которые издавал Сатору и его… рука на члене.       «Бля-я-я, почему я тут сижу?!» – думал он, прикусывая губу.       Спустя минуту Сатору с хриплым, глубоким стоном наконец кончил, но даже после этого не перестал рвано дышать, продолжая лениво, расслабленно гладить себя поверх испачканной кожи. Сугуру демонстративно отвернулся, принципиально изучая дорогую обстановку гостиной и мысленно считая каждую секунду. Стрелка на настенных часах двигалась мучительно медленно, отмеряя те самые обещанные тридцать минут.       Прошло всего пять минут этого удушливого затишья, как вдруг Сатору шумно повернулся в его сторону. В его запахе мяты ушла агрессия, уступая место какой-то больной, уязвимой мольбе.       – Т-ты… можешь коснуться меня? – тихо, с трудом подбирая слова, выдохнул Годжо. Его взгляд, затуманенный гоном, был прикован к омеге. – Просто прикоснуться. Пожалуйста, Сугуру.       Знаете, сколько усилий приложил Сатору, чтобы не сорваться с места и не заключить Сугуру в свои объятия? Ему казалось, что Сугуру напротив ему мерещится. Стоит ему моргнуть пару раз, как видение испарится. Член всё ещё стоял колом, потому что он хотел одного единственного человека, который сидит напротив него. Связать его сцепкой, накончать глубоко внутрь и целовать эти губы, которые кривятся в отвращении от его просьбы.       «О боги. Даже в своём проявлении отвращения Сугуру красив и желанен», – думал он, прикусывая влажные губы.       Эта глупая и совсем неуместная просьба стала последней каплей. Сугуру резко подорвался с дивана, перехватывая папку с документами. Контролировать себя в этом безумии он больше не мог.       – Всё, с меня хватит! Я ухожу! – отрезал Гето, делая шаг назад.       Но Сатору среагировал молниеносно. Несмотря на слабость после разрядки, он рванулся вперёд и мёртвой хваткой перехватил запястье Сугуру, не позволяя сделать и шагу к выходу. Папка с глухим стуком упала на пол. Сугуру уже приготовился защищаться, но Годжо не стал тянуть его на себя. Вместо этого он бережно, дрожащими пальцами поднёс ладонь Сугуру к своим губам и отчаянно, трепетно прижался к его костяшкам.       – Боже… мне хватит только твоего прикосновения, – прошептал Сатору прямо в его кожу, закрыв глаза. – Пожалуйста… – он водил чужой рукой по своему голому торсу, позволяя Сугуру ощутить жар его тела и желание.       «Хочу, чтобы ты увидел, как я тебя желаю», – думал Сатору, ведя чужую руку вниз, к крепкому члену.       Это точно было какое-то извращение. Сугуру в этом точно уверен.       Он наблюдал за тем, как горячее дыхание Годжо обжигает пальцы, а позже ощущал чужое сердцебиение. В голове был абсолютный хаос.       «Я схожу с ума. Мы оба сошли с ума», – билась единственная мысль, пока сердце колотилось где-то в районе горла.       Он не любил Сатору, но прямо сейчас у него подкашивались ноги от нарастающего возбуждения. Он сам не заметил, как его аромат стал слаще и гуще, в немой просьбе призывая Сатору к действиям. Соблазняя не Сатору, а его сущность альфы.       – Сугуру… просто постой так, пожалуйста, – Сатору, который не переставал целовать костяшки, пальцы и ладонь второй руки, высунул язык и широким мазком прошёлся по ладони, размазывая свою слюну, в которой содержатся его феромоны. Мята буквально впивалась под кожу, таким образом Годжо негласно заявлял на него права.       Сугуру почувствовал, как его сердце забилось чаще, а дыхание стало рваным.              Он хотел убрать руку, отдёрнуть, но вместо этого стоял, как вкопанный, и наблюдал за тем, как Сатору вылизывал его руку, а его вторая рука коснулась того, чего он не желал даже видеть.       «Чёрт, что с этим ублюдком не так?!»       – Х-хватит, остановись, Сатору, – прошептал он почти молящим тоном, и Сатору остановился. Он лбом прижался к его костяшкам и тяжело дышал. – Я… я пойду.       Сугуру слишком резко выдернул свои руки, подхватывая папку, которая лежала на полу. Сатору не сопротивлялся и не останавливал. Он остался стоять в гостиной, перебирая собственное дыхание. Аромат возле него становился гуще, и поспешно забирая папку с подписью, Сугуру вылетел из квартиры.       Он нервными движениями нажимал на вызов лифта, боясь, что Сатору передумает его отпускать и накинется на него сзади.       Когда лифт открывался, Сугуру вбежал внутрь, нервно нажимая на первый этаж. Сердце стучало так громко, что он слышал каждый стук в ушах. Ему на секунду показалось, что дверь квартиры распахнулась. А может это было его воображением, которое решило сыграть с ним злую шутку.       Узнает ли он когда-нибудь? Наверняка — нет.       Сугуру устало прислонился к стенке, прикрывая глаза. Руки всё ещё были мокрыми… точнее, в чужой слюне и эякуляте. Он нервно вытер руки о свои штаны, прикусывая губу. Только сильнее размазал аромат мяты.       Ему нужно было обратно в офис. В безопасную реальность, где нет этого удушающего запаха мяты, беззвучного порно и Сатору, который одной своей фразой умудрялся вывернуть душу Сугуру наизнанку.       Гето ненавидел себя, что из-за своей глупой эмпатии и чувства справедливости поддался просьбе Сатору и остался там, хоть и на минут десять. Даже в шоке позволял Сатору вести его руки и коснулся чужого крепкого члена.       Нет.       Сугуру стиснул папку сильнее, сидя на заднем сиденье в такси.       Он позволил Годжо это не потому что был в шоке, а потому что сам этого хотел. Хотел коснуться члена альфы, и желал большего в тот момент. Он хотел, чтобы Сатору снова подтвердил статус насильника, и Сугуру бы сломался.       Но сломался бы с радостью, ведь он был морально готов к подобному сценарию. Но… Гето отчаянно закрыл глаза.       «Просто забудь. Забудь. Забудь это!» – он отчаянно твердил себе забыть то порочное желание быть подавленным и изнасилованным снова. Если бы это был Сатору, Сугуру бы смог принять своё грязное тело.       Уже спустя полчаса Сугуру успешно передал папку с подписью и яростно намыливал свои руки жидким мылом в уборной. Он сдерживал вздох, кусая губу и подставляя руки под холодную воду. Позже и вовсе полоснул водой по лицу, приводя себя в порядок.       «Какой же ты жалкий», – пронеслось у него на уме, когда он видел в отражении зеркало свои потемневшие зрачки. А желание близости отдавалось внизу живота, напоминая ему о том, что его мысли столь порочны, что он просто…       Сугуру снова резко наклонился над раковиной, прерывая свои мысли и полоснув холодной водой по лицу и смывая свои мысли вместе с усталостью.