Детство

Вай отлично помнит день, когда детство кончилось. Тёплый, погожий воскресный день в сентябре четырнадцатого года. Мама собралась с утра и уехала в город по делам, сказав, что будет поздно, и велев Вай приглядывать за Паудер, — обычное дело. Погода стояла солнечная, тёплая, и пока мелкая играла в куклы на заднем дворе, Вай успела сделать уроки. Потом разогрела обед на плите и зазвала Пау-Пау поесть. После обеда они завалились смотреть мультики на стареньком телевизоре. Вай совсем не волновалась, пока не начало темнеть: маме и прежде доводилось задерживаться в городе допоздна. Неприятная тревога начала снедать её, когда время подошло к ужину. Вай разогрела остатки вчерашнего и села с Пау за стол, когда со двора послышался шум подъезжающей машины. Выглянув в окно, она увидела подкативший к дому автомобиль шерифской службы и вот тогда по-настоящему испугалась. Любой в Зауне скажет: если на пороге твоего дома возникают легавые, у тебя проблемы. Из автомобиля вышел высокий парень в форме, а за ним — женщина в цивильном строгом костюме. Они вместе поднялись на крыльцо, и помощник шерифа громко постучал. Если бы дело было днём, они с Пау могли бы затаиться и сделать вид, что дома никого нет, но Вай понимала, что в вечернем мраке их окна предательски горят электрическим светом, заметным издалека. Преодолевая страх, Вай открыла на стук. К её удивлению, парень в форме немедленно отступил, пропуская женщину. Та сделала шаг вперёд, наклонилась так, чтобы её лицо оказалось на уровне глаз Вай. — Привет, Вайолет, — сказала она мягким, низким голосом с лёгкой хрипотцой. — Меня зовут мисс Грейсон, я работаю в службе защиты детей. Мы с помощником шерифа Харрисом пришли поговорить с тобой и Паудер. Можно нам войти? Больше всего Вай хотелось ответить «нет!» и захлопнуть перед ними дверь. Но она только кивнула и посторонилась, пропуская их в дом. Мисс Грейсон прошла внутрь. Она излучала спокойствие и уверенность, в отличие от того же Харриса, который, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке, следуя за ней. Вай хотела провести их на кухню, где сидела Пау, но мисс Грейсон задержала её в прихожей. Помощник шерифа Харрис остановился поодаль, подперев плечом стену. За всё время он так и не произнёс ни слова. — Вайолет, — начала мисс Грейсон. Голос её звучал всё так же мягко, но серьёзно. — Сегодня в городе на демонстрации произошёл инцидент. Ваша мама была там, она получила тяжёлое ранение. Врачи пытались ей помочь, но не смогли. И добавила короткую фразу, придавившую своей окончательностью: — Ваша мама умерла. Дальнейшее Вай помнит смутно. Наверное, она плакала, но может быть и нет. Грейсон задавала вопросы, она отвечала. Думать было тяжело, но та была терпелива. В какой-то момент Вай испугалась, что у них будут неприятности, вспомнив о молчаливом присутствии Харриса, но тот покачал головой: «Вы ни в чём не виноваты, Вайолет, мы просто хотим убедиться, что вы с сестрёнкой в порядке». — Ты знаешь Вандера? — спросила её Грейсон. Вай кивнула. Она хорошо знала Вандера: он был давним маминым другом и иногда заезжал к ним в гости. Очень большой и очень добрый, он искренне любил Вай и Пау, всегда привозил им что-нибудь сладкое, часто с удовольствием возился и дурачился с ними. — Ты чувствуешь себя с ним в безопасности? — продолжала спрашивать Грейсон. И Вай снова кивнула. Вандер был, возможно, самым безопасным и надёжным человеком в её жизни. Грейсон вздохнула. — Хочешь какое-то время пожить у него, пока мы решаем взрослые вопросы? — спросила она, как показалось Вай, с лёгкой неуверенностью. Вай задумалась. Представила, что они с Пау останутся дома, вдвоём, без мамы. Или их увезут к каким-то незнакомым людям. — Хочу, — сказала она наконец. — Хочешь, чтобы Паудер была с тобой? Вай изумилась. Ей ни на секунду не пришло в голову, что их с Пау могут разлучить. Она испуганно закивала: — Да, конечно хочу. Грейсон достала из сумочки блокнот, быстро записала в него несколько предложений и снова убрала. Поднялась, одёрнув юбку, сказала: — Что ж, пойдём поговорим с Паудер. Они прошли на кухню, где Пау сидела за столом над пустой тарелкой. На гостей она смотрела без страха, с любопытством. Грейсон села рядом, склонилась к ней и заговорила тем же мягким, спокойным голосом. Вай слушала вполуха, рассеянно, думая о своём. Ей показалось, что Пау не понимает, что произошло. Вай подумалось, что Пау младше, чем была она, когда от них ушёл отец. А это значит, что когда Пау вырастет, она будет помнить маму ещё хуже. От этой мысли Вай вдруг расплакалась, и Пау, отвечавшая Грейсон на какой-то вопрос, мгновенно замолкла и бросилась обнимать сестру. В этом было что-то неправильное, но Вай не думала об этом, только судорожно прижимала к себе мелкую, пока слёзы не кончились. Пау не плакала. Это Вай