Хороший мальчик Блэк

Дом на площади Гриммо никогда не был тёплым и приветливым, но этой осенью он, казалось, стал совсем серым и мрачным. Дождь стучал в грязные окна гостиной, за которыми практически ничего не было видно, разве что плотный туман и едва заметные огни магловских фонарей. В камине лениво потрескивал магический огонь – единственный источник света, отбрасывающий длинные, дрожащие тени от фамильных портретов, завешенных пыльными гардинами. Сириус стоял у камина, держа в руке пустой бокал из-под огневиски, и смотрел на огонь. Это успокаивало, вводило в некий транс. Ему было уже двадцать, но со школьных времён его бунтарский характер совсем не изменился. – Ты понимаешь, что ты сделал? – голос Римуса звучал негромко, но был отчётливо слышен. Он сидел на диване с высокой спинкой, обитом вытертым зелёным бархатом, и смотрел на наследника древнейшего рода Блэк так, словно видел насквозь его браваду. Сириус не обернулся. Его плечи, обтянутые тонкой белой рубашкой, напряглись. Он поставил стакан на стол, находящийся неподалёку. – Я починил часы на камине. Делов-то. – Ты активировал родовой артефакт, пропитанный Тёмной магией, не посоветовавшись ни со мной, ни с Джеймсом или Лили, ни с кем либо из Ордена, ни уж, тем более, с Дамблдором, – голос Римуса оставался обманчиво спокойным. Сириус резко повернулся. В отсветах огня его лицо казалось высеченным из мрамора – острые скулы, упрямо сжатые губы, лихорадочный блеск серых глаз. – Но получилось же! Я не ребёнок, Лунатик. Я вырос в этом доме и я знаю, как с ним обращаться. – Нет. Не знаешь, – Люпин поднялся с кресла. Он был выше, и в полумраке гостиной его фигура, облачённая в старый свитер, казалась несоразмерно большой. – Ты чуть не разбудил проклятие, наложенное твоим прадедом! Если бы я вернулся хоть на минуту позже... Он замолчал. Сириус посмотрел на его спокойное, кажущееся холодным, выражение лица. – Ну и что? – Блэк дёрнул плечом, пытаясь сохранить лицо, но голос предательски дрогнул. – Что ты сделаешь? Прочитаешь мне нотацию? Поставишь в угол? Римус медленно подошёл ближе. В воздухе запахло терпким ароматом тёмного шоколада, который всегда исходил от Римуса. Сириус сглотнул. Этот запах действовал на него странно – он одновременно и успокаивал, был таким родным, но сейчас будто лишал воли. – Нет, Сириус, – сказал Римус, и от его тона по спине пробежал холодок, совершенно не связанный со сквозняком. – Нотацию ты не услышишь. Ты слишком привык к крикам своей матери, чтобы слышать смысл слов. Я поступлю иначе. Несколько секунд он смотрел на Сириуса, будто раздумывая о дальнейших действиях, а затем вернулся к дивану и сел, расставив колени чуть шире, а длинные пальцы правой руки легли на подлокотник. В этом жесте была та самая власть, против которой бунтовала каждая клеточка тела Сириуса – и к которой тянулась его душа. – Иди сюда. Сириус не двинулся с места. Его сердце забилось быстрее. Он понял. Или только думал, что понял? Или...нет. Не может быть. – Я не собираюсь... – Сириус, – Римус мягко перебил его. – То, что ты сделал – было безрассудно. Ты сам говорил, что иногда тебе нужно, чтобы кто-то остановил тебя. Я останавливаю. Подойди ко мне. Движимый каким-то неведомым внутренним порывом, Сириус сделал несколько шагов вперёд, уже представляя, что его ждёт. – Хорошо, – прошептал Римус, когда тот остановился в шаге от его разведённых колен. – А теперь расстегни ремень и ляг поперёк моих ног. Воздух в гостиной стал густым и вязким, давящим, тяжёлым. Сириус смотрел на шрамы, пересекающие бледные руки Римуса, на его спокойное, сосредоточенное лицо. В ушах шумело. – Ты это специально, – выдохнул