stronghold

      Всё, чего хотел Гарри, впервые взламывая за деньги базу данных местной логистической компании, — оригинальные Эйрмаксы. Они с матерью недавно потеряли дом, переехав в крошечную социальную квартиру, и всё маленькое доступное пособие Хелен сливала на очередную порцию наркоты.       Сандерсону только исполнилось 14, он ел досыта только на выходных, выискивая места, где волонтёры раздавали бесплатную еду, а что такое секонд-хенд, знал ещё с шести. Секонд-хенд и ещё героин. Но в этом районе подобным никого не разжалобишь — половина семей так живут и не жалуются. Парень тоже помалкивал, ведь у него всё ещё оставалась школа.       Он был душой компании даже среди местных детей. Шумный, смешной, умный и харизматичный — без труда влился и к спортикам, и к барыгам, и к детям из церковного хора. Его любили и немного опасались, он создавал впечатление человека, знающего всё и обо всех. Так и было на самом деле. Случайно взломав сервер школьной библиотеки в двенадцать, Сандерсон обнаружил свой умопомрачительный талант и не захотел останавливаться на достигнутом.       Хватал новые знания из любого возможного источника: старые, но рабочие компьютеры общественной библиотеки с бесплатным интернетом, специальный раздел в книжном с непонятными поначалу книгами по программированию, различной сомнительности форумы. Усваивать всё это оказалось легче, чем базовую образовательную программу государственной школы.       Но вернёмся к Эйрмаксам. Гарри хотел их до зубного скрежета. Ему было 14, он уверенно влетел в пубертат, познал, что такое даркнет, а уже оттуда — о не очень легальных способах немного заработать с помощью приобретённых знаний. Удручало, что платили копейки, настоящие деньги мутились на заказах покрупнее, но там стоило совершить малейшую ошибку — и федералы уже выносили бы тебе дверь.       — Хелен, тупая ты пизда, это была моя доза! — заорал за стенкой очередной из любовников матери. Сандерсон не запоминал их имена, про себя каждому из мужчин присваивая звучное «Дик» (авт.: член/хуй на английском).       Вскоре ругань сменилась шумом настоящей перепалки. Пора было сваливать, пару часов погулять, пока эти двое либо не успокоятся, либо не вырубят к херам друг друга. Но мужчина внезапно словил его на выходе.       — У мальчика появились дела? — пожалуйста, пусть только не прикасается, не тянет свои мерзкие клешни.       — Не говори со мной.       — Такой серьёзный. Уже совсем большой парень, вырос красавчиком.       Фу, блядь!       Такие попадались не часто, но когда случалось — значит, наступил худший период. Гарри по-настоящему начинал бояться за себя, ведь после подобных фраз или явных попыток схватить или потрогать внутри начинало шевелиться нечто тёмное и первородное, желание, состоящее из ярости и паники, старающееся перехватить контроль над телом.       Намного позже, в армии, когда придёт время теоретической лекции, которые любили проводить рядовым в первый год службы по вечерам, он узнает, что это включающийся синдром «бей или беги». В этом времени парень сбегал. Погода не радовала, но было ещё достаточно рано, очень располагающе для поездки в библиотеку. Всё равно стоит проверить, не запросил ли кто его скромных услуг. До цели в спрятанной копилке не хватало семидесяти фунтов.       В чате висело пара сообщений от Аделин (пацан всем сердцем надеялся, что так оно и было, что по другую сторону интернет-провода именно девушка, а не мужик под сорок лет и двести кило). С ней познакомились почти сразу после регистрации на этом форуме, временами та подкидывала простую работу, не прибыльную, зато всегда оплачиваемую.       Ad.Line: SOS! Срочный заказ! Но особое требование — работа на железе заказчика. Локация: Лондон. Оплата: 170–200 фунтов. Основная задача: взлом почтовой системы сканирования.       Ad.Line: Привет, я знаю, что ты обычно за подобное не берёшься, но этих ребят я знаю лично, им нужны два исполнителя, твой напарник — это я. Давай встретимся и всё обговорим?       Сомнительно. Главное правило хакеров Гарри уже знал: никому не должно быть известно о тебе вне сети, не свети лицо.       