Свобода это гетто

за 12 часов до Мэдал не спеша шла по улицам, наслаждаясь редкой для Либерио тишиной. Для многих он стал тюрьмой: многие пытались убежать и поплатились за это жизнью. Каждый свободный житель города знал его историю, знал, с какой целью он был основан. Либерио был не самым уютным, не самым чистым, но всё же её домом — местом, где она родилась, выросла и, наверняка, умрёт. Песок под ногами девушки сменился на плитку, уложенную одна к одной. Она подняла голову на ровный строй фонарей, тянувшийся вдоль улицы, провела взглядом по аккуратным фасадам идеально выбеленных домов и по коротко подстриженным газонам местных жителей. Здесь не было той тесноты, к которой привыкли на окраинах: ни криков, ни давки на базарах, ни небрежно разложенных палаток. В отличие от тех, кто жил здесь, она знала, как выглядит Либерио с другой стороны, — слишком хорошо знала. Девушка поморщилась, будто отгоняя эти мысли. Иногда она ловила себя на том, что слишком долго смотрит на грязных детей и женщин, живущих с той стороны. Жалость — бесполезное чувство для такой, как она. В этой части всё было иначе: здесь не нужно оправдываться за своё существование, и это ей нравилось больше всего — не люди, не торговые дворы, а чувство, чувство, что она не одна из них. Девушка провела рукой по лицу, смахивая пыль, распустила уже давно растрепавшиеся волосы. Она сделала ещё несколько быстрых шагов, и из-за поворота показался дом: аккуратный, чистый, стены и окна, свет из которых пробивался сквозь светлые занавески. Если присмотреться, то можно было бы разглядеть силуэт женщины, суетящийся на кухне. Мэдал неспешно подошла к двери, положила руку на дверную ручку и нажала на неё. Тёплый запах домашней еды почти сразу ударил в нос. — Я дома, — негромко сказала девушка, разуваясь. Через несколько секунд из проёма сбоку раздался голос: — Ты вовремя, Мэд, скоро будет ужин. Марианна выглянула в прихожую, оглядела дочь и тут же, усмехнувшись, отвернулась. — Иди, приведи себя в порядок, пока отец не увидел, — уже тише добавила миссис Вельд. Мэдал пожала плечами. — Ладно, я всё равно собиралась в душ. А где Джейсон? Спит? — Да, только уложила. Не буди его, ладно? — Пф, я и не собиралась, — фыркнула в ответ девушка и, сбросив наконец с себя сапоги, поплелась на второй этаж, в свою комнату. — Юная леди, а кто будет убирать обувь на место?! — раздался приглушённый вскрик снизу. «Потом, ма», — пронеслось в мыслях девушки, но ответ так и не последовал. Преодолев последнюю ступень, Мэдал свернула в длинный коридор, по совместительству служивший картинной галереей. Десятки портретов не спускали с неё взгляда. Это были совершенно разные люди: мужчины и женщины, великие и не очень, но кое-что их всех объединяло — военное дело. Они все служили, причём очень преданно. Мэдал терпеть не могла каждого из этих, ныне покойных. Она старалась пройти это место максимально быстро. Поднимала взгляд, смотрела вперёд, стараясь не встречаться взглядом с неживыми, сжимая кулаки и выпрямляя спину. Но на одной из картин она по привычке задержала взгляд, её отец – Йохан Вельд, дослужился до генерала и освободил место для наследницы. Девушка часто думала о моменте, когда и её портрет будет висеть здесь, на этой стене, рядом с ним. Она непроизвольно поморщилась и отведя взгляд продолжила идти.  