Сириус, пытаясь сохранить крупицы гордости. – Чтобы унизить меня. – Чтобы научить тебя слышать меня, – поправил Римус. – Ремень, Сириус. Пальцы Блэка дрожали, когда он взялся за пряжку. Кожаный ремень с серебряной змеёй тихо звякнул, выскальзывая из петель. Он положил его на соседний стул, чувствуя, как пылают щёки. Оставшись в одних свободных брюках, он на мгновение замешкался. Римус ничего не говорил. Он просто ждал. Сириус опустился и наклонился вперёд, упираясь ладонями в протёртый ковёр, а затем, повинуясь лёгкому движению руки Римуса, скользнул животом на его колени. Мир перевернулся. Сириус смотрел на узоры ковра, на пыльные ворсинки, подсвеченные огнём. Его ноги упирались в пол с одной стороны, голова и плечи свешивались с другой. Он чувствовал под собой Римуса, тепло его тела, и это ощущение было почти невыносимым. Особенно остро всё воспринималось из-за того, что его пах оказался прижат к бедру Римуса. – Зачем... зачем так? — спросил он, ненавидя себя за то, как жалобно прозвучал его голос. Римус положил широкую ладонь на его поясницу, чуть приподнимая и помогая устроиться Сириусу так, чтобы головой тот утыкался в подушку, лежащую рядом на широком диване. – Потому что, когда ты кричишь и споришь, ты не слышишь меня. Сейчас, в таком положении, спорить ты не можешь. – Пальцы Римуса скользнули по тонкой ткани брюк, оглаживая ягодицы. Сириус дёрнулся, как от удара током. — Ты готов? Сириус зажмурился. Ему было так стыдно. Стыдно от того, что он находится в такой беззащитной позе. От того, что его собираются наказать? И особенно от того, что член, прижатый к чужому бедру, начал наливаться кровью от одной только мысли о том, что сейчас произойдёт. – Да, – выдохнул, зарываясь в подушку перед собой. – Я... да. Первый шлепок прозвучал неожиданно громко в тишине гостиной. Римус ударил не сильно, но так, что Сириус вздрогнул и вцепился пальцами в обивку дивана. Это было скорее унизительно, чем больно. Осознание того, что его, наследника Древнейшего и Благороднейшего Дома, шлёпают, как мальчишку, обожгло изнутри. – Один, – произнёс Римус ровно. – За то, что полез к артефакту, не спросив меня. Второй удар пришёлся чуть ниже, на границу бёдер. – Два. За то, что огрызался и пытался сделать вид, что ничего не случилось. Сириус прикусил губу, но не издал ни звука. Он мог терпеть. Он терпел Круциатус в подвалах этого же дома, неужели он не выдержит несколько шлепков? Третий удар был сильнее. Ягодицу обожгло даже сквозь брюки. – Три. За то, что заставил меня волноваться за тебя. И вот тут у Сириуса что-то щёлкнуло. «Заставил меня волноваться» – эхом пронеслось в голове. Римус беспокоился за него, Сириуса. – Прости, – сорвалось с губ быстрее, чем он успел подумать. Рука Римуса на мгновение замерла на его спине, поглаживая. – Я знаю, ты не специально. Но тем не менее. – Четвертый удар. – Четыре. За то, что думаешь, будто тебе всё можно. Шлепок. Ещё один. И ещё. Римус не делал перерывов. Его ладонь тяжело опускалась на ягодицы Сириуса, обжигая кожу через ткань брюк. Сириус чувствовал, как горят ягодицы, как напрягаются мышцы в ожидании следующего удара. Он пытался сдерживать сбившиеся шумное дыхание, но звуки вырывались из его рта короткими всхлипами. Но хуже всего было то, что происходило внизу живота. С каждым шлепком его тело подавалось вперёд, и пах тёрся о бедро Римуса. Он пытался отстраниться, перенести вес на руки, но Римус крепко прижимал его к себе, делая ситуацию безвыходной. – Римус... – простонал он, продолжая утыкаться лбом в подушку. – Тш-ш, – Римус сменил тактику. Вместо очередного шлепка его ладонь легла на горящую кожу и сжала её. Сириус зашипел сквозь