Walker37: Мне надо подумать.       Ad.Line: Нет времени. Решайся или передавай задачу следующему. Подумай хорошо, я гарантирую безопасность. Ищи меня через час в Хайгейт Вуд парке у центрального кафе. Ориентир — синие волосы.       Ad.Line: offline       Если некоторые из вас не смогут понять Сандерсона, который засобирался уже через пару минут, то вы обязаны его хотя бы простить. Перед вами бедный подросток, у которого лишь необъятное эго и большой кусок самоуверенности. Он считал себя охуенным хакером и надеялся, что выглядит на шестнадцать, больше желая приударить за Аделин, если та окажется достаточно молодой, — а цвет волос подсказывал, что это вполне возможно, взрослые подобным редко увлекались.       На вид ей оказалось от восемнадцати до двадцати пяти максимум. Она широко улыбнулась, ни капли не смутившись ни вида, ни возраста подошедшего. Терраса кафе под вечер была заполнена, поэтому девушка взяла пару стаканов с фруктовым чаем на вынос, и они пошли от шумного места подальше, к первой попавшейся незанятой скамейке. Тонкая куртка не спасала Гарри от опускающихся сумерек с их холодным и влажным воздухом, поэтому он с чувством благодарности налегал на выданный горячий напиток. Последнее, что он помнит из того вечера — как за массивом деревьев проезжающий поезд дал гудок.       Приходил в себя временами, собирая мутные мысли по кусочкам, осознавая, что его тело, скорее всего, перемещается. Руки связаны за спиной, ноги согнуты и затекли, тёмное пространство вокруг тесное и шумное. Голова болела, а слабость так сильно накатывала, что приходилось напоминать себе дышать. Панике не давал вырваться наружу странный дурман, опутавший паутиной мозг, заставляющий сомневаться: теряет ли парень сознание раз за разом или просто моргает.       Окончательно очнулся от осознания потока ледяной воды, водопадом облизавшей всё тело. Гарри валялся на мокром и холодном бетонном полу, запястья всё ещё скованы сзади. Вокруг почти темно, над ним странная красная лампочка под потолком. Массивная дверь прямо перед глазами. Сука, его ведь похитили, верно?       Какой же ты тупой идиот, Сандерсон.       Захотелось расплакаться. Вот, видимо, каким образом появляются нечастые новостные заголовки о киднеппинге. Ранее парень считал, что чтобы пойти за неизвестным дядей за «конфеткой», нужно быть обычным глупцом. И куда это его привело? Что делать? Мать не заплатит выкуп, этого же обычно требовали? Да и предложить больше нечего… Хах, нечего?       Жопа или органы. Повзрослей уже, ёбаный великий хакер, блядь.       За спиной раздался неприятный звук: что-то железное громко стукнулось об пол, заставляя виски вновь начать больно пульсировать. Послышались лёгкие шаги, перед ним предстала знакомая фигура.       — Аделин, — прошептал. Сильно затошнило.       Жопа или органы.       — Ещё раз привет, Волкер (авт.: девушка обращается к Роучу по его нику с форума). Мне повезло, что ты такой мелкий.       Желудок непроизвольно скрутило, парень и не пытался сдерживаться, переживая спазмы тошноты. Выходить всё равно было нечему, а раз сознание прояснилось, значит, и тот самый чай давно переварился. Его трясло, ощутимо и крупно. Зубы застучали, а руки в беспокойных движениях всё глубже вдавливали нечто, чем он был связан, до ощущения уже горячего и текущего. Приступ тошноты подступал по новой.       Жопа или органы, а может, всё вместе. Господи.       — Ты такой мерзкий, — хихикнула знакомая незнакомка, присела рядом, нежно провела ладонью по волосам. Сандерсон не пытался отстраниться, за исключением непрекращающегося тремора, ему было страшно даже моргать. — Послушай меня очень внимательно, малыш. Мне и моему парню очень понравилось то, чем ты занимался. Я увидела в твоей работе некий особенный стиль, какой бывает только у увлечённых любимым делом личностей. И нам бы это пригодилось. Я научу тебя ещё очень многим другим штучкам посерьёзнее, а ты будешь примерным учеником, во всём мне помогать, вести себя тихо, не пытаться ни сбежать, ни связаться с кем-либо из прошлой жизни. Идея рассказать всё полиции тоже хорошо не закончится.       