Соседские истории

      Звук был довольно неприятный.              Макс сделал глоток горячего кофе и в который раз бросил взгляд в потолок, где соседи старательно стучали и гремели чем-то вот уже второй день подряд. Это не имело для Ферстаппена особого значения, однако некоторый интерес всё-таки вызывал тот факт, что прямо над ним жил небезызвестный пилот Скудерии Феррари, а именно — Шарль Леклер.              Обычно самый тихий из когда-либо имевшихся у Макса соседей, последнее время тот доставлял некоторый дискомфорт. Но Макс справедливо понимал, что периодически у всех случались ремонты, перестановки и покупка новой мебели, и Шарль не являлся исключением в этом смысле. Также Макс осознавал, что никакие работы не могут тянуться бесконечно, а значит этим неприятным звукам рано или поздно наступит конец.              А пока Макс собирался насладиться горячим кофе и нехитрым, но вкусным завтраком, и никакой соседский ремонт просто не мог ему помешать. Взяв в руки чашку и тарелку, он переместился на террасу, где на солнце и открытом воздухе аппетит разыгрался лишь сильнее. Устроившись в плетёном кресле, Макс уже собрался откусить кусочек тоста и сделать глоток ароматного, такого манящего кофе, как в дверь вдруг позвонили.              Пришлось со вздохом отставить чашку и отправиться открывать.              На пороге, к невероятному удивлению Макса, стоял Леклер. Собственной персоной виновник тех самых неприятных звуков, что раздражали Макса с самого утра, скромно улыбался и выглядел весьма непривычно. Вместо красной командной футболки или классической рубашки, в которых так часто видел его Макс, Шарль был одет в джинсовый комбинезон на голое тело. Присыпанные побелкой плечи, которые тот совершенно точно не потрудился отряхнуть прежде, чем прийти сюда, привлекли внимание Ферстаппена, как и растрёпанные волосы, в которых также угадывались кусочки строительной пыли. Макс быстро моргнул и перевёл взгляд на лицо Леклера, когда тот, прочистив горло, заговорил:              — Эм, Макс, привет, — монегаск улыбнулся. — Надеюсь, я тебя не сильно тревожу? У меня небольшой ремонт. Решил обновить кое-что в квартире. Ну, ты понимаешь?              Макс кивнул. Что-то в этом он, конечно же, понимал.              — Так вот, — продолжил Шарль. — Мне понадобился перфоратор, а оказалось, что у меня его нет. У тебя случайно не найдётся? Я верну.              Шарль вновь улыбнулся, и Макс невольно засмотрелся на своего визитёра. Было в этом Леклере нечто новое, чего он раньше не замечал. Когда привычный лоск пилота номер один в Феррари не мешал проявляться его харизме и привлекательности, Шарль казался ещё приятнее, чем в другие дни. Не то, чтобы тот вызывал у Макса сильную симпатию, отнюдь, но и полностью проигнорировать собственные внезапные мысли Макс бы не смог.              — Перфоратор? — глупо переспросил он, точно не слушал, что последнюю минуту рассказывал Шарль.              — Да-да, я верну! — активно закивал монегаск.              Макс вздохнул. Конечно, что ещё могло понадобиться от него Шарлю Леклеру? Конечно же, перфоратор.              — Подожди минуту, я поищу.              С этими словами Макс отправился в сторону кладовки. На самом деле, он был уверен, что перфоратор у него где-то есть. Но вот пользоваться им не приходилось довольно давно, так что, открыв дверь в небольшое помещение, куда методично складировался весь подряд ненужный хлам, он понял, что найти необходимую вещь будет не так и просто. Наполовину скрывшись за стоящими друг на друге коробками, Макс полез на полки с инструментами.              Шарль всё это время терпеливо ждал, ничего не говорил и вообще никак не проявлял своего присутствия. Макс даже забеспокоился, не ушёл ли по-тихому тот, но когда всё-таки выбрался из-за коробок, держа в руках кейс с перфоратором, то с удивлением отметил, что Леклер стоял совсем рядом и внимательно Макса рассматривал.              Что именно могло привлечь монегаска в его спине и ногах, которые всё это время торчали из кладовки, Макс не знал. Но и не заметить интерес в чужих глазах, хотя Шарль и попытался отвернуться, было бы невозможно.              — Вот, возьми, — Макс протянул кейс, и Шарль быстро схватил его в руки.              — Спасибо, — мило улыбнулся тот, и на его присыпанных побелкой щеках проступил лёгкий румянец. — Я обязательно принесу!              