зубы. Римус снова поднял руку. Удар пришёлся точно по центру, заставив Сириуса вскрикнуть. И в этот момент всё его естество сконцентрировалось в той точке, где его возбуждённая плоть вжималась в ногу Римуса. Это случилось внезапно. Сириус прогнулся в пояснице, пальцы судорожно сжали уголок подушки, а из горла вырвался сдавленный, полный ужаса и наслаждения стон. – Ах... ах... чёрт... Он кончил, лёжа поперёк коленей Римуса, даже не прикасаясь к себе, и это было неожиданно даже для него самого. Оргазм накрыл его горячей пульсирующей волной. Он чувствовал, как намокает ткань белья и брюк, а по телу разливается позорное, вязкое удовольствие. Римус замер. В спальне повисла звенящая тишина. Только огонь трещал в камине да слышалось прерывистое дыхание Сириуса. – Сириус? – голос Римуса прозвучал глухо, в нём слышалось удивление. И тогда Сириуса накрыла вторая волна – волна стыда. Он что, серьёзно кончил от того, что его отшлёпали? Какой кошмар, какой позор. – Отпусти меня, – прошептал он, и голос его сорвался. – Отпусти меня, слышишь? Он попытался подняться, но Римус не убрал руки с его поясницы. Напротив, он усилил давление, заставляя Сириуса замереть. – Нет, – сказал Римус. Сириус зажмурился сильнее. На глаза от стыда, от пережитого оргазма, от страха уже навернулись слёзы. Он не хотел, чтобы Римус видел его таким. – Пожалуйста, Римус... Мне стыдно, – прохрипел он. – Пожалуйста, дай мне уйти. Люпин медленно, очень медленно убрал руку с его поясницы. Но только для того, чтобы потянуть Блэка на себя, заставив соскользнуть со своих колен и опуститься на собственные перед ним. Он легко коснулся пальцами подбородка Сириуса, чтобы тот поднял голову. Блэк отвёл взгляд и в этот момент он выглядел таким... потерянным, разбитым, но бесконечно прекрасным в своей уязвимости. – Посмотри на меня, – приказал Римус мягко. – Не смей стыдиться этого. – Но я...— Сириус всхлипнул. – Я даже не... мы даже ничего, а я уже... Римус провёл большим пальцем по его нижней губе, стирая солёную каплю. – Нет ничего постыдного в том, что тебе понравилось такое...своеобразное воздействие, Сириус. – Но тебе ведь наверняка противно, – прошептал Сириус, цепляясь за свой стыд, как за спасательный круг. Если Римусу противно, значит, всё понятно, можно уйти и спрятаться. Римус наклонился. Его дыхание опалило мокрую щёку Сириуса. – Хочешь, я покажу тебе, насколько мне не противно? – спросил он низким голосом, от которого у Сириуса перехватило дыхание. Он не успел ответить. Одним сильным, плавным движением Римус подхватил Сириуса под мышки и усадил к себе на колени, лицом к лицу. Мокрые, липкие брюки Сириусу доставляли дискомфорт, но сейчас это перестало его беспокоить, потому что он почувствовал – почувствовал – твёрдый, почти каменный стояк Римуса. – Ох, – выдохнул Сириус, широко распахивая глаза. – Вот именно, – уголки губ Римуса дрогнули в улыбке. –Ты думал, я смогу остаться равнодушным к тому, как ты ёрзаешь и хнычешь на моих коленях? Он положил ладони на бёдра Сириуса и притянул его ближе, заставляя теснее прижаться к своему паху. Сириус застонал – на этот раз от острого, почти болезненного желания. Его собственный член, всё ещё чувствительный после оргазма, дёрнулся в мокрой липкой ткани. – Я так хочу тебя, Сириус, – сказал Римус, глядя ему прямо в глаза. – Но на этот раз у меня есть одно условие. – Какое? – прошептал Сириус, облизывая пересохшие губы. – Ты не кончишь, пока я не разрешу, – янтарные глаза Римуса потемнели на несколько оттенков. От этих слов низ живота Сириуса скрутило сладкой судорогой. Часть его, та, что кричала о свободе, хотела воспротивиться. Но другая часть, та, что только что испытала чуть ли не самый яркий оргазм в жизни, хотела отдаться полностью. – Да, – выдохнул он. – Да, хорошо. – Умница, – Римус погладил его по щеке, и от этой простой похвалы у Сириуса внутри всё перевернулось. Он вдруг ощутил, что за одно слово «умница» из уст этого человека он готов на всё. – Тогда для начала нам нужно снять с тебя это безобразие. Римус сам расстегнул пуговицу на брюках Сириуса. Его пальцы были ловкими и уверенными. Сириус приподнялся, позволяя стянуть с себя влажную, остывающую ткань вместе с бельём. