stronghold

      Спустя почти три месяца их не очень результативного путешествия напрашивались несколько очевидных выводов. Первый: Покровский понял, что его присутствие больше не тайна не только для британских спецслужб, однако личные счёты он имел, безусловно, к одной конкретной ОТГ. Второй: Шотландию этот мистер Х посещал не просто так. Рона раз в неделю теперь звонила Прайсу и Соупу, рассказывала об увеличившихся количествах хулиганств и грабежей на их землях, и пусть Кейт поработала над привлечением дополнительных сил полиции, простые копы заходили в тупик каждый раз, обнаруживая обычных анонимно подкупленных хулиганов, но это понижало уровень доверия состоятельных инвесторов, да и простых людей, которые жили на территории Мактавишей.              Далее: уровень безопасности клана Соупа был лучше, чем Райли предполагал изначально, и пока их собственных сил вполне хватало для обеспечения себя охраной. Худший: Покровский активно переносил все свои склады или точки сбыта на воду, и до сих пор было загадкой, как этот непонятный человек обзавёлся собственным теневым флотом. С танкерами и баржами было работать крайне сложно, возможность слежки практически нулевая, а те не задерживались в портах.       И последний, не относящийся непосредственно к работе, но всё же: Джонни следил за каждым словом и действием своего лейтенанта, если не был сосредоточен на миссии. Это никак не отменяло того, что тот перманентно распускал руки и ловил момент в каждом более-менее уединённом уголке, особенно когда погода после покидания России сменилась на менее убийственную, но и немного нервировало.       Сержант высматривал нечто, собирал некую мысленную головоломку, и, судя по выражению, почти закончил. Загвоздка в том, что эта головоломка сплетена из уже известных фактов о Гоусте и тех, которые Мактавиш подметил самостоятельно. Райли опасался, что финальный результат его напарнику не понравится от слова совсем. Потому что ему было что скрывать, если честно. Особенно из того, что относилось непосредственно к его двойке.       Сейчас группа получила редкие пару дней отдыха, хотя и всё ещё находилась на низком старте рядом с базой отделения морской полиции вместе с группой захвата Интерпола. Их ожидала практически операция под прикрытием — спасибо Роучу и Кёнигу. Ребята около недели назад нагло влезли на одну виллу в Италии, умыкнув у очередного покупателя данные о том, какое именно судно для перевозки товара будет использовано. И сейчас они ожидали, пока корабль начнёт проход через Ормузский пролив, чтобы под видом спецагентов пробраться внутрь для проверки документов и поиска преступника, а на самом деле для кражи следующей цепочки данных, тем самым не подвергая себя подозрению и не останавливая само судно — в теории, это не должно насторожить и брата Макарова.       Никто так же не обсуждал, что здесь, на конспиративной квартире, все участники разделились попарно совсем как в Магадане или их личном блоке в Херефорде, выбрав себе по отдельной комнате. Об этом не задавалось вопросов, и это не обсуждалось, да и как?       Ого, так вы трахаетесь? Мы тоже, да. О, и вот эти двое. Ага, такое вот совпадение: ни одного натурала вокруг, вдруг их и не существует. Гетеросексуальность как теория заговора — обсудим вечерком за пивом?       Нет, дайте рокс бурбона, и забудем эту тему.       Тем более главный по коммуникации сейчас по-детски дулся на остальной отряд. Газ так и не пришёл в себя от новостей о семье Мактавиша, о том, кем тот был на самом деле, и что все остальные об этом знали и молчали как партизаны. Кёниг в ту обличительную речь было поднял руку, чтобы высказаться — он тоже не в курсе, но это его не оправдало по мнению Кайла.       Так что Гаррик продолжал максимально ответственно работать на поле, но при редком отдыхе более не снабжал приятелей темами для сплетен или дискуссий. Кэп обещал что-нибудь с этим сделать… Пару недель назад. Пока результативности ноль. Джонни час назад отправился в их комнату с поднятым белым флагом, и Саймон посматривал в окно, читая электронную книгу, ожидая любых изменений.       Спустя ещё десять минут дверь открылась. Парламентёр вернулся. В руках нёс ножницы и простынь.       — Элти, я подумал, что ты позволишь тебя постричь. Больно смотреть, как ты каждый раз не знаешь, что делать с волосами перед тем, как наденешь балаклаву, — мягко улыбнулся Джонни. Гоуст даже мог бы и поверить этой безобидной улыбочке, не следи он так пристально за своей двойкой с самой первой встречи.       