Гарри не смог ответить сразу. Смутился от того, как страх внутри внезапно ослаб. Аделин очевидно нельзя было доверять. Но перспектива, что его почки оставят при нём, а зад нетронутым, оказалась слишком желанной. Да и кто ждал его дома? А здесь… уроки же явно не в данном помещении будут проводиться. Пусть и с бандитами. Нужно просто ещё немного времени, прийти в себя и придумать, как с этим справиться.       — Хули ты не отвечаешь, уёбок! — больной пинок в живот от внезапно вышедшего в ореол этого угрожающего красного света огромного бугая. Рот моментально залило кровью от прикушенного языка, из глаз потекли слёзы, и он, кажется, обмочился.       — Это Дик, он будет следить за твоим поведением. Делай, что тебе скажут, и проблем с ним не будет, — широкая улыбка Аделин озарила её лицо.       Как же, сука, иронично.       Парень банально не понимал, как и что именно он должен сказать, чтобы не отхватить ещё больше и больнее.       — Я… типа боюсь вас, просто пиздец как, — выговорил непослушными губами.       — Это хорошее начало, я так и планировала. Мне стоит повторить вопрос, или Дику ещё раз провести для тебя мотивационную сессию?       — Нет! Пожалуйста. Я сделаю всё, что нужно. Просто, если возможно… не подсаживайте меня ни на что… и, — парень покраснел.       — Ты ничё не попутал, хуйлуша? — вновь набычился шкаф, уже сделав шаг вперёд, замахиваясь, отчего Гарри непроизвольно сжался креветкой.       — Пусть скажет, ну что ты? — остановила происходящее девушка. — Договаривай, Волкер.       — Никакого секса.       В ответ по помещению раскатился звонкий хохот.       — Такой невинный, милашка. Всё в твоих руках, пока ты хорошо себя ведёшь, понимаешь? — пришлось кивнуть. — Ну вот видишь. Сейчас Дик проводит тебя в ванну. Шевелись, вонючка.       Громила действительно резко вздёрнул его на ноги, быстро чиркнув ножом по путам на руках. Парень потратил очень много сил, чтобы сохранить вертикальное положение, и ещё больше, чтобы проследовать туда, куда его нетерпеливо подталкивали. Оказалось, что вся воспитательная беседа проходила в подобии подвала, сейчас они поднимались по узкой лестнице. Находились точно в частном доме, но не обычном, переделанном из какого-то промышленного помещения. Спутник не давал глазеть по сторонам, открыл первую на пути дверь, сам зашёл следом.       — Раздевайся и мойся, быстро.       — Ты… ты не выйдешь?       — Хера у тебя запросы, сопля ебаная. Скидывай вещи и вставай под воду, или я расхуярю тебя по этой плитке.       Стыд примешался к так и не покидающему внутренности страху. Парень отвернулся, схватился за край футболки, впервые обратив внимание на израненные запястья. Судя по состоянию, весь пройденный ранее путь сейчас украшали редкие кляксы капающей крови. Легко обтерев раны снятым верхом, взялся за штаны. Решил не тянуть. Лишь быстрее спрятаться под струями воды, судорожно схватив один из имеющихся гелей для душа. Сзади зашуршал пакет — личный надзиратель заталкивал оставленную одежду в мусорный мешок.       Закончив, отправились выше ещё на этаж. Путь привёл к дальней от лестницы двери. Небольшая комната с двухъярусной кроватью и шкафом, больше ничего. Окно без ручки, закрыто решёткой изнутри. Дик залез в шкаф, без разбора выбрал первые попавшиеся вещи, швырнул в Гарри. Тот, путаясь в огромном лонгсливе и слишком широких штанах, старался выполнять всё очевидные невербальные требования. Из нижнего ящика бугай достал небольшую аптечку.       Раны обработали, крепко забинтовав, закрывая ещё горящую после антисептика кожу. Какая, блядь, забота.       — Спишь наверху, — Дик оказался немногословен, а Сандерсон и не желал разговаривать. Уснул сразу, как забился под тонкое одеяло.       Мозгу потребовалось долгих шесть месяцев, чтобы прекратить крутить мысли в голове исключительно по спирали выживания. Всё это время Аделин заваливала парня горами работы, рассказывая на примере собственного кода, что и как делать. Его продолжали лупить за ошибки, что приводило девушку в ещё больший восторг. Но Гарри учился, учился и занимался совсем не безобидными вещами — он занимался охуеть какими подсудными и долгосрочными при обвинении вещами, о чём похитители не стеснялись напоминать.       — Смотри, Волкер, ты делаешь это сам, своими руками. Как думаешь, что могут сказать копы? Что мы банда. Забавно будет встретить тебя вновь в тюрьме.       Что Сандерсон успел понять — ему просто выключили функцию собственного достоинства. Он считал себя глупым и никчёмным. И за то, что попался этим людям, и за то, что продолжал получать по голове за неприемлемый результат «обучения». Ему было страшно даже думать о том, как выбраться или пойти наперекор. Синеволосая права: в конечном итоге, теперь он тоже повязан на грязи, которую творили эти двое.       Что конкретно делали? Софт для телефонных скамеров, шифрование баз данных для очень крупных наркоторговцев, киберслежка за различными, иногда очень известными, людьми. Посчитали совокупность статей, которые могут прилететь за такое?       Насчёт социальной сферы своего заточения… Ну, Дик не являлся тем самым парнем Аделин, как Гарри считал сначала. Её настоящий ухажёр изредка приезжал на пару дней, в такие дни парня не выпускали из комнаты. Однако кормить не забывали, и те самые особые требования никто не пресекал. А, и хакерша однозначно на чём-то сидела, а от личного надзирателя иногда пахло травкой.       За Гарри постоянно следили: не только личный амбал, везде таскавшийся следом за пленником, следила и сама девушка. За его работой, за его кодом, за любыми изменениями в его стиле программирования. И она была в этом очень хороша, как оракул предсказывала результат ещё с середины процесса построения. Не было ни шанса оставить между строгими строками безликое послание с просьбой о помощи к любому нашедшему. Нельзя было сделать буквально ничего, никак не вырваться. Парень оказался заперт в этой отстойной петле существования, ненавидя себя, окружающих, свой новый род деятельности и свою жизнь.       А ещё через год он странным образом остыл. Не смирился, просто впал в некий внутренний анабиоз. Функционировал, а не проживал. Зато ходил по дому свободнее, занимался повседневными бытовыми делами: мог постирать, заняться уборкой или приготовить для всех еды. Впервые сел с остальными за один стол. Тогда и заметил, как перед спагетти Дик закинулся явно официальным аптечным препаратом.       — У большого парня проблемы с гневом. Но мы здесь никого не осуждаем, верно, Волкер?       Гарри лишь кивнул, возвращаясь к своей порции. Внутри только внезапно затлело гневное неоформленное нечто. Он чётко подумал, что у ебаного Дика не только с гневом проблемы, но и со всей головой в целом. Наверное, это даже можно было считать полноценным диагнозом. Громила явно отставал в развитии. Приказы он исполнял чётко и бил сильно, но предпочитал не общаться длинными предложениями, если они не состояли из мата. Кажется, не умел считать, не умел готовить, ему напоминали о времени принятия душа, смены одежды и постельного белья. Да и в целом, амбал был исключительно мерзким, в частности потому, что очень-очень редко, но Гарри замечал, как этот хуила влажно пялится на него. Но этот пёсик был послушным.       В один из вечеров, закончив с посудой на кухне, Сандерсон возвращался в комнату в компании своего извечного спутника. Им было необходимо пересечь большую гостиную, где на диване психичка сидела вовсе не в одиночестве.       — Боб, это мой мальчик, — моментально отвлекшись от спутника, Аделин остановила Гарри. — Волкер, познакомься с Бобби, моей второй половинкой.       Быстро поднять глаза, осмотрев незнакомца, того самого, от кого раньше прятали. На вид индус, обычный, ничего особенного. Вернуть взгляд в пол.       — Привет, — и молчать, других приказов ведь ещё не дали.       — Позже познакомимся поближе, — волосы на затылке зашевелились почему-то.       — Завтра ты и Дик отправитесь за покупками. Раз мы с Бобом наконец съехались, то стоит пополнить припасы — ведь семья в полном составе, — девушка крепко повисла на шее мужчины. — Напомнить тебе правила поведения?       — Н-нет.       — Вот и хорошо. Получишь список утром, а братец оплатит ваш шоппинг. Можешь идти.       