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и Сириус вздрогнул, покрываясь мурашками. Он остался в одной рубашке, которая едва прикрывала бёдра. – Ложись, – Римус кивнул на кровать в углу комнаты. Сириус опустился на неё, чувствуя под спиной мягкие холодные простыни. Огонь играл бликами на его коже. Римус возвышался над ним, всё ещё одетый, и это неравенство снова ударило в голову Сириуса стыдом. Люпин снял свитер, оставшись в простой белой футболке, и опустился на колени между разведённых ног Блэка. – Такой красивый, – сказал Римус, проводя ладонями по внутренней стороне бёдер, от коленей вверх. Он наклонился и поцеловал Сириуса так медленно, так глубоко, изучающе. Его язык скользнул внутрь, и Сириус ответил с жадностью. Пока они целовались, рука Римуса скользнула вниз, пальцы обхватили полувозбуждённый, всё ещё влажный от предыдущей разрядки член Сириуса. –Ах! – Сириус дёрнулся. Он всё ещё был слишком чувствительным. – Тш-ш-ш, – Римус оторвался от его губ, но его рука не остановилась. Он двигал ею медленно. – Расслабься. Он переместился ниже, целуя шею Сириуса, впадинку между ключицами, оставляя влажные дорожки на горячей коже. Сириус выгибался навстречу, стоны срывались с его губ легко и свободно. Ему больше не нужно было сдерживаться. – Римус... – простонал он, когда язык коснулся его соска через тонкую ткань рубашки. – Пожалуйста... – Что «пожалуйста»? – голос Римуса был бархатным. – Я не знаю... сделай что-нибудь. – Хорошо. Люпин выпрямился. Он достал палочку и взмахнул ей. Сириус напрягся, но услышал лишь знакомую формулу смазки. В ладонь Римуса из воздуха упала густая, прозрачная капля. – Подтяни колени к груди, – попросил Римус. Сириус подчинился. Он чувствовал себя развратным, постыдно открытым. Огонь освещал его ягодицы, всё ещё красные от недавней порки. Римус смотрел на него, и в его глазах Сириус не видел ни капли брезгливости. Первый палец вошёл осторожно, медленно. Блэк зажмурился, привыкая к ощущению. Смазка была тёплой. – Дыши, – скомандовал Римус. – Вот так. Умница. Умница. Сириус всхлипнул от удовольствия – Римус двигался аккуратно, не вынимая до конца, вращая, растягивая, подготавливая. – Второй, – предупредил он. Сириус зашипел, чувствуя приятное жжение. – Хороший мальчик, – прошептал Римус, и его пальцы внутри Сириуса разошлись ножницами, растягивая колечко мышц. Сириус уже не мог молчать. С его губ срывались тихие, жалобные стоны, переходящие в хныканье, когда Римус попадал по простате. Его член снова стоял колом, упираясь в живот, и с головки стекала прозрачная капелька смазки. Ему хотелось, снова хотелось кончить. – Я сейчас... Римус, я опять... Пальцы внутри него замерли. Движение прекратилось. – Нет, – голос Римуса звучал строго. — Ещё рано. Ты помнишь условие? Сириус застонал от разочарования, вцепившись руками в простыни. Его бёдра дрожали. Это была пытка. Сладкая, изощрённая пытка. – Помню, – выдавил он. – Не кончать без разрешения. – Верно. И я хочу, чтобы ты кончил на моём члене, а не на моих пальцах, – Римус вытащил пальцы, и Сириус почувствовал пустоту и холод. Люпин поднялся на ноги. В свете