С этими словами Шарль метнулся к выходу и скрылся за дверью.              Макс на это лишь пожал плечами. Заперев кладовку, он вернулся на террасу, чтобы наконец закончить завтрак, но, к его досаде, кофе уже остыл, а тост больше не казался хрустящим и хоть сколько-то привлекательным. Аппетит, который буквально десять минут назад испытывал Макс, теперь сменился пустой необходимость втолкнуть в себя остывшую еду.              Быстро закончив с завтраком, Макс вернул посуду на кухню и, пока мыл и убирал тарелки, прислушивался к звуку собственного перфоратора, доносившегося из квартиры сверху.               Когда именно Шарль вернул инструмент, Ферстаппен не знал. Почти на весь день он уехал по делам, а когда поздно вечером вернулся домой, то обнаружил кейс стоящим под дверью. Макс старался не думать о том, что вообще-то Шарль мог отдать его в руки лично, и тогда бы он получил ещё одну возможность по-соседски с ним поболтать, но осадок в виде некоторых неоправданных ожиданий царапал неприятно где-то в глубине души.              На другой день ближе к вечеру, после плановой тренировки и очередного невкусного, но полезного и сбалансированного обеда, Макс собрался проехать сессию на симуляторе. Нужно было готовиться к гоночному уик-энду, а также прошлой ночью у него возникло несколько идей, как улучшить скорость на третьем секторе, а потому, едва выдалось время, он включил компьютер, запустил программу и устроился в кресле, чтобы следующие несколько часов провести с максимальной пользой.              Он был где-то на пятом круге, когда пронзительный звук дверного звонка достиг его ушей даже через шумоподавляющие наушники. Допустив нелепую ошибку, чем тут же угробил свой результат, Макс чертыхнулся, скинул наушники, вылез из кресла и отправился открывать.              На пороге, практически копируя картину вчерашнего дня, стоял Шарль Леклер собственной персоной. Одетый в тот же нелепый комбинезон, но теперь уже заляпанный в паре мест краской, ещё более лохматый и самую малость уставший, Шарль неловко улыбнулся при виде Ферстаппена.              — Привет, Макс, прости, не отвлекаю?              Макс вздохнул. Хотелось сказать, что вообще-то он был чертовски занят и совсем не планировал второй день подряд лицезреть на своём пороге человека, с которым обычно пересекался лишь по работе и пару раз за месяц возле лифта в холле их общего многоквартирного дома. Но Шарль смотрел так настороженно и выглядел настолько нелепо, но при этом на удивление мило, что Макс лишь мотнул головой и спокойно ответил:              — Привет, всё в порядке. Я не занят. Ты что-то хотел?              — Да, — монегаск неловко потоптался. — Мне опять нужен перфоратор.              Макс снова вздохнул. Хорошо, что вчера он поленился и не убрал кейс обратно в кладовку. Тот так и стоял в прихожей возле тумбы с уличной обувью. А потому Максу пришлось всего лишь протянуть руку, чтобы взяться за ручку и отдать Шарлю необходимый ему второй день подряд строительный атрибут.              — Спасибо, — тот аж расцвёл, улыбнулся довольно, забирая из рук Макса кейс. — Я верну!              — Можешь не возвращать, пока не закончишь ремонт, — с нажимом произнёс Макс, явно давая понять, что не против, а скорее даже очень за такое развитие ситуации. — Мне в ближайшее время он не пригодится.              — Да нет, ну ты что, — Шарль замотал головой. — Я принесу! Мне осталось просверлить всего одну дырку.              — Тогда оставь у двери, как вчера.              Шарль согласно кивнул и умчался обратно вверх по лестнице. Макс закрыл дверь, уменьшил громкость входного звонка, чтобы больше его сегодня не волновали, и вернулся к симулятору. В его планах было проехать ещё множество кругов, завершить начатую ранее сессию, а затем проанализировать данные по скорости на круге. И уж точно в его планы не входило прислушиваться, как где-то наверху его неугомонный сосед вновь орудовал перфоратором, долбя в стенах своего жилища какое-то невероятное, по ощущениям Макса, количество дыр.              Утром следующего дня Макс чуть не рухнул, выходя на пробежку. Споткнувшись обо что-то прямо возле собственной двери, он в сердцах выругался и лишь тогда вспомнил, что Шарль обещался вернуть перфоратор. И действительно, у двери стоял тот самый кейс. Получалось, что Шарль не прислушался к совету оставить на время инструмент у себя и всё-таки притащил его обратно, о чём Макс попросту позабыл. А теперь вынужден был потирать ушибленную ногу, надеясь лишь, что травма не окажется хоть сколько-нибудь серьёзной.              