Хотелось взлететь по лестнице со всей возможной скоростью, но нельзя — это воспримут как откат в поведении, подобное недопустимо. В комнату вошли вдвоём, Дик сразу развалился на своём спальном месте.       — Послушай, если мы завтра действительно куда-то поедем, то мне нужна другая одежда, — решился на разговор.       — Че пизданул? — нахмурился этот, как оказалось, большой братик.       — На мне твоя одежда. Слишком большая. Завтра будет подозрительно.       Собеседник кивнул, однако с места не поднялся. Похуй, просто скажет завтра то же самое более умной сестре.       Но что за новый период? Гарри ещё никогда прежде не покидал стен этого дома, не выходил даже на задний двор. И сейчас не радовался перспективам, вовсе нет. Ярко осознавал, что это форма проверки, и инициатива не могла исходить от девушки, которую почти два года всё устраивало. Тот тип, Боб, — от него мурашки по коже бежали, возвращался страх.       Утром Аделин занялась внешним видом парня и без просьбы. Сообразительная сука. Её мужик сидел за столом и не спускал глаз весь процесс переодевания.       Переступив порог жилища, Гарри не позволял себе ни осмотреться, ни вдохнуть глубже. Наоборот, собрал всю внутреннюю сосредоточенность. Попытка побега сейчас обернётся смертью, тут и будущее можно не предсказывать — всё и так очевидно. Он со спутником остановились у старой модели «Опеля», Дик пикнул сигнализацией, и парень без слов сел на переднее, пристёгиваясь.       Проехали около четырёх кварталов, за которые стало понятно, что вокруг больше не Лондон, даже не Великобритания. Вывески магазинов выделялись незнакомым языком. Блеск. Но вопросов не задавалось. Его задача — собрать продуктовую корзину строго по списку. Таков был план. И ведь получалось следовать, не думать о лишнем. Пока, проходя мимо отдела с одеждой, не застыл у витрины, взглядом выцепив вещь будто из прошлого.       — Хер ли ты встал?       — Хотел себе такие дома, почти накопил, — хмыкнул, понимая, какими незначительными на самом деле тогда были его проблемы, и двинулся дальше.       Недолго постояли в очереди у касс, загрузили покупки в машину и двинулись обратно. Дома явно ждали, хотя выглядели скорее слегка разочарованными, однако не комментировали. Точно проверка. Отвратительно.       Быт снова крупно изменился. Началось с того, что через неделю с непонятного нихуя Дик притащил в комнату те самые кроссовки, отдав их Сандерсону. Очень плохой знак — это было ебаное ухаживание, смекаете? Знак внимания от недоразвитого амбала с проблемой контроля гнева. Но Гарри выдавил лёгкую улыбку, пообещав не надевать подарок сейчас, хранить для особенных случаев (лучше никогда). А Боб оказался психопатом. Он преследовал парня, наслаждаясь его непрекращающимся стрессовым состоянием, ставил непонятные эксперименты с выдержкой. Самым тошнотворным оказался последний, тот, когда парень думал, что ускользнул от мужчины, а по итогу был загнан в угол. Его вдавили в стену всем телом, но больше ничего — просто получали кайф от реакции. На удивление, подобное прекращалось только когда Дик был поблизости. С этой информацией можно было бы что-то сделать, но варианты развития событий не радовали. Боб явно сдерживался, но как только Сандерсон встретил свой шестнадцатый день рождения…       К тому времени их с Бобом догонялки становились всё растянутей. Гарри буквально прокачал свой скилл скрытности на максимум, но это не было пределом:с ним играли, заставили вернуть каплю уверенности в себе, а после макнули башкой в дерьмо. С каждым разом простой реакции мучителю становилось всё менее достаточно. Сейчас он ощущал его руку на своей шее. Но за дверью раздались грузные шаги, и мужчина отступил.       Хватит.       Пожалуйста.       В отчаянии Гарри попытался поговорить о происходящем с Аделин, но та хихикала и уверяла, что он что-то перепутал. Все мальчики так развлекаются. Что, Волкер, тебе не весело?       — Извини, ты права.       Девушка фыркнула и отвернулась, а парень запрятал за резинку носка одну из дефектных флешек на выброс. На ту не поместилась бы и обычная песня, но для текстовых форматов этого тоже могло бы быть достаточно. Пока парень знал только то, что при работе в сети или с кодом он не смог бы скрыть следы своей деятельности от психички, но сохранение чего-либо на физический носитель могло помочь задаче. Только вот как и кому этот носитель передавать?       