До заветной двери оставалось всего несколько поворотов. Когда комната попала в поле зрения девушки, она уже была готова зайти, упасть на кровать и получить заслуженный покой, но Мэдал повернулась к комнате напротив. Аккуратно подошла, стараясь не издавать лишних звуков, приоткрыла дверь и замерла на пороге. Было тихо. Очень тихо. В центре небольшой, по меркам этого дома, комнаты на кровати спал мальчик, укрывшись одеялом и сжав его край в руке, спиной к двери. На тумбе рядом, среди огромного разнообразия плюшевых зверей, детских книг, стоял ночник. Тени от него украшали комнату, делая её светлее и уютнее. Девушка не осмелилась потревожить покой брата, лишь улыбнулась, наблюдая за ним, как преступница. Она чуть склонила голову и прикрыла глаза. «Спокойной ночи, малыш». И только после этого закрыла дверь обратно. Отпустив ручку, она мельком взглянула на дверь и пошла дальше. До комнаты оставалось всего пару шагов. Хотелось поскорее стянуть с себя грязную форму и наконец принять душ. Мэдал толкнула нужную дверь и вошла внутрь. Комната встретила её так же, как и всегда — без порядка: на спинке стула висела форма, брошенная ещё вчера, рядом — запасные сапоги, покрытые пылью. На столе покоились кучи бумаг, какие-то записи, нож, оставленный между страницами книги вместо закладки. Кровать, как всегда, не заправлена, окно приоткрыто, занавеска лениво колыхалась из-за сквозняка. Мэдал остановилась, оглядывая всё это, и наконец позволила себе выдохнуть, опустив плечи. Она неспешно стянула с себя рубашку, бросила её на пол, не глядя куда. Следом отправились перчатки и ремень. — Чёрт, ну и помойка. Девушка потянулась к шкафу и взяла первую попавшуюся чистую одежду. Обходя кучи хлама на полу, вышла из комнаты. Коридор снова встретил её портретами, но в этот раз она даже не посмотрела. — Холодная вода резко ударила по коже. Мэдал вздрогнула всем телом, на секунду сжав плечи, но не отступила — только чуть сильнее упёрлась ладонями в стену, будто удерживая себя на месте. В первые секунды дыхание сбилось, стало резким, почти раздражённым, но она заставила себя не выйти из-под струи. Грязь медленно стекала по коже, тонкими тёмными полосами исчезая в сливе. Вместе с ней будто уходила и усталость дня — но не полностью, а слоями, оставляя под собой что-то тяжёлое, не до конца смываемое. Мэдал закрыла глаза. Шум воды заполнил голову, заглушая всё остальное, но обрывки мыслей всё равно пробивались сквозь него. Она медленно провела ладонью по лицу, стирая воду, но не открыла глаза сразу, словно оттягивая момент возвращения к себе. Когда она всё-таки выпрямилась, плечи были напряжены, как после долгого построения. Вода постепенно стала прозрачной — больше не оставалось ни следов грязи, ни ощущения усталости в теле. Только тогда Мэдал выключила душ, и тишина резко ударила по ушам. Она стояла ещё несколько секунд неподвижно, позволяя телу привыкнуть к отсутствию звука, потом взяла полотенце и медленно обмотала его вокруг себя. Движения были почти автоматическими, как привычка. Подойдя к зеркалу, она на секунду замерла. Стекло было слегка запотевшим, и отражение выглядело размытым, будто чужим. Карие глаза, мокрые волосы, прилипшие ко лбу, бледные веснушки на коже — всё это было знакомым, но сейчас казалось отстранённым. Мэдал провела пальцами по стеклу, стирая влагу и только после этого отвела взгляд. — Ладно, — тихо сказала она сама себе, без интонации. Девушка отвернулась, натянула чистую одежду и вышла из ванной так, будто ничего не произошло. К моменту, когда она вернулась в комнату, на улице уже заметно, свет из окна почти исчез, оставляя лишь тонкую полоску на полу. Мэдал закрыла за собой дверь и замерла — на кровати кто-то сидел, маленькая фигура сжалась в комок и прикрылась одеялом. — Джейсон? Ты чего здесь сидишь? — удивилась хозяйка комнаты. Мальчик поднял голову, и его глаза блеснули в полумраке. — Ты долго. Кровать рядом с мальчиком промялась под весом ещё одного тела. — А ты должен спать. — Я хотел тебя