На протяжении всей пробежки вдоль набережной Макс не переставал ощущать дискомфорт в ноге и даже начал подозревать, что таким нехитрым способом команда Феррари решила расправиться со своим соперником. Но каждый раз при этой мысли перед глазами Макса возникало наивное лицо Леклера, с которым тот два дня подряд приходил к нему с просьбой. Нет, этот человек не был способен на пакости, тем более специально.              Вечером того же дня Макс отметил, что звуки ремонта наверху практически стихли. Не было слышно ни ударов молотка, ни скрежетаний по стенам, ни скрипа передвигаемой по полу мебели, так что он справедливо решил, что с ремонтом Шарль наконец-то закончил.              Какого же было его удивление, смешанное с недоумением и искренним раздражением, когда чуть позже в дверь опять позвонили. И случилось это аккурат во время начала запланированного стрима. Макс только включил камеру, настроил микрофон и присоединился к онлайн-трансляции на Твитче, где его уже ждали другие члены сим-рейсинговой команды, как в дверь раздался звонок. Извинившись перед зрителями и сокомандниками, Макс в очередной раз пошёл открывать.              На пороге опять стоял Шарль Леклер. Макс глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки и не выставить монегаска прямо сейчас за дверь, но тот мягко улыбнулся, посмотрел из-под ресниц, и Макс оказался ни в силах вымолвить хотя бы слово. Очевидно, когда Леклер смотрел так, то он мог просить о чём угодно, и никто на всём белом свете не смог бы ему отказать.              — Привет, — негромко поздоровался Шарль мягким голосом.              — Только не говори, что тебе снова нужен перфоратор...              Шарль закивал, и Макс не выдержал. Каким бы милым тот не был, но самого Ферстаппена прямо сейчас ждали на стриме несколько тысяч человек, а Макс ой как не любил задерживаться. Кроме того, по вине Шарля и его чёртового ремонта Макс уже получил травму, а также обломался с завтраком и сессией на симуляторе накануне. Слишком многое случилось с ним, и хоть Леклер не сделал ничего нарочно, спокойствие Макса дало трещину.              Держась из последних сил, чтобы не наговорить грубостей, Макс протянул Шарлю кейс, который, конечно же, так и не был убран в кладовку, и сквозь зубы произнёс:              — Пожалуйста, можешь не возвращать.              Шарль вскинул на него глаза и, не переставая улыбаться, точно полный наивный кретин, произнёс:              — Да что ты, мне не сложно! Я занесу!              Это стало последней каплей в почти переполненной чаше терпения Ферстаппена.              — Шарль, серьёзно, если ты придёшь ещё раз, я выебу тебя этим перфоратором, — с нескрываемым раздражением выдал Макс.              Он искренне надеялся, что нарочитая грубость, не свойственная ему в обычном общении, отобьёт у монегаска всё желание иметь дело и с ним, и с его перфоратором. Однако, вместо ожидаемого эффекта, Шарль лишь сильнее растянул губы в улыбке, а в глазах его мелькнул странный интерес.              — Хорошо, — просто ответил он.              — Хорошо? — нахмурился Макс.              — Да, я приду, — Шарль хитро улыбнулся, забрал перфоратор и в очередной раз скрылся на лестничной клетке, по пути одарив Ферстаппена многозначительным взглядом.              Макс тряхнул головой. Очевидно, он ничего не понимал в странных действиях пилота Феррари.              В следующий раз они встретились на пресс-конференции перед стартом гоночного уик-энда.              Шарль сидел на диванчике рядом с Максом, и вроде всё шло как обычно. Кроме того, что Шарль посматривал на Макса, слегка прищурившись, улыбался как-то по-особенному, пока ждал очередной вопрос, и периодически прикусывал губу, когда их взгляды пересекались. Иногда он откидывался на спинку дивана и потягивался, точно кот, а Макс косился в его сторону не в силах перестать смотреть, и никак не мог понять, Шарль всегда был таким или только сегодня устраивал шоу, непонятно кому предназначенное?              