Вероятно, прогрессирующее чувство постоянного страха и неопределённости, охватившее его в последнее время, было отчаянием. Он решался на рискованные вещи, выстраивал в голове некие теоретические планы. Понимал, что спокойной жизни больше не будет. А рискнуть собой, своим существованием — становилось всё менее и менее пугающим, чем происходящее вокруг. Ему хотелось бы даже умереть — в конце концов, этот вариант точно бы всё прекратил.       Но эй, маленькая частица того живого и яркого Гарри с кучей друзей из прошлого ещё не дотлела, и именно она нашептывала, что даже если придётся выбирать смерть, то это не должно стать лёгким событием и для окружающих. Эти суки со временем просто найдут другую жертву.       — Мне нравится твой нож, — сказал Сандерсон этим вечером Дику, пока тот чистил им грязь из-под ногтей, ожидая ужина.       — С армии, — поступил довольный ответ.       — Умеешь с такими хорошо обращаться, большой парень?       Уши туповатого собеседника покраснели, тот слушал очень внимательно, щурился в недоверии, хотя щёки продолжали полыхать.       — Всегда тоже хотел научиться, — бросил добивочную и продолжил невинно выполнять рутину у плиты. Это был даже не план, просто внезапная банальная идея. Однако для собеседника с таким уровнем интеллекта — вполне достаточно.       К семнадцати Гарри точно знал, что именно надо делать с ножами. Дик тайно учил его по вечерам в их комнате, кайфуя от ответного внимания объекта обожания. Иногда того клинило, и он совершал нелепые попытки быть ближе. Гарри успокаивал это желание быстрым поцелуем, и один раз дрочкой. Всё происходящее было лучше, чем второй вариант. Вариант, который злился, который продолжал свои игры, приходя в восторг, когда настигал парня. И, сука, серьёзно, было непонятно, как подобное контролировать. Сандерсон знал каждую скрипящую половицу, каждую тень поглубже, буквально сливался со стенами, только летать ещё не научился. Не помогало ничего. А таскать за собой громилу круглыми сутками становилось проблематично: тот не постиг искусство сокрытия своих чувств, а в доме были и люди поумнее, которым происходящее как минимум показалось бы подозрительным.       Ещё Гарри узнал, что у Аделин при себе кликер с удалённым доступом и единственной функцией — запуск полного форматирования всех рабочих накопителей. Это разбивало сердце. Флешкой тоже невозможно воспользоваться: за его рабочим пространством не прекращали следить, но даже это не мешало готовиться. Предоставил синеволосой лично созданную систему сжатия файлов, естественно, исключительно для облегчения рабочих задач. Прокатило.       Плюсом Гарри систематически заменял содержимое капсул в таблетнице Дика на муку, рассчитывая, что нестабильность того проявится в нужный момент, или этот самый момент и создаст. И поскорее бы.       Тем вечером Боб не стал устраивать очередные догонялки, просто зашёл к Сандерсону в душ и закрыл за собой дверь. С очевидным, с самым очевидным намерением на свете. Так бывает, наверное, тоже надоело ждать.       — Не надо.       Ответа не последовало, лишь неотвратимо полетела на пол одежда вошедшего. Боб знал, что реального сопротивления не будет. Что любой призыв к помощи в этом доме останется без ответа. Перед ним покорный молчаливый мальчик, который сам станет виноватым во всём, что происходит: психованная заревнует, амбал заревнует, может, даже переругаются между собой. Крайним останется пленник. Вот что ощутил Гарри, и что Боб тоже прекрасно знал.       Гарри вдохнул.       Гарри закрыл глаза.       Гарри отвернулся к стене.       Это стало происходить каждый день. Сандерсон успел пожалеть себя ещё в первый, после предпочитал не задумываться. Вот только Боб проебался, ошибся с выводами. Тело под ним может и не сопротивлялось, но всё ещё не являлось сломленным. На четвёртый день Сандерсон взял в душ нож из кухни.       