недосказанность

Восстановление после войны тяжёлое для всех: от постройки новых зданий, до срастания костей. Прошла ровно неделя с того момента, как учёба в академии ЮЭЙ вошла в привычное русло. Кому-то из учеников были временно запрещены определённые тренировки, чтобы полностью восстановиться, кому-то всё ещё было тяжело отойти от того, что некоторое время назад вся Япония, а за ней и весь мир, чуть не погрузился в кровавый хаос. Они ещё дети, война отразилась на них как физически, так и душевно и каждый переживает это по-своему. Кацуки хотел поговорить. С Изуку. Их разговор в больнице ничего не дал. Ему не было стыдно за свои слёзы перед Мидорией в тот момент, ему не было стыдно за сказанные слова. Множество мыслей кружили голову, много недосказанностей о прошлом. Бакуго было тяжело принять сам факт, что он нуждается в разговоре с Изуку и ему потребовалось время, чтобы решиться на обсуждение. Он довольно долго обдумывал, надо ли это ему? Надо ли это самому Изуку? Захочет ли он вообще говорить о том, что было между ними в прошлом и что было на войне? Кацуки ненавидел даже малейшее упоминание на счёт войны. Он тщательно скрывал от всех свои собственные переживания и все те проблемы с психикой, что начались после войны. Ему ни раз предлагали сходить на сеанс к психологу, но Бакуго отмахивался от каждого предложения, говоря о том, что ему итак нормально живётся. "Жив, и на этом спасибо!" недовольно выкрикивал блондин, скрывая от всех слабость, как он это называл. Он ненавидел чувствовать себя нужднающимся в помощи и даже спустя столько времени, даже пройдя через этот ад, он всё ещё предпочитал уходить в себя и закрывать вход к своим мыслям, к своему сердцу. И спустя долгие дни, проведённые в бесконечных раздумьях, он наконец решил открыть ворота для одного единственного человека. Но именно этот один единственный человек, Изуку Мидория, словно нарочно, избегал его. Бакуго видел это.

***

Выходной. Кацуки выбрал именно этот день, так как Изуку за последние недели то и дело сидит в общежитии и никуда не выходит. Этот день был идеальным, чтобы поговорить. Хоть Бакуго это и не хотел признавать, ждал он этот день с особым трепетом. Особенно учитывая те разы, когда в учебные дни Изуку постоянно увиливал под разными предлогами. Проходя мимо общей зоны для отдыха, блондин заметил Каминари и Киришиму, сидящих на диване и что-то с большим энтузиазмом обсуждая. –.. да я сам в шоке! Он же так дорожит своими фигурками и тут внезапно отдал вот эту! – Ненароком, Бакуго подслушал слова Эйджиро. – Но ты же как-то говорил, что хотел бы себе такую.. может быть Мидория просто захотел сделать тебе приятный подарок? Это в его духе! Он у нас добрая душа! – Воодушевленно ответил Денки, разглядывая фигурку. "Добрая душа". Кацуки не понимал, от чего эти два слова застряли у него в голове. Вздохнув, он продолжил свой путь. В общежитии людей почти не было. Кто-то решил сходить на улицу развеяться, кто-то уехал на выходные к родным. И вся эта тишина давила хуже громких звуков. Кацуки чувствовал себя странно, словно шестое чувство подсказывало, что что-то не так. Подойдя ближе к комнате Изуку, Бакуго уже хотел было постучать, как вдруг услышал разговор, доносящийся из комнаты. – К нему кто-то пришёл? С кем он разговаривает? – Быстро пронеслось в мыслях блондина. Рука, сжатая в кулак, застыла в пару сантиметрах от двери. Он не мог решиться, стучать или нет? Кацуки вообще не хотелось, чтобы кто-то знал, что он приходил к Изуку и они о чём-то говорили. Самого разговора по ту сторону двери слышно не было, просто был понятен сам факт, что Изуку что-то говорит. Но вопрос оставался открытым: с кем он говорит? Второго голоса слышно не было. Или может он говорит с кем-то по телефону? А может быть он снова просто ушёл в себя и начал тараторить без