За гранью дозволенного

В Аду не бывает тишины. Там вечный скрежет, стоны грешников и хлопки серных крыльев, но Азазель всегда любил это место за честность. Здесь никто не притворялся святым. Он служил Князем Третьего Круга уже три тысячи лет, и его чёрные рога отливали воронёной сталью. Он был совершенным орудием наказания — жестоким, хладнокомным и безупречно преданным Хаосу. До той самой секунды, как увидел её. Это случилось в нейтральной полосе — Сумеречной Арке, где границы миров истончаются. Азазель преследовал сбежавшую душу, но та юркнула в трещину реальности, и он, чертыхаясь, шагнул за ней. И замер. На обломке разрушенного храма стояла она. Ангел. Её крылья не были похожи на голубей с райских картинок. Они оказались острыми, как лезвия, и белыми с редкими золотыми прожилками, пульсирующими в такт чужому сердцу. Лёгкий нимб над головой не светил, а скорее звенел — тихо и тревожно. Она схватила душу за плечо, не давая той упасть в пропасть. — Отпусти, — голос Азазеля сорвался с губ низким рыком, но когти он, сам не зная почему, не выпустил. Ангел обернулась. Её глаза оказались пугающе человеческими — тёплого янтарного цвета, полные решимости и... боли. — Она раскаялась, — тихо сказала ангел. — Чистилище ждёт её, а не твоя смоляная яма. Уходи, демон. Они стояли в двадцати шагах друг от друга. Азазель должен был выжечь её святостью душу одним движением. Он был старше, опытнее, злее. Но когда она посмотрела на него — не с презрением, а с какой-то странной, нечеловеческой печалью, — его пламя внутри дрогнуло. — Имя, — выдохнул он, нарушая тысячелетний закон: не спрашивать имя врага, если не хочешь его запомнить. Ангел на миг растерялась. Никто из её крылатых собратьев никогда не заговаривал с демоном первым, не то что спрашивал имя. — Селафиил, — ответила она. — А теперь уходи, пока я не позвала Легион. Он не ушёл. Он замер на грани, вдохнул запах озона и утренней росы, который исходил от неё, и впервые за три тысячи лет почувствовал не голод власти, а голод покоя. А потом реальность схлопнулась. Душа упала в Чистилище, ангел исчезла, а Азазель вернулся в Ад с одним-единственным наваждением: найти её снова. Он знал, что за это его лишат крыльев, закопают в смоляное озеро и сотрут имя из скрижалей. Она знала, что за встречу с ним Небеса разжалуют её в обычную душу и отправят в перерождение с полной потерей памяти. Но когда через три дня их взгляды снова встретились на той же Арке — он пришёл первым, она прилетела второй, — оба поняли, что правила придуманы для тех, кому нечего терять. А им было что. Конец пролога.