Скоро узнаешь

***

«Там, где кончается свет и начинается тьма бездонная, выходит она — скользящая, белая, с глазами, полными пепла. И тот, кто узрит её, забывает имя своё. Ибо она — ложь, облечённая в плоть, и правда, разодранная в клочья. И нет от неё спасения, кроме одного — не оглядываться».

Из зороастрийских преданий о дэвах (стилизация)

***

Отдельный лист, вложенный между страниц. Почерк тот же, но более нервный, буквы прыгают. Значит, так. Я перечитал эту тетрадь трижды. Сначала с интересом. Потом с беспокойством. Потом - с чувством, что схожу с ума. Нет, я не Дмитрий Григорьевич. Я его не знаю. Никогда не жил в провинциальном городе. У меня нет ветхого дома на краю. Нет камина. Нет книги, которая выпадает из шкафа. Но почему тогда каждое второе совпадение? Дождь. Пальто - мокрый мешок. Пятьсот рублей до зарплаты. Шкаф, который я раньше не замечал, а теперь вижу каждый раз. И этот шорох. Я слышу его уже вторую ночь. Босые ноги по полу. Шаг. Пауза. Ещё шаг. Я проверил квартиру. Никого. Заперто. Но звук остаётся. Кто-то подбросил эту тетрадь мне на стол. Зачем? Чтобы я поверил, что я - этот несчастный Дмитрий? Чтобы я начал искать у себя те же симптомы? Может, это коллеги? Теория заговора? Проверка на профпригодность? Или... или текст действует сам по себе. Как вирус. Читаешь - и начинаешь примерять на себя. Думаешь: «А вдруг? А что, если это про меня? А откуда автор знает про пятьсот рублей?» Автор, кстати, кто? В конце тетради нет имени. Только «Дмитрий Григорьевич». Вымышленный? Реальный? Я проверил базу пациентов. Нет такого. Я спросил у секретаря - не приносил ли кто тетрадь. Сказала: «Вы сами принесли её утром. Я видела». Я? Не помню. Совсем не помню. Вот это уже страшно. Не потому, что я - Дмитрий. А потому, что я перестаю доверять собственным воспоминаниям. И ещё. Сегодня, когда я закрыл тетрадь, мне показалось, что обложка чуть-чуть тёплая. Будто её только что держали в руках. Или будто она сама... живая. Чушь. Конечно, чушь. Но я больше не буду её открывать. Положу в стол. Забуду. Скоро узнаю? Не хочу узнавать.

На полях, карандашом, почти стёрто: «А если она сама откроется?» И чуть ниже, другим почерком: «Уже».

***