остановки? Выругавшись в мыслях, Кацуки всё же решился и постучал. В своём стиле, резко и настойчиво. Разговор за дверью тут же стих, а после последовало шарканье по полу и робкое "кто там?". – Да я это! Дверь открой.. поговорить надо. – Недовольно выпалил Бакуго. В моменте ответа он снова начал думать о том, что этот разговор ничего не даст и вообще это идиотская идея. Но отступать уже поздно. Пару секунд и дверь приоткрылась. Из неё высунулась зелёная макушка. – Каччан? Что-то срочное? – Да, впусти меня. – Извини, Каччан, но я не.. Изуку не успел договорить, как дверь неожиданно распахнулась и блондин зашёл в комнату как к себе домой. – Никаких "извини" и "я не могу"! Я уже вторую неделю пытаюсь тебя словить, а ты бегаешь как тупой кролик! Мидория ничего не ответил. Его главной заботой было сейчас быстро подойти к ноутбуку и закрыть его. После, Изуку так и не соизволил повернуться лицом к лицу. – Походу всё-таки прервал с кем-то разговор.. – Подумал Кацуки, осматривая комнату. – Чистенько тут у тебя. Не лень пылинки сдувать с фигурок своих? – Выпалил он в ту же секунду, чтобы наконец привлечь внимание Изуку. – О чём ты хочешь поговорить? Вот так сразу. Кацуки не был готов к такому резкому вопросу. Он знал Изуку и в обычной ситуации он бы начал что-то снова мямлить, уходить от темы, отвлекаясь на что-то своё. Но даже с таким раскладом, это было лучше, чем снова видеть, как он пытается улизнуть. – Может хотя бы повернешься ко мне лиц..- – Ты пришёл сюда для этого? Если у тебя что-то срочное, то говори. – Резко выпалил Изуку, но тут же резко осёкся. – Извини, Каччан. Просто ты.. скажем так, немного отвлёк меня. Я в последние дни очень занят. О чём ты хочешь поговорить? Но ответа со стороны Кацуки не последовало. И если бы Изуку повернулся к нему лицом, он бы увидел недоумевающие физиономию. – Деку, ты.. – Резко замолчал Бакуго, не зная как начать разговор. Он уже много раз репетировал, заперевшись в комнате, что он скажет и как будет развивать свои мысли дальше. Но сейчас всё тело Кацуки было словно парализованно, ведь представлять это одно, но когда всё уже происходит... Да и эта резкость Изуку также добавила дров в костёр. Это было точно не свойственно ему. – Ну конечно. После войны у него тоже кукуха едет. Но это же Деку, он не будет против разговора..? – Ненароком, Кацуки отвёл взгляд в сторону, устремив его на одиноко стоящую коробку. Изуку же, не пытаясь как-либо проявлять инициативу в беседе, молча подошёл к окну и смотрел на улицу. Погода была благоприятной. За последние дни не было ни одного пасмурного дня, солнышко улыбалось всем и каждому. В комнате было немного душно. Но Изуку не спешил открывать окно, он просто смотрел в него, наблюдая за облаками, листвой деревьев, мимо пролетающих птиц. Кацуки поднялся с кровати, на которую бесцеремонно уселся, как только вошёл в комнату и повернулся в сторону Мидории. – Сильно занят, да? Можно узнать, чем ты таким занят, что тебя не выловить уже две недели подряд? Или, может быть, это только для меня такая реакция? С другими ты, небось, продолжаешь хорошо поддерживать связь. Или я не прав? Молчание. Тишина давила похуже любого шума, ведь в этой тишине ты не знаешь, услышали ли тебя? Ответят ли тебе? – Что с тобой, блять, происходит, Деку? Хватит молчать! Может быть хоть что-то скажешь мне?! – Я не могу рассказать тебе, потому что тебя не касается то, что я делаю. Я не хочу впутывать тебя в.. это? – Изуку нервно дёргулся, сжимая и разжимая кулак. – Неважно, забудь.. Дела? У меня сейчас меняется курс обучения. Ты не подумай, я не ухожу из класса или что-то в этом роде. Просто иногда меня не будет на занятиях. – И это всё? – Ты хочешь услышать что-то ещё? Мне.. больше нечего тебе сказать, Каччан. Или ты будешь скучать по мне, когда меня не будет? – По интонации голоса было