Кое-как высидев пресс-конференцию и несколько раз пропустив мимо ушей адресованные ему вопросы, Макс выскочил из помещения под недовольным взглядом пресс-атташе и направился прямиком в боксы Ред Булла. Лишь бы скрыться поскорей от странного поведения Шарля Леклера.              Но странности на этом не закончились. В течение всего уик-энда, куда бы Макс ни шёл и где бы ни пересекался с Шарлем, будь то питлейн, медиазона или стартовая прямая незадолго до начала гонки, Леклер везде ему улыбался, смотрел как-то вызывающе, чем заставлял Макса чувствовать себя всё более неуютно. Во время парада пилотов Шарль втиснулся в плотный кружок из нескольких человек, с которыми болтал Макс, чем вынудил его почти прижаться к себе. А после финиша, когда оба они оказались на подиуме — Макс на втором, а Шарль, неожиданно, на первом месте, — Леклер щедро вылил на своего соперника почти всю бутылку шампанского и смеялся так отчаянно счастливо, что и сам Макс не смог сдержаться, когда искренне поздравил его и крепко обнял, прижав к себе, что было силы.              Из всего произошедшего Макс сделал вывод, что либо Леклер слишком надышался пылью в процессе ремонта, либо Феррари всё-таки решили таким странным образом его извести. В таком случае, стоило отдать должное итальянским стратегам, они достаточно преуспели, поскольку Макс возвращался домой не победителем, а всего лишь вторым, да к тому же весьма обескураженный поведением соперника.              Макс уже даже не удивился, когда на следующий день ближе к вечеру в его дверь опять позвонили.              — Шарль, — вместо приветствия констатировал Макс, открыв дверь и увидев за ней монегаска собственной персоной.              Ничего не отличало этот раз от всех предыдущих. Та же улыбка на привлекательном лице, тот же взгляд, каким Шарль в последнее время весьма щедро одаривал Макса, — всё было почти, как и раньше, когда Шарль перешагнул порог квартиры Ферстаппена. Почти, но всё же одна деталь существенно отличалась. На этот раз Шарль не выглядел, как человек, искупавшийся в побелке вместо ванной. Одетый в абсолютно чистую белую футболку и светло-серые джинсы, с немного влажными, но при этом нарочито небрежно уложенными волосами, Шарль напоминал сошедшую с обложки модного журнала модель, но никак не того чудного парня, который заходил к Максу за перфоратором.              — Макс, — в тон ему ответил Шарль, продолжая вглядываться в чужое лицо.              Ферстаппен тоже не отводил взгляда, следил за тем, как медленно, по шажочку Шарль приближался к нему. Тот вёл себя как хищник перед прыжком, но вот добычей Макс себя чувствовать не привык и совершенно точно не собирался.              — Тебе опять нужен перфоратор? — спросил он, просто потому что молчать дальше было бы глупо.              Шарль с усмешкой кивнул, приподнял брови и заговорил неожиданно глубоким низким голосом:              — Ты обещал меня выебать им, если я приду ещё раз...              Макс сглотнул. Такого поворота разговора он не ожидал, а потому смог лишь кивнуть. Губы резко пересохли, и он неосознанно облизнулся. Взгляд Шарля метнулся к его рту, прослеживая движение языка, после чего так же резко вернулся к глазам.              Леклер шагнул ближе. Между ними больше не осталось расстояния.              — Я не против, — почти шёпотом выдохнул он, и Макс почувствовал на своём лице чужое дыхание с запахом мятной пасты. — Но не мог бы ты использовать более подходящий инструмент?              Лицо Шарля чуть порозовело, не то от смущения, не то от температуры в квартире. Макс и сам почувствовал, как воздух вокруг буквально завибрировал, стал плотнее и жарче. Шарль был так близко, такой красивый, такой восхитительный, с его низким голосом, манящими губами и кудрявыми влажными волосами. Именно в этот момент Макс понял одну простую вещь — Шарль готовился. Чтобы прийти к нему именно сейчас, с этими словами, тот принимал душ, одевался, душился и причёсывался. Но зачем? Чтобы соблазнить Макса, чтобы наверняка не получить отказ.              В голове всплыли все моменты последнего гоночного уик-энда, все те разы, когда Шарль улыбался ему, старался оказаться как можно ближе, привлекал внимание. Он делал это не просто так и не для кого-то другого. Он старался для Макса, он хотел его соблазнить.              Он хотел его...              