Свобода это гетто

— Представьтесь, пожалуйста, — холодный голос разнёсся по огромному, неестественно чопорному залу. — Имя и фамилия. — Моё имя — Мэдал Вельд. Отныне и до самой смерти служу Марли. Резким, выверенным движением девушка приставила руку к виску. — Душой и телом принадлежу своей родине. ⸻ 844 год. Парадиз. — Нет, прошу, не делайте этого! Я же говорила, что не виновна! — Шприц с почти прозрачной жидкостью вонзился в затылок женщины. — Эй-эй, успокойтесь, дамочка, — лениво протянул мужчина в военной форме, стоящий позади. — Кому не похер, что вы там говорили? Мэдал, стоящая неподалёку, поморщилась и прикрыла глаза. Она не любила смотреть на превращения. Глухой смех прокатился среди солдат. Для них это было обычным делом — неприятным, но привычным. — П-простите, сэр… распишитесь, что я прибыла на место. Мне пора на миссию. — Кх… сейчас. В очередь, девчонка. Пожилой мужчина ухмыльнулся, прикуривая сигарету, и отошёл к остальным. — Т-так точно… Её всё ещё потряхивало. Не каждый день наблюдаешь массовые казни. А они знали. Знали и наслаждались этим. Мэдал отвернулась. В Марли это называли правосудием. Элдийцев превращали в титанов, показывая их «истинное лицо». Она отошла чуть в сторону, подальше от происходящего. Неподалёку сидел связанный парень. Молодой. Его зубы были сжаты так сильно, что на шее выступили жилы. — Всё будет хорошо… всё будет хорошо… — шептал он. Губы Мэдал едва заметно дёрнулись. Она тут же подавила это. «Когда же ты заткнёшься…» Некоторое время она слушала его бессвязный бред: молитвы, извинения перед кем-то, попытки успокоить себя, вспышки злости. «Жалкий». Она ковыряла носком ботинка трещину в бетонной стене, время от времени поглядывая на офицеров. Ветер с моря трепал её волосы, сушил и без того потрескавшиеся губы. Когда бетон перестал поддаваться, а приказ всё не поступал, девушка раздражённо выдохнула… …и подошла к нему. — Кхм. Ты в порядке? Я, конечно, понимаю твою ситуацию, но не обязательно так трястись. Как тебя зовут? Она опустилась рядом с ним на край каменной стены. — Ты из этих, да?! — он резко дёрнулся, и из глаз брызнули слёзы. — Решила поиздеваться?! — Эй, успокойся. Она поправила смятый воротник его грязной рубашки. — Проведи свои последние минуты с честью. И нет, я не с этими «славными» ребятами. Она кивнула в сторону солдат. — Но раз ты носишь их форму, ты такая же свинья! Мэдал медленно потянулась, слегка отряхивая свободные форменные штаны. — Знаешь… — спокойно сказала она. — В другой ситуации мы, возможно, даже поговорили бы. Она положила руку ему на плечо, лёгкая, почти насмешливая улыбка скользнула по её губам. — Кажется, твоё время скоро придёт. Лицо парня исказилось. Ужас, отчаяние, неверие — всё сразу. — Стой! Стой, подожди! Я… я не хочу быть титаном… Лучше убей меня! Он обернулся. …и замер. Мэдал стояла к нему спиной. Но её плечи были напряжены до предела. Рука, опущенная вдоль тела, едва заметно дрожала. Девушка не обернулась. — Пожалуйста… Короткий вдох. — Я тоже не хочу здесь быть, — тихо сказала она. — Но нас никто не спрашивает. Пауза. — Привыкай. За её спиной раздался громкий всхлип, но она пошла вперёд. Мэдал не обернулась. Она шла вперёд ровным шагом, стараясь не ускоряться, хотя крики за спиной всё ещё резали слух и не позволяли до конца отстраниться от происходящего. — Эй! — раздалось позади. — Ты там, с миссией! Она остановилась и медленно повернулась. Пожилой офицер, всё ещё держа в зубах сигарету, лениво махнул ей рукой, будто подзывал не солдата, а надоедливую служанку. — Подойди. Мэдал приблизилась, выпрямившись, и чётко произнесла: — Сэр. Мне необходимо подтверждение о прибытии. — Конечно, конечно… — протянул он, доставая планшет и ручку, но не спеша начинать. — Сейчас оформим. Он писал медленно, почти нарочито растягивая каждое движение, словно испытывал её терпение или просто наслаждался её ожиданием. Чернила лениво ложились на бумагу, и с каждой секундой это казалось всё более издевательским. — Нервничаешь? — спросил он, не поднимая головы. — Нет, сэр. Он усмехнулся, наконец взглянув на неё. — Врёшь. Но ничего, это быстро проходит. Закончив, он не сразу отдал ей документ, а задержал его в руках, слегка покачивая. — Я передам в Марли, что ты прибыла как положено. Без вопросов. Без проблем. На мгновение повисла пауза. — А пока… — он наклонил голову, разглядывая её с неприятным интересом, — составь мне компанию. Прогуляемся. Мэдал не сдвинулась с места. — Сэр, у меня назначена— — Я сказал — пойдём. Он уже отвернулся, будто вопрос был решён заранее. И ей не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Они вышли на край стены, где серый бетон уходил вдоль берега, пропитанный сыростью и солью. Ветер с моря бил в лицо, трепал волосы, забирался под форму и заставлял кожу неприятно стягиваться. Внизу, за обрывом, лениво двигались фигуры — титаны, разбросанные по побережью, как напоминание о том, чем всё заканчивается. — Знаешь, — начал офицер, заложив руки за спину и не глядя на неё, — я ведь не первый год этим занимаюсь. Много я таких, как ты, повидал. Некоторые воины погибли, так и не дойдя до стены. — Но я не воин, сэр. — Это ничуть не меняет твоего положения. Я вот к чему: они… не успевают исполнить своё предназначение. Они не успевают доказать, что они солдаты. Мэдал нахмурилась. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, но я добросовестно выполняю приказы. — Прекрасно. Он кивнул в сторону. Двое солдат уже подтаскивали к краю того самого парня. Тот почти не сопротивлялся — сил у него почти не осталось, только редкие, бесполезные попытки вырваться. — Тогда сегодня ты можешь это показать. Мэдал нахмурилась. — Показать что, сэр? Офицер достал шприц и, не спеша, протянул его ей. Прозрачная жидкость внутри едва заметно дрогнула. — Как хорошо ты выполняешь приказы. Она не взяла его. — Сэр, я не уполномочена проводить казни. Моя миссия— — Теперь это и есть твоя миссия. — Это против установленного протокола. Он усмехнулся. — Я и есть твой протокол. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в этом молчании было куда больше давления, чем в любом приказе. — Возьми, — сказал он уже без улыбки. Мэдал медленно покачала головой. — Сэр, подобные действия требуют— — Возьми шприц. Он вложил его в её руку, и её пальцы, будто сами по себе, сжались вокруг холодного стекла. Парня поставили на колени. Его дыхание сбилось, глаза метались, пока не остановились на ней. — Нет… пожалуйста… — прошептал он. Мэдал сделала едва заметный шаг назад. — Сэр, я не— — Ты солдат Марли, — резко перебил офицер. — Или нет? Ответа не последовало. В этот момент где-то в стороне раздались крики: — Вы не имеете права так с нами обращаться! — Мы не скот! Несколько новых пленников начали сопротивляться, и солдаты мгновенно переключились на них. — Чёрт… — офицер раздражённо выругался и бросил на Мэдал короткий взгляд. — Стой здесь. Он поспешил в сторону шума, увлекая за собой остальных. Вокруг стало тихо, и девушка не опустила взгляд. Парень смотрел на неё снизу вверх. Теперь в его взгляде не было ни злости, ни обвинения — только отчаяние, голое и беспомощное, как у ребёнка. — Пожалуйста… — прошептал он, с трудом глотая воздух. — Я не хочу… я не хочу так… Мэдал стояла неподвижно, чувствуя, как шприц в её руке становится всё тяжелее. Словно он тянул её вниз. Словно это уже был не инструмент — приговор. Я не обязана. Это не моя задача. Я здесь не для этого. — Ты ведь не такая, да?.. — он попытался усмехнуться, но лицо только болезненно дёрнулось. — Ты же сама понимаешь… это же… это же неправильно… Она молчала. Слишком долго. — Скажи хоть что-нибудь… — голос у него сорвался. — Ты же человек… скажи, что это всё… что это не так… Скажи. Скажи хоть что-нибудь. Слова не приходили. Только сухие, отработанные формулировки: приказ обязанность служба И ни одна из них не подходила. — У тебя есть семья? — вдруг спросил он, цепляясь за неё взглядом, будто за последнюю возможность. — Кто-то… кто тебя ждёт? Мэдал едва заметно вздрогнула. Секунда. Всего одна. — Зачем тебе это? — тихо ответила она. — Чтобы понять… чтобы поверить, что ты не… не такая, как они… Он судорожно вдохнул. — Я тоже думал, что всё под контролем… что это просто… просто слова… а потом… Он замолчал, стиснув зубы. — Я не хочу становиться этим, — почти беззвучно добавил он. — Лучше умереть. Тишина снова накрыла их. Ветер тянул за волосы, холодил лицо, но Мэдал почти не чувствовала этого. Если я откажусь — они вернутся. И сделают это медленно, будут смотреть на меня. Она посмотрела на него. Впервые — по-настоящему. Запомнила. — Послушай… — её голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Я не могу… Я не могу тебя спасти. Я не могу ничего изменить. Я даже себя не могу вытащить отсюда. — Тогда… — он закрыл глаза, и по щекам потекли слёзы. — Тогда сделай это быстро… пожалуйста… Мэдал сжала шприц так сильно, что стекло впилось в кожу. Она сделала шаг вперёд, опускаясь позади него. На секунду задержала дыхание. — Прости, — сказала она едва слышно. Мэдал сжала челюсть и резко толкнула парня в спину. Он сорвался вниз, а его крик вспорол воздух — коротко, резко — и почти сразу исчез, утонув в шуме ветра. Мэдал замерла, не сразу осознавая, что именно произошло только что. Рука всё ещё сжимала шприц так сильно, что пальцы начали неметь. Холод стекла впивался в кожу, но она почти не чувствовала боли — только странную пустоту, которая медленно разрасталась внутри, занимая место мыслей. Я сделала это. Я толкнула его. Я отправила его вниз. И никакая формулировка, никакая военная логика не могла изменить того факта, что теперь где-то внизу лежит труп человека, с которым она говорила всего пару минут назад. которого она убила Девушка медленно подняла руку и спрятала шприц за пояс. Пальцы на мгновение задержались на ткани формы, очертили нашивку. И только после этого Мэдал сделала вдох. Когда солдаты начали возвращаться, на её лице уже не было ничего. — Закончили? — спросил офицер, подходя ближе. — Да, сэр, — ответила она спокойно. Он внимательно посмотрел на неё, будто пытаясь уловить хоть что-то. — Быстро. — Он не сопротивлялся. Офицер хмыкнул и похлопал её по плечу. — Хорошо. Я отмечу это. Он ушёл, не оборачиваясь.