слышно, Изуку улыбнулся. Слабо, словно это была улыбка отчаяния. – О чём ты блять говоришь?! В смысле не будет? Что значит меняется курс обучения?! Давай договаривай. И хватит уже стоять ко мне спиной, не очень красиво, знаешь-ли! – Что тебе непонятно? Я имею ввиду, что меня не будет на некоторых занятиях. Что мне делать там, где обучают использованию причуд? Снова молчание. Один За Всех, словно табу, о котором лучше лишний раз не заикаться. Все знали о том, что Изуку сделал и чем ему пришлось пожертвовать, но никто не думал о том, что он сам чувствует. Но Кацуки нет. Он знает Мидорию лучше кого-либо другого, знакомы с детства. Изуку никому ничего так и не сказал на счёт того, что он чувствует, снова став тем самым мальчиком без причуды. Он никому не показывал своих переживаний на счёт этого, но Бакуго чувствовал, что для него это больная тема. Где-то в скрытом от всех уголоке его сердца теплились обида и чувство несправедливости. Кацуки хотел вырвать этот корень. – Ты прав.. – Небольшая пауза, после которой последовало то, что от Кацуки практически было неестественно слышать, – Извини за этот допрос, я.. я понимаю, что всем нам сейчас хреново, а тебе тем более. – Спасибо, Каччан. Это всё? – А? Да, да.. это всё. Я пойду. Кацуки медленно встал с кровати и направился к выходу. Мысли путались, информация была слишком неожиданной. Но при всём этом, это было ровным счётом ожидаемо. Изуку прав, что ему делать там, где ученики учатся использовать свои причуды? Но что-то здесь не сходилось, что-то было неправильно. Дверь медленно открылась, Бакуго уже почти что вышел из комнаты, но на последок решил обернуться. Изуку всё также стоял к нему спиной. – И да.. открой окно. Как задохлик здесь будешь. Дверь закрылась. Кулаки, что были расслаблены, снова сжались, уже с более отчаянной силой. Изуку задышал чаще, не зная, куда устремить свой взгляд. Бакуго не помнил, как оказался в своей комнате. Он продолжал прокручивать в голове то, что произошло в комнате Изуку. И он был ужасно зол. На себя, потому что он не смог заставить себя сказать больше. И на Изуку, потому что он явно что-то скрывает и это не то, что его переводят на другой курс обучения. Возникла новая мысль – поговорить с Айзавой. Он, как классный руководитель, возможно говорил с Изуку. Да и Кацуки хотелось поподробнее узнать про то, на какие другие занятия Изуку будут отправлять. Оставалось лишь переждать вечер этого дня и ещё один выходной. Ночь. Многие уже спят и видят десятый сон, а кто-то, например Кацуки, всё не может отпустить сегодняшний день из головы и отправиться в мир грёз. Поднявшись с кровати, Бакуго подошёл к столу, взял кружку. Пустая. Вода закончилось и нужно идти на кухню за новой. Сонно зевнув и прихватив с собой кружку, блондин вышел из комнаты. Тишина. Он никогда не замечал таких моментов, когда в общежитии было настолько тихо. Подходя ближе к кухне, Кацуки услышал голоса. Кому-то тоже не спалось. –.. я не думаю. Ещё раз скажу, такие вопросы, особенно после всего того, что произошло недавно, не есть норма. – Голос Тодороки. Немного встревоженный. – Это были мысли в слух. Просто ведь.. я и правда же мог умереть там. Мы все могли умереть. Не думать о таком невозможно! Но и это не означает, что что-то не так. Просто рассуждение, не более. – Голос Мидории. Его лепет можно узнать из тысячи. – Умереть? Нашли время для таких разговоров, идиоты. – Резко раздалось со входа. Кацуки, уже поставив кружку на ближайшую барную стойку, скрестив руки, смотрел то на Шото, то на Изуку. – Бакуго? Почему ты не спишь? – Сместив своё внимание с Изуку на Кацуки, спросил Тодороки. – К вам, придуркам, тот же вопрос. И что ещё за разговоры такие? Самим не надоело мусолить эту тему? Сами себе хуже делаете, потом будете сидеть ныть от ночных кошмаров! – Кацуки даже не взглянул на