подождать, — ответил мальчик после недолгой паузы. Мэдал посмотрела на Джейсона, поправила его светлые волосы, спадавшие на глаза, прямо как у матери семейства. — Зачем? Не надо было. Джейсон промолчал, оставив её вопрос без ответа. — Папа вернулся с работы. Мальчик наконец поднял взгляд на сестру. — И он злился на тебя, я слышал. Мэдал усмехнулась: — Я не удивлена. Мальчик положил голову на колени сестры и продолжил: — Он говорил, что ты неправильная. Эти слова звучали неровно, будто он не понимал их смысл, но повторял за взрослым. — Ты ему веришь, Джей? — Нет, я знаю, что ты хорошая, просто хотел тебя увидеть. Мэдал на секунду замерла. Пальцы в его волосах чуть остановились, будто она не сразу поняла, как на это реагировать. Потом она медленно выдохнула и чуть тише, чем раньше, сказала: — Знаешь, люди не делятся на хороших и плохих, правильных и неправильных. Мы все разные, это не делает кого-то лучше, а кого-то хуже. Так всегда говорит мама.  Она чуть наклонила голову, глядя на него сверху вниз, и осторожно провела ладонью по его волосам, будто проверяя, слушает ли он. — А элдийцы? Они ведь демоны, их все боятся. Мальчик слегка приподнялся, всё ещё лежа у неё на коленях, и посмотрел на неё снизу вверх. Мэдал на секунду сжала губы. — Не все из них плохие. Далеко не все. Не нужно верить всему, что ты слышишь. Она отвела взгляд в сторону, будто подбирая слова, и снова медленно выдохнула. — Кивай головой, соглашайся со всеми, кто говорит подобное… но просто знай: мир гораздо сложнее, чем ты думаешь. Пальцы в его волосах снова мягко двинулись, почти автоматически, как привычка успокаивать. Мэдал на секунду замолчала, не убирая руку с его головы. Она медленно выдохнула и чуть наклонилась вперёд. — Тебе пора спать, иди к себе— тихо сказала она. Медленно слез с кровати, поправил пижаму и, всё ещё сонный, направился к двери. У порога он остановился. — Ты придёшь потом? — тихо спросил он. Мэдал на секунду задержалась, потом коротко кивнула: — Приду. Джейсон ещё раз посмотрел на неё, будто проверяя, правда ли это, и только после этого вышел в коридор. Всё это время где-то внизу звякала посуда, раздавался голос матери и отца. Только когда запах еды стал сильнее, а в животе заурчало она вышла за дверь. Ступени тихо скрипнули под весом. В столовой всё уже было накрыто. Белая скатерть, аккуратно расставленные приборы, тарелки — всё на своих местах, как всегда. Миссис Вельд стояла у стола, поправляя что-то в последний раз. Отец уже сидел во главе дубового стола, читая газету. Как только Мэдал вошла, он поднял взгляд. — Ты опоздала, — сказал он спокойно. Девушка остановилась у стола. — Тренировка затянулась. — Это не оправдание. Она ничего не ответила. Просто отодвинула стул и села напротив. Несколько секунд слышен был только звон приборов. — Ты снова пришла в таком виде, — продолжил отец, даже не глядя на неё. Мэдал опустила взгляд на свою одежду: тёмные свободные брюки и лёгкая рубашка. Чистая, но простая. — Я была на полигоне, не успела найти что-нибудь подходящее для семейного ужина. Отчасти это было правдой. Не надевать же те грязные тряпки, валяющиеся на полу? — Ты — капитан, — его голос стал чуть жёстче. — Или ты уже забыла об этом? Твоя дорога уже давно проложена, нужно всего лишь соответствовать. Или тебе даже это сложно? Выглядишь как новобранец. Девушка сжала ткань брюк в руках, стараясь сохранять самообладание. Миссис Вельд, сидящая по левую сторону от дочери, молча ковырялась в тарелке, не рискуя перечить мужу. — Я не просила тебя делать меня капитаном. Я могла бы сама добиться этого без твоих подачек, отец, — злостно выплюнула девушка, делая акцент на последнем слове. В