Громкая тишина

Нил стоял у машины, вцепившись пальцами в край дверцы так сильно, что костяшки побелели. Воздух вокруг лечебницы казался наэлектризованным, тяжелым от запаха бензина и предчувствия дождя. Когда двери клиники распахнулись, Нил перестал дышать. Эндрю вышел на порог, щурясь от неяркого дневного света. На нем была какая-то чужая, мешковатая одежда, в которой он выглядел почти беззащитным, если бы не эта его привычная аура опасности. Без таблеток мир, должно быть, казался ему слишком резким. Их взгляды встретились, и в ту же секунду в голове Нила, словно удар тока, вспыхнул чужой голос. Холодный, лишенный интонаций, но абсолютно узнаваемый «Все еще здесь. Наркотики вышли, а галлюцинация осталась. Черт бы тебя побрал, Джостен. Ты настоящий». Нил едва не отшатнулся, сердце пропустило удар. Слышать мысли других было для него привычным шумом, от которого он научился отгораживаться, но голос Эндрю в его сознании звучал иначе. В нем не было привычного яда или издевки - только глухое, почти болезненное изумление. – Эндрю. – произнес Нил вслух. Его собственный голос показался ему чересчур тонким. Эндрю медленно подошел ближе, сохраняя свою непроницаемую маску. Его янтарные глаза сканировали лицо Нила, задерживаясь на каждом шраме. «Прекрати так на меня смотреть». – пронеслось в голове Эндрю, пока сам он молча доставал сигарету. – «Словно ты действительно меня ждал. Словно тебе есть куда возвращаться вместе со мной». Нила обдало волной чужого одиночества, такого глубокого, что у него перехватило горло. Он хотел было сделать шаг навстречу, сократить это расстояние, но вовремя остановился. Он знал правила. – Едем? – спросил Нил, открывая пассажирскую дверь. Эндрю замер в шаге от него. Нил кожей чувствовал исходящий от него холод и напряжение, туго натянутое, как невидимая струна. Внезапно прозвучало в сознании так отчетливо, будто Эндрю прошептал это прямо в ухо: – «Спроси меня. Мне нужно услышать, что ты всё еще помнишь правила. Мне нужно знать, что ты не мираж, который исчезнет, как только я коснусь тебя». Нил сглотнул, глядя прямо в эти пустые, выжженные глаза. Теперь он знал, что скрывается за этим равнодушием - отчаянная потребность в реальности. – Да или нет, Эндрю? – тихо, почти одними губами спросил Нил. На долю секунды маска Эндрю дрогнула. Его пальцы, сжимавшие пачку сигарет, едва заметно сжались.  «Да». – эхом отозвалось в голове Нила. Это «да» было наполнено какой-то тихой, свирепой нежностью, которую Эндрю никогда бы не озвучил. – Да. – вслух ответил Эндрю, выдыхая дым в сторону и отворачиваясь. – Садись в машину. Ты мешаешь мне ненавидеть этот день. Нил послушно обошел машину, пряча невольную улыбку. Эндрю ненавидел этот день, но Нил точно знал: он не ненавидит то, что Нил здесь.