Шото. Всё его внимание было направлено на Изуку, но даже сейчас он не смотрел на него. Взгляд Мидории был опущен, руки нервно перебирали край футболки. – Просто совпадение, не более, что мы здесь все оказались. Я пришёл за стаканом воды, чтобы принять лекарство и встретил Мидорию. – А он чё? Изуку резко поднялся со стула и быстро скзаав "ничего, всё хорошо!", давая всем своим видом понять, что разговор пора прекращать, чуть ли не выбежал с кухни. Кацуки потребовалось пару секунд, после чего он тут же схватил свою кружку и скинул её на пол. Осколки разлетелись по полу. Тодороки посмотрел на это, встал, захватив с собой свой стакан и подошёл к Кацуки. – Он избегает тебя? – Раздался вопрос от Шото, хотя он звучал как подтвержденный факт. – Тебе какая разница? Иди уже от сюда и не мозоль глаза! – Будь терпимее к нему. Мы все настрадались там, но Мидория.. не хочу обесценивать всех остальных, но ему пришлось хуже всех. И никто не знает, что у него сейчас происходит в голове. Мне кажется.. он даже сам не знает. Дай ему время. – После чего, Тодороки покинул комнату, оставив Кацуки одного. Выругавшись, Бакуго подошёл к ближайшему стулу и уселся на него. Благодаря лунному свету были отчетливо видны пару осколков, что продолжали валяться на полу. Кружка, что недавно была целой и казалась довольно крепкой, разбилась и починить её невозможно. – Убираться теперь ещё надо.. – Фыркнул Кацуки, закатывая глаза. – Деку, что у тебя на уме?

***

Утро началось с дождя. Спустя несколько тёплых, солнечных дней, небо затянуло тучами и полил дождь. Словно погода предвещала что-то нехорошее. Кацуки спал очень плохо. Несколько раз просыпался. Снились кошмары. Он не помнит, что именно снилось, но резкое пробуждение и холодный пот давали знать, снилось отнюдь не что-то позитивное. И когда Бакуго, в очередной раз, проснулся с утра пораньше решил больше не пытаться лечь спать. Потянувшись, парень встал с кровати и подошёл к окну. Настроение тут же ухудшилось. Кацуки не любил дождь, но в последнее время он его просто ненавидел, от чего и задернул шторы. В коридорах была тишина. Все ещё спали. Кацуки направился в ванную, гигиена должна соблюдаться каждый день! Но его бодрый шаг замедлился, когда он начал приближаться к комнате Изуку. Тоже тихо. Бакуго даже не заметил, как его кулаки крепко сжались. Вчерашняя ситуация на кухне всё ещё не давала покоя. – Что случилось, если бы он не смог? – Быстро пронеслалсь мысль, которую блондин тут же отогнал. Он ненавидел войну и абсолютно всё, что с ней связано. Нужно забыть и жить дальше. Он герой и должен быть сильным. Рутина, состоящая из умывания лица, чисткой зубов, зарядкой и завтраком пролетела быстро. К этому времени тучи начали расходиться, дождь прекратился. На улице свежо. Было принято решение сходить на пробежку. Возвращаясь в свою комнату, чтобы переодеться для бега, Кацуки услышал звуки движения в комнате Изуку. – Походу кому-то тоже не спится? – усмехнулся про себя блондин, продолжая свой путь. Кацуки не учёл одного. Посмотреть погоду на день, ведь он был уверен в том, что дождя больше не будет. Прямо во время бега начало моросить, а после всё переросло в ужасный ливень. Бакуго никому не говорил, да и признавать не хотел этого, но он стал бояться дождя. Его ненависть и страх заставили его добежать до ближайшего торгового центра, который был открыт в такую рань. – Блядство! И что мне теперь делать? Когда этот дождь закончится?! – Ругался Кацуки, уже доставая промокший телефон. И в этот момент приложение для погоды стало ему самым злейшим врагом, показывая дождь, который будет идти ещё полтора часа. Из выбора слонятся по ТЦ или бежать под дождь обратно в общежитие, Кацуки предпочёл первый вариант. Все знали о том, что он ненавидит дождь. Но никто не знает о том, что теперь Бакуго не просто ненавидит