Мечи и рассветы

1 Глава. Застолье. За окном начали распускаться цветы яблони, тихо завывал ветер, колыша ветви. Зеленела трава, и сад начинал расцветать, распуская душистые ароматы цветов. В небе плавали пушистые облака — так и норовило поднять руку, встать на носочки и дотянуться до них… А солнце приятно согревало своими лучами, проникавшими в окно. Ханьин сидела у подоконника, читая книгу, изредка поглядывая наружу и прислушиваясь к звукам с улицы. На кухне мать ждала гостей: пару знакомых с рынка и свою старую подругу. У неё тоже была дочь, примерно одного возраста, пусть и на месяц старше. Однако Ханьин с ней не ладила. Ханьин ценила тишину, а Яньли, дочь маминой подруги, была слишком громкой для неё… В свою очередь, Яньли считала её высокомерной и грубой. Она вздохнула и с тихим хлопком закрыла книгу. Та книга была сборником стихов — их написал не слишком известный поэт того времени. Он был странником, писал про напитки, людей, города, пейзажи… Она задумчиво смотрела в окно, наблюдая за окружением, слушая шелест травы и пение птиц, уходя далеко в свои мысли. Ханьин давно хотела стать заклинателем, как её отец. Пусть её мать тоже когда-то им была, она ушла в отставку, став продавщицей тканей. Ханьин не любила её, но объяснить свои чувства не могла… Нет, она её не ненавидела, и они не ссорились, но мать всегда подлизывалась ко всем, натягивая доброжелательную улыбку ради своих целей. Ей казалось это неправильным, ведь за спиной её мать всегда говорила другое. За дверью раздались звуки: голоса, топот ног, приветствия и разговоры. А вскоре кто-то без приглашения распахнул дверь в её комнату. — Сяо-Хань~ ну что ты, соскучилась по мне? — насмешливо спросила Яньли, нагло зайдя в комнату, даже не постучав. — Не смей меня так называть. Тебя учили манерам? — она нервно подняла лежащий рядом веер и замахала им. — Например, просить разрешения перед тем, как войти. Кто тебе дозволял так меня называть? Ты, может, и старше меня, однако мозгами отстаёшь лет на пять? — Ханьин зло хохотнула. «Ха, да она не изменилась. Всё та же холодная морда, будто весь мир ей должен… Ну как тут не поиграть с ней?» — Ну-ну, сестрица! Не гневайся, прости за бесцеремонность. В следующий раз постучусь… возможно, — она хитро усмехнулась. — Хм… и как же мне тебя называть… Хань-Хань? Ханьин скривилась и уткнулась в книгу, стараясь не выражать своих чувств. Она решила проигнорировать её — авось уйдёт и перестанет бесить. — Мм? Нет? А как тебе… — она подошла ближе и нависла над ней. — Ло-Хань, что дума— Она не успела договорить — её ударили по лицу закрытым веером, который держала Ханьин. Яньли не осталась в стороне. Пару секунд она молчала, зло сверля взглядом Ханьин, а затем кинулась на «сестрицу». Они покатились по полу, бранясь друг на друга. Ничего нового: не находили общих тем, различались характерами и периодически выдёргивали друг у друга волосы… всё по традиции. Из кухни послышался голос матери Ханьин: — А-Хань, Яньли, идите сюда! Девушки замерли в странной позе: Ханьин лежала на полу, схватившись за волосы Яньли, пытаясь сбросить её, а та сидела сверху, прижав колено к её животу и пытаясь освободиться. — А-Хань~… — медленно повторила Яньли, словно пробуя имя на вкус. Она довольно улыбнулась, вставая с неё. — Вот, значит, как… А-Хань? — Заткнись. Они вышли в коридор и прошли на кухню к гостям. Шумно. — Садитесь, дорогие! Мы понимаем, что вы соскучились, но отобедайте с нами. Ханьин, твоя мама очень вкусно готовит! — прощебетала подруга матери. На слове «соскучились» Ханьин закашлялась, а Яньли скривилась, но спустя пару секунд обе снова приняли спокойный вид. — Ой, ну что вы! Умеете же смущать! — пропела та. Ханьин кивнула и уселась рядом с матерью. Обед прошёл спокойно, за разговорами. Их матери были хорошими подругами, знакомыми ещё с детства, поэтому тем было много. За столом также сидели мамины знакомые по торговле. Всю трапезу Ханьин просидела тихо, и только Яньли активно участвовала в разговоре со старшими, перекидываясь фразами. Вскоре трапеза закончилась, голоса постепенно стихами и гости расходились. Однако, подруга Матери и её дочь пообещали вернутся вечером. Девушка мысленно вздохнула, и принялась убирать со столов. Ну почему Яньли прицепилась к ней как противный лопух. Никак не отступая и не сдавая своих позиций, неужели ей НАСТОЛЬКО нравится искать перепалки с ней? Тарелки тихо звякали о друг друга, когда она складывала их в стопку — Осторожнее, разобьёшь, — мягко заметила мать, подходя ближе. Ханьин лишь чуть нахмурилась, но ничего не ответила. — Ты сегодня совсем молчаливая, — продолжила та, как ни в чём не бывало. — Гости ведь хорошие были. — Угу, — коротко отозвалась Ханьин. Мать вздохнула, но всё так же держала на лице привычную доброжелательную улыбку. Даже сейчас. Даже когда рядом никого не было. Это раздражало больше всего. Ханьин поставила последнюю тарелку чуть громче, чем стоило. — Если что-то не так — можно сказать прямо. — Я ничего не говорила, На мгновение повисла тишина. — Иногда это даже громче слов, — тихо сказала мать и отвернулась к столу. Ханьин скривилась, но спорить не стала. Только сильнее сжала край полотенца в руках. Когда с кухней было покончено, она почти сразу вышла, не дожидаясь новых разговоров. Она вернулась к себе в комнату, тут было тихо, и спокойнее. Она стала на против шкафа, и потянулась к нижней полке из глубины она достала небольшой свёрток, перевязанный лентой. Она развернула его и молча уставилась на содержимое, это был небольшой неброский кулон виде полу луны, отливааающий приятным светом серебра, Ханьин отдалась воспоминаниям. —Не теряй его.—в голове всплыл не четкий образ мужчины средних лет в тёмных заклинательских одеждах, длинными волосами часть из которых была завязана в пучок а в поясе виднелся меч-Йин Юэ (映月). Который посже, перейдет в руки Су Ханьин... —договорились?—мужчина усмехнулся и протянул раскрытую ладонь на которой виднелся тот самый амулет.-это был её отец. Добрый, отзывчивый, она любила его, он часто проводил с ней время когда был свободен.. а свободен он был не часто. Он ушёл... слишком рано. Она скучала за ним, сильно скучала.. ещё и мать так мало рассказывала о его смерти... «Вдоль поля бреду, по тропинкам петляя... Зачем же так часто мы с вами встречались?! Сердечные речи вели за столом... Осталась лишь память о чувстве былом!»* Вспомнилось ей, и она грустно усмехнулась. завернул кулон обратно и положив на нижнюю полку, она села на кровать смотря в окно. Вечер опускался на сад, ветер все также колыхал ветви яблони, срывая редкие лепестки цветов на ветвях что медленно кружась спускались на землю. *стих Цао Цао из цикла "на отрывистые мелодии"