Эта мысль выстрелила в голову, прошла сквозь тело, пробила сердце Макса и осела где-то внизу живота, скрутившись в узел острого и резкого возбуждения. Шарль тем временем продолжал смотреть на него. Он словно видел все изменения, что происходили с Ферстаппеном, безошибочно считывал его реакции, его возбуждение и нахлынувшее на него желание. И в этот миг он протянул руку и коснулся Макса между ног, сжимая ладонь на самом чувствительном месте.              — Так что скажешь? — с вызовом посмотрел Шарль. — Твой инструмент готов к работе?              Макс почувствовал, как теперь уже его собственное лицо заливается краской. Шарль выглядел одновременно и комично, и ужасно горячо. Эта дурацкая фраза, которая в любой другой момент вызвала бы у Макса лишь смех, сейчас казалась самой эротичной из когда-либо им услышанных. Возможно, влияние оказывала и рука Шарля, пальцы которой слегка сжимались, поглаживая член через довольно тонкую ткань домашних штанов.              А потому возможности нормально ответить у Макса попросту не было. Да он и не хотел. Единственным его желанием на данным момент оказалась почти нечеловеческая потребность заполучить в свои объятия Шарля Леклера. И, судя по всему, тот не был против такой перспективы.              — Мой инструмент всегда готов для тебя, Шарль, — ответил Макс, сам не задумываясь, что именно он сказал, и наконец обнял монегаска.              Они прижались друг к другу телами, и это было так остро, так правильно, словно они делали это далеко не в первый раз. Шарль выгнулся в объятиях Макса и переместил руку ему на талию, чтобы чувствовать каждое движение другого мужчины. Лицо Макса тем временем приблизилось, и он мягко тронул губами чужой рот, будто спрашивал разрешения. Но Шарль не мог больше ни ждать, ни давать каких-либо разрешений. Он смог лишь дернуться вперед и впиться в губы Макса поцелуем.              — Боже, Макс... Как давно я этого хотел, — успевал шептать Шарль в моменты, когда переводил дыхание.              Макс ни секунды не терял зря, целовал его щёки, скулы, чувствительную точку за ухом и лишь прерывисто вздыхал, реагируя на слова монегаска.              — Если бы я знал... — продолжал шептать Шарль, в то время как Макс вернулся поцелуями к его губам, мешая закончить фразу. — Если бы знал, что так можно...              — То что?.. — нетерпеливо спросил Макс, отстраняясь и глядя Шарлю в глаза.              — То давно бы уже попросил у тебя перфоратор, — завершил свою мысль Леклер и сам же рассмеялся.              Макс секунду смотрел в ответ, впитывая выражение лица Шарля, желая навсегда запомнить, каким счастливым тот выглядел в его объятиях, как правильно это всё ощущалось. Лишь мгновением позже он позволил себе лёгкий смех, прижимаясь к желанному телу, не в силах отпустить его ни на сантиметр от себя.              — В таком случае, предлагаю тебе пройти в спальню, чтобы я смог уже наконец воплотить в жизнь свою угрозу, — Макс хитро улыбнулся. — Обещаю на первый раз не использовать перфоратор.              — Что?! Макс! — воскликнул Шарль и наигранно округлил глаза. — Не думал, что ты в самом деле такой извращенец!              — Я тоже много чего не думал, — ответил Макс, мягко подталкивая Шарля в сторону спальни. — Например, ещё полчаса назад и представить себе не мог, что ты окажешься здесь, в моих объятиях. А смотри-ка, как получилось. Так что, милый, всё может быть...              — Хорошо, — в глазах Шарля мелькнула опасная искорка. — В другой раз обязательно попробуем.              В его словах звучало такое неприкрытое обещание, что всё происходившее здесь и сейчас будет не единственным актом близости, что Макс почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Хорошо, что они уже добрались до спальни, так что он присел на край кровати, притянул Шарля к себе, чтобы тот оказался у него между ног, и с наслаждением наблюдал, как монегаск медленно снимает футболку, обнажая подтянутый загорелый торс, затем расстёгивает молнию на джинсах и слегка тянет за пояс ниже по бёдрам.              Макс остановил его. Всё дальнейшее он хотел сделать сам. И Шарль с охотой ему позволил. Лишь смотрел сверху вниз, как пальцы Макса уцепились за петли на поясе джинсов, стягивая их ниже колен. Как из-под грубой серой ткани показалось белоснежное бельё, которое специально выбрал Шарль — лучшая пара его боксеров отлично сидела на бёдрах и подчёркивала размер достоинства.              Макс вдохнул глубоко и поднял на Шарля вопросительный взгляд.              — Можно? — едва слышно прошептал он, руками легко касаясь скрытой под последней деталью одежды выпуклости между ног Шарля.              Тот закусил губу, стараясь сдержать непрошенный стон, и лишь кивнул в ответ, не до конца понимая, зачем Макс вообще об этом спрашивает. Разве он мог отказаться, когда пришёл к нему сам, когда практически предлагал себя, до конца не уверенный, что его не прогонят?              Но Макс и сам сомневался. Он трогал Шарля, скользил руками по ставшему внезапно доступному телу, о котором прежде и мечтать не смел, и попросту не мог до конца в это поверить.              — Ложись, — он потянул Шарля ближе к постели, откинул покрывало в сторону и смотрел, как тот лёг на кровать, утопая в мягком одеяле, а после помог ему избавиться от последних деталей одежды и быстро разделся сам.              Зелёные глаза Шарля, сейчас тёмные от возбуждения, смотрели на Макса, пока тот резко и бесхитростно снимал одежду и бросал её прямо на пол, даже не подумав куда-нибудь положить.              — Ты не мастер стриптиза, знаешь об этом? — усмехнулся Леклер, когда Макс лёг рядом с ним, полностью обнажённый, и тот смог прижаться к нему, ощущая, как соприкасаются точки их наивысшего возбуждения.              — Я потренируюсь, обещаю, — выдохнул Макс ему в губы, прежде чем вторгнуться в чужой рот с новым поцелуем.              Больше они не разговаривали. Комнату наполнили звуки глубоких поцелуев, соприкосновения влажных тел, скользких от лубриканта пальцев и, наконец, первые стоны настоящего взаимного удовольствия. Оказалось, что Шарль в близости — громкий и несдержанный, а Макс не умеет заткнуться, даже когда вторгается со всей возможной резкостью в податливое тело под собой, нашептывая на ухо комплименты способностям Шарля принимать в себя его немаленький член и при этом так красиво выгибаться. А Шарль на это лишь стонал сильнее, впивался в чужую спину ногтями и, что было сил, подмахивал бёдрами, стараясь достичь наивысшего темпа.              Они кончили одновременно. В какой-то момент, и Макс даже не до конца это понял, Шарль просто дёрнулся в его объятиях, прижался ближе и, впившись в шею зубами, низко застонал, сжимаясь с невероятной силой вокруг члена Ферстаппена. И того тоже накрыл оргазм — мощный, такой же внезапный и резкий, как и его новый любовник.              В комнате как будто выключили электричество, мир на несколько секунд погрузился во тьму, пока сам Макс в последний раз вошёл в тело Леклера и кончил очень глубоко внутри него. Стараясь удержаться, не упасть на Шарля и не придавить его своим весом, Макс смог заставить себя лишь откинуться на спину на свободную половину кровати, после чего выдохнул, закрыл глаза и, кажется, на какое-то время просто отрубился.              — Макс... Посмотри на меня, а то я волнуюсь, — услышал он знакомый голос с приятным французским акцентом.              Он нехотя разлепил глаза. Комната больше не казалась тёмной, а рядом с ним на боку лежал Леклер. Его пальцы легко касались щеки Макса, поглаживая. Заметив, что тот открыл глаза, Шарль с облегчением выдохнул.              — Я уже начал думать, что ты упал в обморок. Хотел идти искать нашатырь, — он неловко поёжился. — Но, кажется, это было бы проблематично. Не уверен, что смогу нормально передвигаться в ближайшие несколько часов.              Макс нахмурился от этих слов, приподнялся и лёг ближе к Шарлю. Тот не заставил себя ждать и тут же нырнул к нему в объятия.              — Я сделал тебе больно? — с тревогой спросил Макс. — Как ты себя чувствуешь?              — Всё нормально, — заверил его Шарль. — Просто давно не занимался ничем подобным. А у тебя ещё и размер такой...              Кажется, Шарль покраснел, что было совершенно невероятным, учитывая всё между ними случившееся. Макс улыбнулся и не смог отказать себе в удовольствии приподнять красивое лицо монегаска, чтобы оставить на его губах очередной поцелуй. Но Шарлю этого, кажется, было мало. Макс и не заметил, как тот уже повалил его на спину, устраиваясь сверху и очевидно снова распаляясь.              — Знаешь, — на секунду оторвавшись от его губ, сказал Леклер. — Я хотел одолжить у тебя ещё и шуруповёрт. Дашь мне?              Макс на это только рассмеялся и с уверенностью кивнул:              — Всё, что угодно Шарль... Для тебя — всё, что угодно.