дождь, он его вгоняет в самый настоящий ужас. Сердце сразу начинает быстро биться и Кацуки хватается за него дрожащей рукой, проверяя, бьётся ли оно всё ещё? Провести полтора часа в торговом центре было тем ещё испытаним. Скучно, нечего делать, кроме как глазеть на разношёрстные товары. Он уже раз десять пожалел, что решил выйти на пробежку. Дождавшись, когда дождь полностью стихнет, Бакуго пулей побежал обратно в общежитие с мыслью о том, что нужно торопиться, ведь дождь может начаться в любую секунду снова. Весь день прошёл никак от слова совсем. Кацуки, как добежал обратно, сходил в душ, ушёл в комнату и сидел там несколько часов. Вытащить его смогли Эйджиро с Денки, которые уговорили его сходить с ними в магазин. Ребята решили всем бакусквадом собраться сегодня вечером и устроить небольшую вечеринку. Так как местом проведения стала комната Ханта, его избавили от обязанностей подготовки. Он будет убирать последствия. Ашидо сама направила парней в магазин и как прибудут продукты по списку, в котором в основном были снеки, сладости и прочая вредная еда, начнётся готовка. Когда парни шли на выход, Кацуки снова взглянул на комнату Изуку. Тишина. Обычно от этой двери хоть какие-то признаки жизни точно доносятся. – Эй, вы.. Деку не видели? Он выходил вообще сегодня из комнаты? – Выпалил Кацуки. – А? Мидория? Я не видел его сегодня.. – Ответил Каминари, замедляя шаг. – Я тоже. А что, Бакуго? – Спросил Киришима, подходя ближе к другу, что стоял возле двери. Взгляд Кацуки был направлен на ручку двери. Что-то ему подсказывало, что нужно зайти в комнату. Что-то определённо было не так. – Да, так... Не берите в голову. Наверно этот ботаник просто дрыхнет весь день и всё. Пошлите давайте и молитесь, чтобы дождь снова не начался!

***

Весь оставшийся день Кацуки чувствовал себя странно. Непонятное ощущение заставляло его напрягаться и осматриваться по сторонам. Мысли, которые он пытался заглушить, путались. Было невозможно находится со своей компанией и веселиться. Не то, чтобы Бакуго как-то проявлял свой позитив в моменты, когда вся компания была в сборе, но сегодня было всё иначе. И ребята это замечали. Сначала они спрашивали, не хочет ли Кацуки уйти. Обычно так и происходило, но Ашидо с Денки слёзно уговаривали остаться. Сейчас же, Бакуго вёл себя ещё более странно, чем обычно, настораживая друзей. Потом Эйджиро спросил, не случилось ли чего и не хочет ли Бакуго обсудить это. Блондин помялся, но сказав "Это не вашего ума дела!" продолжил свой ход в настольной игре. Киришима, Каминари и Мина отошли на кухню за очередной порцией попкорна. В комнате остались Бакуго и Серо. – Чувак, ты как? – Спросил Ханта, подсаживать ближе к другу. – Ты конечно всегда сидишь недовольный с нами, но сегодня.. у тебя что-то случилось? – Ничего у меня не случилось, отвянь. – Ладно-ладно, бомба замедленного действия! Просто.. мы ни раз тебе говорили, что если что, ты можешь нам сказать. Конечно, это не совсем в твоём репертуаре, но сейчас нам как никогда нужна поддержка близких. Понимаешь? Мы волнуемся за тебя, дружище. Бакуго на это лишь недовольно закатил глаза и уставился на дверь. Чувство, что происходит что-то плохое, словно усилилось. Рука сжалась в крепкий кулак. – У тебя было такое, что.. ну чувствуешь, что что-то не так? – Тихо, словно надеясь, что друг не услышит, спросил Кацуки. – Хмм.. Было пару раз. И знаешь, однажды это даже помогло. Я тогда мелким был, приехал к бабушке. Ночью это было, всё никак не мог заснуть. Казалось, что что-то не так. В этот момент бабушке стало плохо, я успел вызвать скорую и ей стало лучше. Иногда.. если тебе действительно кажется, что что-то не так, лучше сходить и убедиться в том, что..