Ошибка системы

Сначала Питер решил, что с ним что-то не так. Не глобально, не в духе «всё, конец карьере Человека-паука», но достаточно, чтобы напрячься и начать копаться в себе с привычной настойчивостью. Паучье чутьё просто… не срабатывало. Не вообще, а только на одного конкретного человека. Догадайтесь с трёх раз, на кого. Это было нелогично, неправильно и откровенно бесило. Кровь в жилах закипала при одной мысли, что из всех возможных людей на скромной планетке Земля, именно Уэйд спокойно обходил его внутреннюю систему защиты, как будто подписал с ней договор о перемирии. Питер проверял это раз за разом, сначала аккуратно, потом уже почти нарочно провоцируя ситуации, будто пытался поймать собственный организм на ошибке. Подставлялся под резкие движения и внезапные появления, позволял дистанции сокращаться до минимума и подкрадываться сзади, хотя обычно за такое любой другой уже лежал бы мордой в пол.  Он даже составил себе маленький «тест», хотя вслух никогда бы в этом не признался: стандартный набор движений и звуков, который всегда вызывал у паучьего чутья мгновенную реакцию. С другими это работало безотказно.  Он попросил Сэма просто пройтись мимо слишком быстро — сигнал. Баки резко открыл дверь — сигнал. Даже Роуди, просто появившись в коридоре, вызвал привычное лёгкое напряжение на краю сознания. Всё работало, всё было стабильно. Но с Уэйдом нет — тишина. Ни сигнала, ни тревоги, ни привычного внутреннего «опасность рядом». Как будто система не просто сломалась, а демонстративно обиделась и решила его игнорировать. — Либо я сломался, — пробормотал Питер, уставившись в небо, где облака выглядели до раздражающего спокойными, — либо ты. — О, я вообще не рабочая модель, детка, — тут же отозвался Уэйд, свесившись с пожарной лестницы соседнего здания вниз головой, потому что стоять нормально он, очевидно, считал оскорблением собственного стиля. — Меня даже гарантия не покрывает, я чистый эксперимент Вселенной!  Он с шумом стукнул по металлу, словно проверяя его на прочность исключительно из вредности. Питер дернулся от неожиданности и раздражённо выдохнул, окончательно убеждаясь, что проблема никуда не исчезнет сама собой. — Я серьёзно, — нахмурился он, садясь ровнее и скрещивая руки. — Я должен чувствовать. Любой потенциально опасный объект триггерит его. — Потенциально? — Уэйд театрально приложил руку к груди, будто его лично оскорбили на государственном уровне. — Как грубо. Я, между прочим, стопроцентно опасен, просто иногда ленивый. Он спрыгнул резко вниз, сделав в воздухе что-то среднее между кувырком и падением, и приземлился рядом так близко, что на это уже должно было хоть как-то «щёлкнуть» внутри. Но вновь ничего. И вот это начинало напрягать по-настоящему. Питер смотрел на него внимательнее, чем обычно, пытаясь разложить всё по полочкам, найти хоть какую-то логику, но она упрямо отказывалась существовать в одном пространстве с Уэйдом. Потому что по всем параметрам он был чистой воды хаосом. Ходячей катастрофой с полным отсутствием чувства самосохранения, странным юмором и привычкой появляться в кадре тогда, когда его меньше всего ждут.  Чутьё, по-хорошему, должно было не просто реагировать. Оно должно было выть сиреной, устраивать эвакуацию и писать завещание заодно. — Может, ты просто не считаешь меня угрозой, — внезапно сказал Уэйд, и в его голосе на долю секунды проскользнуло что-то странное, почти настоящее, но тут же утонуло в привычной ухмылке. — Ну знаешь, типа «этот идиот максимум испортит настроение, но не жизнь». — Ты буквально убивал людей при мне, — сухо напомнил Питер, даже не поднимая голос. — Ой, не начинай, это было в другой временной линии и моего морального состояния, в другом настроении и вообще я был моложе и глупее! — Это было неделю назад.. — А неделя уже не время по-твоему?! — возмутился Уэйд, вскинув руки. — Я за это время внутренне переродился! И сделал пару выводов и один из них — ты зануда! Любя, конечно. Питер фыркнул, но не отвёл взгляда. И именно в этот момент внезапно пришло липкое осознание, которое уже нельзя было просто стереть из мыслей. А что, если дело не в Уэйде? Он медленно выдохнул, почесав затылок, и вдруг начал вспоминать моменты, которые раньше казались слишком незначительными, чтобы на них зацикливаться. Как он не отстранялся, когда Уэйд оказывался слишком близко и  не напрягался, когда тот внезапно появлялся за спиной. Когда внутренний сигнал, который должен был кричать «спасайся кто может», просто… молчал. И хуже всего было то, что это молчание не вызывало тревоги. Оно ощущалось даже правильно. — О-о-о, — протянул Уэйд, наклоняясь ближе и с удовольствием вторгаясь в его личное пространство, — Я чувствую как кипит воздух. Эта атмосфера «я только что понял что-то, что мне не нравится». Рассказывай, Питти, я эксперт по сомнительным открытиям! Он даже театрально похлопал себя по коленям, как будто это было приглашение для очень странного диалога по душам. Питер посмотрел на него долгим, слишком спокойным взглядом, в котором раздражение уже почти растворилось, уступая чему-то более сложному и гораздо менее удобному. — Может, — медленно сказал он, — ты не триггеришь моё чутьё не потому, что не опасен… Он сделал паузу, словно проверяя, не ошибается ли он прямо сейчас в реальности. — А потому что ты ему вроде как нравишься.. Уэйд моргнул и замер на долю секунды. —   Погоди, — он прищурился, — это сейчас было признание или я что-то пропустил?   Питер только устало усмехнулся, отворачиваясь, но уже зная, что на этом он не остановится. Потому что чем дольше он об этом думает, тем меньше это похоже на ошибку…. И тем больше на нечто, к чему он уже давно привык, сам того не замечая.