столовой повисла короткая тишина. Отец медленно отложил газету. Сложил её аккуратным движением, словно специально не торопясь. — Без моих “подачек”, — повторил он, будто пробуя фразу на вкус. — Интересно. Он наконец посмотрел прямо на неё. Взгляд был спокойный, но тяжёлый. — И всё же ты сидишь здесь. За этим столом. В этом доме. С этим званием. Он слегка наклонил голову. — Так что, видимо, не так уж плохо я вмешался. Мэдал напряглась, но не отвела взгляд. Миссис Вельд чуть громче поставила вилку на тарелку. Будто пытаясь вмешаться хотя бы этим звуком, но тут же снова замерла. — Да пошёл ты. — Мэдди! — вскрикнула Марианна, резко вставая из-за стола. Йохан смотрел на Мэдал несколько долгих секунд. Молча. Без выражения. — Выйди из-за стола. Она не двинулась. — Сейчас же. Дубовый, под стать столу, стул тихо отъехал назад. — Приведи себя в порядок, — добавил он. — И научись вести себя как человек, достойный этой семьи. Она ничего не ответила, росто развернулась и вышла. Шаги по коридору звучали громче обычного. Когда дверь в её комнату захлопнулась, звук получился резче, чем она рассчитывала. Мэдал осталась стоять на месте ещё несколько секунд, будто прислушиваясь к тишине за спиной, а потом медленно прошла к кровати и легка на край, опустив ноги на пол. Руки сами раскинулись в стороны по прохладной поверхности. — «Достойный человек семьи», — тихо повторила она, — Интересно, что это вообще значит… Ответа, конечно, не было, будто разочаровавшись этим фактом Мэдал усмехнулась, глядя в потолок. — Я должна была промолчать, — сказала она уже тише. Короткая пауза. — Или нет. Она прикрыла глаза, и почти сразу — как всегда — в голове всплыл знакомый, холодный голос. «Ты должна соответствовать». — Я ничего тебе не должна, — ответила она вслух, даже не открывая глаз, несколько секунд она лежала неподвижно. А потом вдруг подняла руки перед собой. Пальцы дрогнули, складываясь в нелепые формы. — У тебя совсем крыша едет, подруга, если ты сама с собой говоришь — тихо, нарочито писклявым голосом проговорила она, заставляя правую ладонь «говорить». Левая ответила почти сразу: — А что в этом плохого, если никто не слышит? На секунду она замерла, глядя на собственные руки, будто это были не её. Улыбка дрогнула и почти сразу исчезла. — Да… никто не слышит, — уже обычным голосом сказала она. Руки медленно опустились, и девушка перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, глухо простонав. Мэдал ещё несколько секунд лежала, уткнувшись лицом в подушку, не двигаясь. Где-то в глубине дома негромко тикали часы — ровно, спокойно, будто ничего не происходило и не должно было происходить. С улицы доносился редкий шум — приглушённые шаги, скрип калитки у соседей, далёкий лай собаки. Мэдал лежала неподвижно ещё какое-то время, слушая всё это вполуха. Мысли постепенно расползались, теряли чёткость. Она перевернулась на спину, нащупала рукой край стола и, не вставая, подтянула к себе первую попавшуюся книгу. Она даже не вчитывалась — взгляд просто скользил по строчкам, цепляясь за отдельные слова и тут же отпуская их. Нож, зажатый между страницами, слегка упирался в пальцы. Книга оказалась на удивление нудной, и вскоре девушку начало клонить в сон. Так и закончился бы этот день, если бы не громкий звук внизу, прямо под комнатой Мэдал. Кто-то неистово колотил в дверь, настолько сильно, что трещали стены. Девушка вскочила с кровати и выглянула в окно, выходившее прямо на главную дверь. Три тёмных силуэта, похожие на мужские, стояли на мощёной дорожке прямо перед домом. «Грабители» — первое, что пришло в голову. Она уже хотела закричать им, чтобы проваливали, но тут же зажала рот и