- Но Серо не успел договорить, как в комнату уже залетело трое с огромными тарелками попкорна и что-то по дороге обсуждая, ухахатываясь. Бакуго серьёзно взглянул на Ханту, давая второму понять, чтобы об этом разговоре никто никогда не узнал. Намёк был понят. Следующие полтора часа прошли за просмотром аниме фильма. Хотя Кацуки вроде как внимательно смотрел, но особой сути не улавливал. Он снова и снова прокручивал недавнюю беседу с Серо. Время уже подходило к ночи. Бакуго итак сделал друзьям одолжение, что не ушёл к восьми вечера спать, а тут уже ночь на дворе. Вякнув о том, что маленьким детишкам пора закругляться и ложиться в кроватку, блондин поднялся с кровати и направился к выходу. Ему итак прошлой ночью не удалось хорошо поспать, проснулся рано. Голова просто гудела, определённо нужен отдых. Зайдя в свою комнату, Бакуго не сразу заметил нечто инородное на своём столе. Только когда он уже собирался идти в душ, заметил неизвестную бумажку, которой на столе точно не было. Подойдя ближе к столу, Кацуки взял листок и развернул его. Первое, что он сразу же заметил был почерк. Это был почерк Изуку. "Каччан, извини пожалуйста, что я так себя вёл некоторое время. Я хотел к тебе подойти и поговорить, но в конце концов оставил это. Как и всё остальное в принципе тоже. Я устал. Я не могу больше делать вид, что всё хорошо и думаю ты это видишь, ты же мой лучший друг, Каччан! Я это очень ценю в тебе, я знаю, что за твоей грубостью скрывается доброта. Я всегда это видел, даже в детстве. Я старался никому об этом не рассказывать, потому что итак понимаю, как всем тяжело после войны, но я, с момента нашего разговора в больнице, не могу перестать думать о том, что я мог умереть. Мы все могли умереть. И знаешь, что хуже всего? Я жалею о том, что не умер там......" Рука, державшее письмо, задрожала. В горле пересохло, сердце снова начало биться быстрее. В моменте стало труднее дышать и появилось ощущение тошноты, застрявшее в горле. Листок в ту же секунду выпал из рук. Кацуки смотрел то на него, то на дверь. Ноги не держали, шатаясь то ближе к письму, то к выходу из комнаты. Выкрикнув короткое матерное слово, Бакуго, словно пес, сорвавшийся с цепи, выбежал из помещения и ринулся к комнате Изуку. – Тебе лучше сейчас не сильно нервничать. Сердце тебе хоть и восстановили, но лишние риски не нужны. Со временем получше будет, но сейчас избегай всего, что может вызывать сильные эмоции.. – Как-то сказал врач на очередном приёме. Бакуго было плевать. Он даже не чувствовал того, как сильно сейчас бьётся его сердце, словно ещё пару ударов и оно точно выпрыгнет из груди. "Мы победили, зла больше нет. Но я не чувствую радости. Я вообще ничего не чувствую. Иногда я думаю о том, что я умер там. Но моё тело заставляют жить, а я этого не хочу..." Всё тело дрожало, в глазах начало темнеть. Ноги подвели и Кацуки споткнулся о собственные ноги, рухнув на пол. Дышать стало тяжелее. Бакуго не понимал, что с ним происходит и добежит ли он вообще до комнатны Изуку? Выдохнув, блондин поднялся и продолжил свой путь. Нужно как можно быстрее добежать. Нужно успеть. "Ещё в больнице я думал о том, что я буду делать дальше. И знаешь, я начал применять на себе разные профессии, но мысль исчезала об этом также быстро, как и приходила. Не потому, что профессии плохие. Просто я не вижу в этом смысла. я ни в чём не вижу смысла. Каждую ночь я просыпаюсь от кошмаров. Мне снится война. Шигараки. Все За Одного. И ты, Каччан. С тобой снов было невероятное количество, но все они были с одним сюжетом. Что ты умер. Мне снится этот момент, когда я прилетел в небесный гроб и вижу тебя мертвым. Я ненавижу себя за свою неосторожность. Если бы я был более внимательным. В тот момент я забыл как дышать, думать, жить. Я чуть не сошёл с ума прямо на месте!" – Деку?! Открой, идиот! – Раздался резкий крик и не прекращающиеся стуки в дверь которая была заперта. Кацуки без остановки продолжал колотить