Мактавиш пытался делать расслабленный вид, и пытался хорошо, почти выиграл бы Оскара, отыграй так на профессиональной сцене, но смотрел слишком пристально, считывая ответную реакцию на собственное шоу, сжимал вещи не мягко, а до побелевших костяшек. Райли подумал, что сержант снова получил не очень хорошие новости из дома, но такой вариант сразу отпал — люди не краснеют от плохих новостей, не одёргивают от них взятую взаймы футболку пониже, незаметно пряча собственную ширинку.       Что ты задумал?       — Мне сесть на стул или на пол? — кажется, стоит ответить на эту игру взаимностью.       — На пол. Хочу иметь полный доступ, — Джонни остановился взглядом на чужой футболке, без слов требуя снять лишнюю сейчас вещь.       Простынь накрыла голые плечи, когда он устроился между двух коек по разные стороны комнаты, будто их не сдвигали вместе прошлой ночью. Соуп начал медленно перебирать пальцами пряди, ловко щёлкая ножницами. Он явно иногда оттягивал волосы совсем не ради удобства. Лёгкая, но постоянная стимуляция — ничего удивительного, что спустя пять минут процесса Гоуст был практически полностью возбуждён. Стоило отвлечься, иначе его сержант не сможет закончить стрижку этим вечером.       — Поговорил с Газом? — спросил.       — Да, достигли некоего консенсуса. Этот человек всегда хочет знать всё и обо всём, у него куча очень интересной информации, — загадочно выдал «парикмахер».       — Надеюсь, это не касается миссии и обида не заставила его отмалчиваться, если это были важные рабочие моменты, — заворчал.       — Совсем не рабочие, — Соуп ощутимо потянул за растительность на макушке, запрокинув голову лейтенанта. Они встретились взглядами — голубая бездна цвета шотландского флага против карих омутов. — Но я узнал не так уж много нового.       — О чём? — вибрирующе выдохнул Гоуст только после того, как ножницы возобновили работу.       — Для полной картины всё это время мне не хватало несколько деталей, — Мактавиш теперь склонил свою двойку вперёд, занявшись затылком. — Но Кайл ясности не добавил. Полагаю, цельное впечатление от определённых событий я смогу получить только от человека, являющегося их непосредственным участником, или, если быть точнее, наглым… самоуверенным… жестоким, почти неуправляемым… сталкером. Как тебе такое прозвище, элти?       Из всего сказанного, пока Соуп продолжал работу уже над висками, плечи Райли напряглись только от упрёка в чрезмерной самоуверенности. Именно в ней был просчёт — то, что случилось с Джонни на той станции метро, непозволительно, неправильно, никогда не должно было случиться, и если какой-то из множества богов сохранил этому шотландскому чуду жизнь в тот день, разве можно было после этого обвинять в чём-либо уверовавшего от увиденного Гоуста?       Ну да, тормоза слетели. Поверил в себя, принял несколько поспешных решений, не спрашивая у второго участника будущих непосредственных событий. Получилось ведь?       Получилось?       — Хочешь тоже рассказать мне о чём-нибудь? — и вместо острых ножниц у сонной артерии после обличительной речи по комнате пронёсся резкий звук расстёгивающейся ширинки. Сержант плавно скользнул прямо вперёд, встав перед лицом, позволяя положить жаждущие ладони на всё ещё скрытые потёртой джинсой бёдра.       — Нет, — получилось хрипло, но Гоуст был поглощён тем, какой оборот приняли события. После откровенных обвинений его не кинули подумать о своём поведении здесь одного, а наоборот, продолжили выводить на чистую воду, пусть и не самым стандартным способом.       — Ответ неправильный, но другого я и не ожидал, — хмыкнули сверху. Джонни сделал полшага назад, захватив с собой ненужную больше накидку с плеч лейтенанта, вместе с ножницами, кинув всё к двери. Уперевшись икрами в кровать, потянулся к собственному заднему карману, демонстративно извлёк… смазку? Что? Сбросил перед ошарашенным старшим всю одежду и мягко опустился на матрас, широко расставив ноги.       — Вот что сейчас произойдёт, принцесса. Я задам тебе несколько вопросов, и, в зависимости от ответов, либо скучно подрочу, так и не позволив себя коснуться, либо, будучи удовлетворён полной честностью и используя эту штучку, в конце мы можем отлично провести время. — рука недвусмысленно указала на небольшую бутылочку. — Знаю, у тебя проблемы с некоторыми брендами, но Газ заверил меня, что неприятностей не будет.       — Ты чисто по-дружески стрельнул у него лубрикант? — скривился лейтенант, однако с места сдвинуться не решался, выглаживая взглядом каждую мышцу прямо напротив. Он пожалел, что сам сегодня был в спортивных штанах, ведь теперь перед его двойкой не было скрыто ни дюйма явной ответной реакции.       — Мы просто честно обменялись кое-чем, но это точно не относится к настоящему моменту, — Соуп обхватил ладонью собственный болт, уже полностью в рабочем состоянии, но двигать кулаком не начал, легко касался, красуясь подёргиванием и откровенной реакцией своего тела на происходящее. — Итак, начнём? Скажи мне, Саймон: я ведь для тебя особенный человек?       — Да, — даже не задумываясь, самый простой из возможных вопросов. Как ещё он мог ответить?       — Ты бы ответил на это так же, спроси я тебя до выстрела Макарова? — сержант капнул на головку каплю смазки, неспешно растирая ту по всему члену.       Лейтенанту же было проще отметить, что та без запаха, и что, возможно, вкусу Газа на подобные вещи можно доверять, чем думать над новым вопросом и мыслями возвращаться в день, о котором сейчас думать совсем не хотелось.       — Да, — всё равно, уже тогда.       — Хороший старт, — Соуп откинулся к стенке, уперевшись в ту лопатками, поднял одну ногу и поставил ступню на матрас, раскрываясь, красуясь, лишая возможности мыслить полноценными сложными конструкциями. — Я начал замечать нечто уже спустя месяц совместной работы. А спустя три, ты следовал за мной даже в ближайший к части бар, хоть и старался казаться незаметным. Верно?       Это… звучало почти как провал. Но Соуп всё ещё был здесь, и даже начал движения кулаком — слишком медленно для настоящего удовлетворения, но ощутимо, больше не играясь, и он ждал ответа.       — Я… хотел понять, — глухо выдохнул Гоуст, следя, как пальцы с отчётливыми костяшками задерживаются иногда ниже, проходясь по тяжёлым яйцам. Он сглотнул собравшуюся слюну. — свою зацикленность.       — Почему, — Джонни вновь схватил бутылочку с лубрикантом, выдавив глубоко в складку промежности уже ощутимо большее количество, чем использовал до этого, — тебе понадобилось так много времени, чтобы найти ответы?       — Это не казалось, — Саймон завис на секунду, увидев, как вторая рука его двойки скользнула ещё ниже, растирая вязкую жидкость меж ягодиц, намеренно не касаясь самого главного, — обоюдным. Ты… проявлял ко мне не больше внимания, чем к остальным. Нас сблизила лишь работа непосредственно вдвоём.       — Ты так думаешь? — новая усмешка, ладонь поспешила обратно наверх.       — Нет! — вылетело рефлекторно, умоляя одновременно и не останавливаться, и позволить дополнить непонравившийся ответ. — У тебя. У тебя был парень.       — Ах, совсем забыл, — Мактавиш откинул голову назад, погрузив в себя пока только один палец. — Но ты знал о нём, а я никому про него не говорил. Следил за мной и в соцсетях?       — За вами обоими, — дыхание становилось прерывистым, воздух почти свистел на выходе.       — Настолько сильно ты влип, Саймон? Ах… Уже тогда? — фаланги скользили в ритм с кулаком на члене, второй палец уже обозначающе кружил рядом, ожидая следующего правильного ответа. Это будет считаться за пытку при жалобе в союз по правам человека?       — Уже тогда, Джонни, — да, он сдавался, и вы не можете винить Гоуста в этом, ведь не видели всего того, что сейчас видел он. — Даже… вторая комната у меня в доме: я планировал там спортзал, но… хотел, чтобы у тебя было своё место, если когда-нибудь судьба повернётся так, что ты станешь гостем. — И закончилось полурыком-полухрипом, когда заметил, что Мактавиша это удовлетворило и тот продолжал растягивать себя.       — Сейчас я почему-то сплю, — прервался на стон, от которого у наблюдателя почти заложило уши, — в хозяйской кровати.       — Макаров всё изменил. Я… думал, что потерял тебя. И когда оказалось, что ошибся — не мог позволить себе… продолжать быть привычно пассивным.       — Ха, — усмешка, и третий палец внутри. — И разговор с родителями: вы тогда говорили в больнице, но Газ не знает о чём. Расскажешь?       — Я сказал… — Саймон замолчал. Как бы ни был прекрасен вид, но Джон ведь не может действительно понимать всей серьёзности своего лейтенанта с того момента и по тянущееся медовой патокой настоящее. То дерзкое обещание, данное его родителям, после небольшой скомканной речи, состоявшей почти из одних извинений. — Я извинялся, в основном, винил себя в случившемся…       — И? — требовательно, одновременно с показным замиранием всего процесса.       — И ещё… — Джонни ведь был умным, верно? Он и сам всё уже понял? Зачем продолжать? Гоуст был смущён тем, что у него пытались выведать, но решения бы всё равно не изменил. — Я сказал им, что… Ёбучий ад, сержант, что ты делаешь со мной? Я сказал, что обеспечу твою дальнейшую безопасность даже ценой собственной жизни.       — Договаривай, принцесса, я ведь не продолжу. Глупо отрицать и уходить от ответа теперь, я буквально видел последствия у себя на заднем дворе.       — Я попросил твоей руки! Ёбаное благословение, ясно?! Я и до этого хотел… забрать тебя себе, присвоить любым из возможных способов, но после… после того туннеля был вовсе без тормозов. Ещё не знал, как именно я этого добьюсь, но сил бы не пожалел, поверь мне, блять, Джонни, — вымученно, почти извиняясь, даже хер в штанах немного сник от эмоционального перенапряжения.       — Никто из вас меня даже не спросил! — возмущённо в ответ. Соуп вскочил с кровати, пиная собственные джинсы, кучей лежащие на полу. — Решили всё за моей спиной! А именно из-за подобной хуйни я сбежал в армию, Гоуст. А ты примкнул к ним? Это очень серьёзное решение, какое право вы имели принимать его все за меня? Почему так уверены, что я соглашусь? - коротко выдохнул, возведя глаза к потолку, - Раздевайся и садись на кровать, ебучий ты лицемер!       Райли был почти в ужасе от того, как сильно поменялась атмосфера, но продолжал безропотно следовать указаниям, ведь этот человек всё ещё был здесь, решил остаться рядом, хотя и выливал тонну праведного и заслуженного гнева на лейтенанта.       Оказавшись на месте, его грубо схватили за член, возвращая тому былую твёрдость и щедро сдабривая остатками смазки. Соуп без предупреждения сел сверху, не просто на колени, а сразу направляя болт в себя, не нежно, не трепетно, практически механически, пока его задница не шлёпнула о бёдра Саймона. Только тогда оба замерли, переводя дыхание.       — Больше никогда, — выдохнул сержант ему в губы, одновременно начиная раскачиваться, — не поступай со мной так, элти. Понял?       — Да, — вместе со стоном. Ощущения вытесняли из мозга всё. Джонни был тугим жаром, окутывающим его там, внизу, и это захватывало, сбивало с толку, ошеломляло тем, насколько хорошо.       — Тебе, Саймон… Очень повезло, — ритм не был постепенно увеличивающимся, сержант сразу погнал на самой быстрой из доступных скоростей. Ох, так их не ждал марафон, сейчас оба участвовали в очень коротком спринте. Это доказывала текущая головка члена Мактавиша, которая тёрлась о живот старшего. — Ведь я… С первого дня. Даже с бывшим. Любым способом. Старался вытеснить, ха… тебя. Из своей. Головы.       Гоуст прижал его ближе к себе, помогая с размашистыми движениями, без малейшего стеснения выпуская из собственного рта яркие, звучные стоны, когда не был занят жалящими поцелуями плеч, ключиц, шеи. Оставлял засосы и укусы, ведь в данный момент, ошибиться невозможно, ему давали столь необходимую возможность присвоить, и лейтенант от подобного был не в силах отказаться.       — Я хотел тебя. Сильнее, чем что-либо прежде, — Джонни посмотрел в глаза, не останавливаясь. И в них читалось всё — в своей зависимости от другого, в своей потребности друг в друге, они были совершенно, сука, одинаковы. Гоуст ощутил, как его сержант перестаёт себя контролировать, как сжимается его задница уже почти перед самым оргазмом. Потянулся было отстранить его, сам держался практически с помощью неведомых высших сил, а резинку они не использовали.       — Только посмей, — практически зарычали в ухо, вжимаясь, хватая ладонью за шею. — Бери до конца!       И он взял.       Удивительно, что после такого яркого финала, когда голос не сдерживали уже оба, в стену тактично не постучали удивлённые соседи. Да и плевать на них. Сейчас только Джонни: обнять, не позволяя слезть с себя, уткнуться в одну из оставленных отметин на шее, вдохнуть несравнимый запах его кожи. Вот, значит, как она пахнет прямо после полноценного секса.       Великолепно.       — Я люблю тебя, — сказать хрипло, и после шептать то же самое, пока оба приводят дыхание в порядок, не выпуская из рук этого человека, врастая в него по-новой, запоминая вот таким, расслабленным и успокоившимся.       — И это тоже тебя не оправдывает, — смог сформулировать ответ Соуп спустя пару минут. — Не буду отвечать сейчас, воспринимай это как наказание. Но когда вернёмся домой — я возьму тебя сам, и ты внимательно выслушаешь всё, что скажу в процессе. А пока подумай над своим поведением, лейтенант Райли. Приказ понятен, сэр?       — Да. Так точно.