отпрянула от окна. Какие воры будут ломиться в главный вход? От этой мысли по телу как будто прошёл электрический заряд. «Наёмники, убийцы»? Когда девушка выглянула снова, никого уже не было. «Так, ладно, нужно успокоиться, всё обошлось. Может, это вообще соседи были? Хотя какие соседи будут приходить так поздно…» Мэдал медленно опустилась на кровать, намереваясь продолжить чтение, но уже другой книги. — …вы не имеете права… — раздастся женский крик, запуская новую волну ужаса в теле девушки. «Мама». Следом раздался ещё один — мужской, незнакомый, жёсткий: — Имеем. Мэдал не успевала думать. Тело двигалось быстрее. Она схватила нож со стола и до боли сжала его в руке. «Джейсон». От страха за брата сердце забилось ещё быстрее, почти выпрыгивая из груди. Руки жутко тряслись, да и не только руки — всё тело девушки содрогалось. Она выскочила в коридор, стараясь двигаться как можно тише, и в её ситуации подошла к двери напротив и толкнула её. — Джей… Мальчик, конечно, не спал — смотрел на дверь своими большими зелёными глазами, полными страха. — Что происходит?.. — голос у него дрогнул. — Почему у тебя нож в руке? Мэдал сделала шаг внутрь, быстро, но стараясь не пугать ещё сильнее. — Сиди здесь. И не выходи, — тихо сказала она, наклоняясь к нему. — Но… — Не выходи, — повторила она жёстче. — Я скоро вернусь. «Ложь». Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, а потом развернулась и пошла вниз. С каждым шагом звуки становились чётче: голоса, сапоги, методично цокающие по полу, всхлипы. От гостиной девушку отделяла лишь последняя ступень. Сжав рукоять ножа, Мэдал осторожно вышла в холл. Внизу уже не было привычного порядка. Стулья сдвинуты, один лежал на боку, посуда на столе не тронута, но ужин явно прервали. И люди — трое. Солдаты. Они стояли по всей комнате, перекрывая выходы. Среди них Оскар — старый знакомый. «Боже, кто бы мог подумать, сволочь. И что им здесь надо?» Он стоял прямо перед лестницей. Всё такой же аккуратный, выверенный, как днём на полигоне. Только сейчас его лицо было напряжённее, чем обычно. Его взгляд на секунду встретился с её, но Оскар сделал вид, что не заметил Мэдал и виновата ушёл в сторону, открывая обзор на гостиную. В центре комнаты стоял мужчина — старше остальных. Его брови были нахмурены, лоб покрыт глубокими морщинами, а глаза не выражали ничего. Этот человек явно повидал достаточно подобных сцен. Йохан стоял напротив него, по привычке держа осанку. — Прекрати рыдать, элдийская тварь! — прокричал третий солдат, замахиваясь на Марианну. Раздался хлопок, и на секунду стало тихо. Девушка стоявшая на лестнице зажала рот рукой, на глазах выступили слезы.  Глава семейства даже не взглянул в сторону звука, лишь поджал губы. — …это ошибка, — говорил Йохан, голос ровный, но в нём уже чувствовалось напряжение. — Вы прекрасно знаете… — Мы знаем достаточно, — перебил его тот самый мужчина. — Йохан Вельд. Вы обвиняетесь в нарушении законов Марли. В частности — в сокрытии факта кровесмешения с элдийским населением. Мэдал молча наблюдала за этой сценой и молча благодарила Оскара за его «добродушие». Она даже не заметила, как сделала шаг, и половица предательски скрипнула под девушкой. «Сука». Все взгляды обернулись к ней. Мэдал замерла, даже не пытаясь скрыться. Нож в руке вдруг стал слишком заметным. Один из солдат дёрнулся, но мужчина поднял руку, останавливая его. — Это ваша дочь? — спокойно спросил он. — Не имеет значения, — отрезал Йохан. — Имеет, — ответил тот. — Мэдал Вельд, — продолжил он, переводя на неё взгляд, — Вы также подпадаете под расследование. До вынесения окончательного решения вы будете взяты под контроль военного командования.