в неё, уже намереваясь снести дверь с петель. Он не слышал из комнаты Изуку абсолютно ничего и эта тишина пробирала до мурашек. Пару сильных ударов и дверь наконец-то поддалась. В комнате было темно и до жути холодно. окно открыто нараспашку. "Иногда я просыпаюсь и не чувствую рук. Иногда я не могу даже ручку в руках держать. Они постоянно дрожат и я не могу это контролировать. Я герой, я должен быть сильным. Но я устал. Ужасно устал. Почему я должен даже сейчас бороться? С собственными руками?! Я всю жизнь бежал вперёд, чтобы помогать людям и я рад, что у меня это получалось! Но после войны.. мне кажется, я перестал что-либо чувствовать вообще. Мне кажется всё, что я делаю, происходит на автомате..." – Деку!? Ты конченный идиот! Очнись! – Раздался оглушительный возглас Кацуки, который услышали соседние комнаты. "Я не вижу смысла дальше жить. Забавно звучит, правда? Я же всегда стремился быть героем, спасать людей с улыбкой на лице и никогда не сдаваться. Но в тот день на войне что-то точно умерло во мне. А это глупое тело продолжает жить." – Бакуго? Что случи-.. – Начал спрашивать Иида, примчавшийся на крик, но тут же осёкся. За ним уже начала собираться толпа ничего не понимающих одноклассников. "Извини, что не обращал на тебя внимания. Каждый раз, когда я вижу тебя, я вспоминаю твоё мёртвое тело и мне становится очень плохо. Я никогда не прощу себе то, что позволил утянуть в другое место. На меня всегда накатывает тошнота, когда я вспоминаю это и я чувствую себя с каждым днём всё хуже. Извини, что даже в последний наш разговор я не смотрел на тебя. Я просто не мог заставить себя это сделать. Я вижу не тебя, а твою могилу, Кацуки." Бакуго не слышал никого и ничего. Он не слышал криков одноклассников, не слышал, как они уже начинают обзванивать всех, кого можно, так как попроств не знают, к кому обратиться. Кацуки казалось, что его сердце вот-вот остановится. дыхание учащалось, руки дрожали, а глаза блуждали по бездушному телу. Он продолжал кричать "Изуку! Очнись!", продолжал материться, не зная, куда скинуть все свои чувства, что резко нахлынули. Одноклассники пытались увести Кацуки, но он вцепился в тело так крепко, насколько это было возможно. Бакуго ненавидел плакать, а плакать, когда рядом кто-то есть – тем более. Но сейчас это не имело значения. В какой-то момент, он понял, что уже совершенно ничего не имеет значения. "И если ты это читаешь, то я хочу извиниться за всё. За то, что дал тебе умереть, за то, что избегал тебя, за то, что мы так и не поговорили. Прощай, Каччан!" Бакуго не помнил, в какой момент он потерял сознание. Его пришлось отвозить в больницу, но к счастью, всё обошлось и очнулся он довольно быстро. С момента пробуждения, он не сказал ни слова. Разве что кратко отвечал на вопросы врачей. Первым делом, по возвращению в общежитие, где его уже встречали встревоженные одноклассники, которых Кацуки не замечал от слова совсем, заперся в своей комнате и начал читать письмо. Он не знал, сколько прочёл, но достаточно для того, чтобы можно было свободно пересказать от туда каждое слово. Письмо было крепко сжато в руках, потом комком отправилось в мусорное ведро. После, Кацуки достал его и разгладил, как это было возможно. Затем снова попытка избавиться, но уже разорвал его на части. Всё закончилось тем, что Бакуго собрал все кусочки воедино и скрепил скотчем. В голове был огромный поток мыслей, который быстро сменялся тишиной. – Хочешь получить причуду, Деку? Тогда убей себя! – Раздался громких хохот. – Может быть в следующей жизни у тебя будет причуда! – Кацуки ненавидел это воспоминание. Он ненавидел себя за эти слова и уже много раз срывался, пытаясь заглушить ту боль и злость, что чувствовал за то, что сам же и сказал. И теперь, ненависть поглотила его полностью, не оставив ничего живого в нём.