камина он быстро скинул оставшуюся одежду. Худой, с выступающими рёбрами, с сеткой старых шрамов, пересекающих грудь и плечи – для Сириуса в этот момент не было никого красивее. Римус снова опустился на колени, нависая над Сириусом. – Готов? – спросил он, заглядывая в затуманенные глаза. – Да, готов, – ответил Сириус, обхватывая его плечи руками и притягивая к себе. Римус вошёл в него одним плавным толчком. Сириус вскрикнул, выгнув спину, впиваясь ногтями в шрамы на спине Римуса. Ощущение наполненности было всепоглощающим и таким правильным. Римус замер, давая ему привыкнуть. Он уткнулся лбом в лоб Сириуса, их дыхание смешалось. – Порядок? – уточнил Римус. – Полный, – прохрипел Сириус, и из уголка его глаза снова выкатилась слеза. На этот раз не от стыда, а от переполняющего чувства принадлежности. Римус начал размеренно двигаться. Каждый толчок заставлял Сириуса всхлипывать. Его ноги, обхватившие талию Римуса, дрожали. Он чувствовал, как удовольствие скручивается внизу живота тугой пружиной, как его собственный член трётся о живот Римуса при каждом движении. – Ты так хорошо меня принимаешь, – шептал Римус ему на ухо, и голос его чуть дрожал от напряжения и удовольствия. – Такой узкий, такой горячий. – Римус... я не могу... я сейчас... – Сириус снова был на грани. Оргазм подступал, перехватывая дыхание. Римус перестал двигаться – полностью остановился и пережал член Сириуса у основания. – Нет, – выдохнул он в шею Сириуса. – Я не разрешал. Подожди. – Не могу, — взвыл Сириус, пытаясь насадиться на член сам. – Пожалуйста, Римус, пожалуйста, дай мне... – Ты можешь, – Римус чуть отстранился, чтобы видеть его лицо, залитое слезами и потом, но Сириус был так прекрасен в своём отчаянии. – Дыши. Вдох. Выдох. Сириус всхлипнул, но подчинился. Он обмяк в руках Римуса, стараясь глубоко дышать. Римус снова начал двигаться. – Хороший мальчик. Мой хороший, послушный мальчик, – каждое слово похвалы отдавалось эхом в голове Сириуса, заставляя его хныкать от удовольствия. Римус ускорил темп. Теперь толчки были резкими, глубокими, нацеленными в ту самую точку, от которой перед глазами Сириуса вспыхивали искры. Римус больше не сдерживался, и его собственное дыхание стало прерывистым и глубоким. – Сейчас, Сириус. Вместе со мной. Давай. Сириус зажмурился, полностью отдаваясь ощущениям. Это было похоже на взрыв сверхновой. Его выгнуло дугой, и он закричал так громко, не стесняясь портретов на стенах, не думая о том, что их могут услышать. Его член выплеснул горячее семя на живот и грудь, заливая рубашку. В тот же миг он почувствовал, как член внутри него пульсирует, изливаясь, как жар наполняет его изнутри. Римус кончил внутрь с глухим стоном уткнувшись лицом в изгиб шеи Сириуса. Они замерли. В комнате слышалось только их тяжёлое, рваное дыхание и треск камина. Римус осторожно вышел из него и упал рядом, притягивая Сириуса к себе. Сириус уткнулся носом в его грудь, вдыхая родной запах. – Прости меня, – прошептал Сириус через минуту. – За что? – За часы... за мою глупость. Римус поцеловал его в макушку. – Я не злюсь. Сириус прижался теснее, чувствуя, как липкая влага остывает на его животе и как саднит кожа на ягодицах. В камине догорал огонь, отбрасывая последние тени на стены дома Блэков. – Римус, – сонно пробормотал он. – М? – А можно... иногда... когда я опять набедокурю... мы повторим такое наказание? Римус тихо рассмеялся, и этот смех вибрацией отозвался в груди Сириуса. – Мы обязательно повторим, даже если ты ничего не натворишь. Засыпай, мой хороший. – Твой, – отозвался Сириус, и это слово было самым сладким из всего, что он когда-либо произносил в этих проклятых стенах.