Руки болят

8-е июля, 2023 г. На окраине, обставленной травянистыми тропами и большой растительностью, располагался дом с большим участком земли. Округа ограждена высоким забором с острыми пиками на каждой второй верхушке. Дом также находится внутри калитки. Выглядит роскошно, а окружение — ошеломляюще умиротворенно. —Ешь, Джорджи. — томный голос галантного мужчины лет под сорок вдруг слегка треснул по стенам подвала. Он сидел на корточках рядом с матрасом, теребя в одной руке миску с куриным бульоном. Выглядит не очень уж и аппетитно. —Я не собираюсь жрать это дерьмо! — рявкнул в ответ молодой парень. Его руки уже были прикованы цепями к горячей от напора воды внутри трубе, которая заставляла шипеть и вздрагивать при малейшей погрешности в его же действиях. Кожа обжигалась и давала понять парню, что ему лучше не сопротивляться. По крайней мере сейчас. Это было своего рода наказание за прошлое «баловство». —Тебя никто не спрашивает. — ладонь мужчины с миской дернулась к нему, даже разлив пару капель перемешанной воды от супа. Миска легла с малым туком о шершавый и бетонный пол. Прикованный невольно сглотнул у себя в горле, рот кривится, оголяя оскалившиеся от неприязни зубы. Морщится и с осторожностью воротится в сторону, чтобы опять не испытать эту муку в виде ожога на спине и предплечьях. —Псих… — шепчет он же. Но так, чтобы слышал только он сам. Иначе будет наказание и похуже трубы. Его глаза тянутся посмотреть ещё раз на бульон в миске, в надежде, что эта «отрава» наконец станет ему приятна хотя бы видом. Мужчина кривовато улыбается и с тихим ворчанием встаёт с корточек, при этом поправляя свою идеально заправленную в брюки рубашку. —А чё, как есть то? — все-таки решился спросить заложник, смотря на стоящего через свои темно-блондинистые волосы. —Снимай с меня эти це- —Наклоняешься и ешь. — уже более спокойным голосом отвечает ему тот все с той же ухмылкой, которая сейчас совсем не к месту. Брови парня изгибаются в изумлении, как и его глаза, веки которых поднимаются. Он пару секунд молчит, пяля снизу-вверх, а потом отвечает: —Как собака что-ли?.. —Верно. Ещё один глоток слюны пробежался по горлу. —Сука, ты меня не слышишь что ли, Том? Отвали от меня со своей жрачкой! –Джорджи демонстративно плюнул в миску с проклятым супом и отвернулся от мужчины. Рука Тома начинает сжиматься в кулак, а вены на шее лишь приподнимаются для вида. Он стаскивает зубы с их же скрежетом, пытаясь сдержаться. Джорджи наконец глянул на него. Его раздраженный вид выдавил из прикованного ухмылку, которая быстро пропала с лица. Том чуть слышно хрустит шеей, а после удаляется из комнаты подвала, уходя по лестнице наверх. Тяжёлый топот ботинок раздается по всему периметру, а дрожащее дыхание уже еле слышно. —Ну конечно, оставь меня здесь, давай! Да как я теперь это есть должен, долбоящер? — ворчит Джорджи в ответ уходящему, который уже с громким хлопком закрыл дверь кладовой и, походу, на ключ. Парень прошипел, вновь почувствовав это жжение от раскаленной трубы сзади, проходящее по коже запястья. Голод никуда не уходил. Наоборот заставлял сжиматься в туловище от покалывания в животе. Есть то хочется. Суп вместе с его же харчой, которую тот плюнул, чтобы побесить Томаса, не особо привлекал его внимание. Как противно. Джорджи пришлось поневоле повиноваться своим биологическим нуждам и он осторожно подался вниз, подминая под себя колени и чуть расставляя их в сторону, чтобы удержать равновесие и не уткнуться рожей прямо в суп. Он брезгливо вытянул язык, морщась от своих же действий. Лакнула один раз, второй… Впоследствии он уже и забыл, сколько раз он махнул языком, чтобы наконец наесться. Сглотнул все до самой капли. А после выдохнул и наконец сел нормально, но все ещё с прикованными руками. —Твою мать… — сорвалось с его уст.

***