помнит хорошо. Грейсон помогла им собрать вещи: пижамы, запас трусов, тёплую одежду, зубные щётки, учебники и тетради Вай, игрушки Пау. Они вышли из дома, погасили за собой свет, заперли дверь. Сели в казённую шерифскую машину: Грейсон спереди, Вай с Пау — на заднем сидении. Пау прижимала к груди любимого плюшевого зайца, без которого никогда не могла заснуть. Они ехали тёмными заунскими улицами, мимо окон, светивших тёплым светом, за которыми Вай виделись мирные семьи, сидящие вместе за столом или отходящие ко сну. Она крепче обнимала Пау. Харрис остановил машину перед большим двухэтажным домом с настоящей верандой. Вандер вышел на крыльцо им навстречу. Вай привыкла видеть его улыбчивым и спокойным — хмурый и встревоженный, он показался незнакомцем. — Привет, Вай, — сказал он тихо, потянулся к ней, и она вместо ответа прижалась к нему, ткнувшись куда-то в живот, спрятав лицо, а он обнимал её одной рукой. — Спасибо, Грейсон, — сказал он женщине из соцслужбы. — Не за что, — ответила она, как показалось Вай, сурово. — Я не о тебе забочусь, а о девочках. Пойдём поговорим внутри. Вай неохотно разжала объятья. Вандер наклонился к молчаливой Пау («Иди сюда, котёнок!»), подхватил её на руки и понёс к дому, и Вай поплелась за ними. Харрис нёс сумку с их вещами. Вай никогда до этого не была в гостях у Вандера. Дом был огромным по сравнению с их. В просторной прихожей горел яркий свет, с правой стороны широкая лестница уходила на второй этаж. Рядом с ней, сунув руки в карманы, стоял незнакомый ей человек. Вай отчётливо помнит эту их первую встречу. Он был высоким, хотя и на полголовы ниже Вандера, очень худым, если не сказать тощим, с вытянутым, хмурым и крайне отталкивающим лицом, на котором выделялся заострённый нос. В уголках поджатых тонких бледных губ залегли складки. Левый глаз был закрыт чёрной повязкой, которая придавала ему зловещий бандитский вид. Оставшаяся открытой половина лица с этой стороны была исчерчена и изборождена бесчисленными рубцами: поверхность кожи была словно подёрнута крупной рябью, как пруд в ветренный день. Целый глаз — неприятно бледный, зеленовато-серый, почти бесцветный — смотрел на неё в упор. Вай поёжилась и поспешно отвела взгляд. — Вай, Пау. — Вандер приблизился к этому человеку, положил руку ему на плечо, так что стало немного сложнее смотреть мимо. — Это Силко, он будет жить с нами вместе. Силко — мой… Он неожиданно запнулся, так что фразу они закончили одновременно. — Муж, — сказал Силко. Голос у него оказался неожиданно приятным, никак не вязался с его внешним видом. — …партнёр, — закончил фразу Вандер, но тут же смутился и исправился: — Муж. — По законам штата, партнёр, — спокойно уточнил Силко и, вынув руки из карманов, сложил их на груди, обхватив плечи. Пальцы у него были тоже длинные и худые. — Для социальной службы это не важно, — вмешалась Грейсон. Она продолжила говорить с Вандером о каких-то скучных взрослых делах, а Вай думала о своём. Её удивило, что у Вандера, оказывается, есть муж. Имя Силко иногда упоминалось в разговорах между мамой и Вандером, но ничего ей не говорило. И вдруг муж. Вай была уже достаточно взрослой, чтобы знать о таком, она всё-таки смотрела новости по телевизору. Просто не задумывалась, что муж может быть у кого-то знакомого — у Вандера. Интересно, что скажет об этом пастор Джоэл. Вай снова украдкой посмотрела на Силко, который продолжал неподвижно стоять в стороне. Ей стало немного обидно. Почему у их Вандера муж такой… страшный? Грейсон отвлекла её: снова начала задавать вопросы о том, как Вай себя чувствует и чего бы ей хотелось. Да, если бы не Грейсон и её вопросы, она не упустила бы этот момент. Что-то мягко шлёпнулось на пол, а Силко издал удивлённый вздох. Взгляд Вай метнулся к нему. Паудер, зажмурившись, крепко обнимала его, обвив руками тощие ноги чуть выше колен, прижавшись щекой к узкому бедру. Рядом на полу лежал выпущенный ею плюшевый заяц. Силко смотрел на неё сверху вниз с выражением предельного изумления, по крайней мере, так показалось Вай, но она не была уверена, что верно читает это странное, не вполне человеческое лицо. — Паудер! — Она дёрнулась к ней, подскочила и потянулась, чтобы оторвать сестру от этого человека. — Отпусти его! И напоролась на раскрытую ладонь, предупредительно выставленную в её сторону. — Не надо, Вайолет. — Его голос не звучал угрожающе, скорее задумчиво, даже просительно. — Не тронь её. Пусть. Вторая его рука рассеянно скользнула на голову Пау, пригладила волосы. А потом он осторожно прижал её к себе. Вай увидела, как из зажмуренных глаз Пау потекли слёзы. Она плакала беззвучно, не размыкая объятий, а Вай стояла и смотрела, бессильно сжимая кулаки, не понимая, что происходит, и только отчего-то остро чувствуя неправильность и бесповоротность этого момента.