Потому что внезапно случившееся показало, что на остальное просто похуй. Он не обязан придумывать, как сохранить что-либо на флешку, чтобы в случае чего полиция не наседала. Не обязан был выставлять главный приоритет на доказательства своей невиновности. Но ещё он не обязан был подчиняться, не обязан терпеть. Он с самого начала не был виноват ни в чём. Его похитили, он третий год является заложником, на этом всё.       Кровь Боба красиво растекалась по плитке пола, а Гарри наконец сделал первый глубокий вдох. Воздух, заполнивший лёгкие, был сладким и пьянящим, почти с привкусом свободы. Осталось только закончить. в темпе смыл красное с себя, отправился наверх прямо в полотенце, легко перешагнув и через труп на полу, и через всё произошедшее в этой душевой кабинке.       Амбал спокойно спал на кровати, не проснулся даже пока Гарри одевался. Сонный час перед ужином, сейчас как раз было бы время пойти готовить. Прирезать Дика во сне оказалось даже слишком просто. Ха-ха. Осталась последняя цель. Для неё кухонный нож не подойдёт, а вот позаимствовать настоящий армейский у мёртвого братика — самое то.       Аделин подняла взгляд, как только дверь компьютерной комнаты открылась. В этот раз никаких хихиканий, никакого смеха. Глаза девушки бешено метались от ножа до следов крови на одежде. Тишину нарушил щелчок кликера — все экраны засветились синим. Сообразительная. Сандерсон позволил дверному полотну за своей спиной медленно закрыться.       Связаться с полицией оказалось проблематично. Выяснилось, всё это время его держали в Польше, поэтому к дому понаехали все, кто только мог, включая делегацию из консульства Великобритании.       Дальнейшее скучно и нудно, но бесконечно безопасно. Расследование, суд, депортация, принудительное лечение в психиатрической больнице на родине. Там его продержали почти год. В восемнадцать выпустили — иди и живи свою взрослую жизнь. Но жить было негде: мать скончалась от передоза, а квартира досталась другим нуждающимся. Становиться бездомным не хотелось, хотелось… иррационально продолжать борьбу. Но он уже победил. Вот только это очень большой мир, Аделин с компанией не могла быть единственной в своём роде.       Армия приняла Сандерсона с распростёртыми объятиями. За увеличение срока базового контракта ему позволили дополучить пропущенное школьное образование экстерном. В стандартных войсках ломали голову скорее над тем, где и как применять настоящие знания парня. На это после двух с половиной лет службы смогло ответить отделение САС, куда его взяли, несмотря на средние показатели в стандартных военных дисциплинах.       Гарри уже собирался показать всем свои таланты, но по большей части был занят починкой принтеров да обновлением компьютеров в штабе. Редкой зарядкой для мозгов было, если одна из команд привозила любое железо с миссий: расшифровка данных занимала не так много времени, как того бы хотелось. Не была по-настоящему сложной. В остальном за солдата его не считали.       Пока Сандерсон не пролил кофе из автомата на заглянувшего в штаб сержанта Райли. Информации о нём даже Гарри не смог нарыть, да и размеры оппонента почти затронули триггер его польских каникул. Он хотел отдать честь и извиниться, поднял голову — они встретились взглядами. И стало странно. Не хорошо, не плохо. Просто нормально, спокойно. Нет, стало безмятежно.       — Я не видел тебя на тренировках, солдат.       — Сержант Райли, сэр. Моё расписание составлялось индивидуально, я почти всегда помогаю офицерам здесь.       — В твоём личном деле указано, что ты был лучшим в маскировке при службе на первичном контракте. — значит, читал его досье, прочёл всю ту красивую историю, но не спрашивает, не жалеет. Почему?       — Так точно.       — Новичкам на полигоне требуется демонстрация в данной дисциплине. Жду тебя через час.       Полигоном оказался ближайший к части гектар леса. Согласно задаче, небольшой отряд из десяти человек должен был обнаружить Сандерсона в лесу за определённое время. Ему запрещалось сохранять неподвижность и предписывалось менять позиции каждый час. Гарри искали больше двадцати часов, он вышел только когда его лично настиг Гоуст, хотя и не с первой попытки. С той тренировки парень вернулся Роучем.