В духоте, да не в обиде

Асфальт раскалялся и закипал под лучами нещадного солнца. Вязкими чёрными нитями он липнул к подошвам кроссовок и тянулся следом, как гудроновая жвачка. Или как плавленый сыр. Тут уж кому что по душе. Сезон дождей намечался нескоро, а потому убойная жара захватила Лианию целиком и полностью, от сырых погребов до крыш расшатанных многоэтажек. Солнце, впрочем, не одним крутым нравом отличалось: оно охотно распаляло не только землю и песок, но и человеческие сердца, нынче особо жадные до впечатлений и куража. Вот и Оливия — какой инфоповод! — пала жертвой коварных чар одного пылкого чувства. Такого, знаете… Всем известного. В головах людей оно вяжется с тремя сердечками в сообщении, или, как иногда бывает, с многозначительным огонёчком в ответ на видео-историю. Или с хэштегом из шести букв, первая из которых — «л». Когда слово это застревает в горле, на помощь приходит серая клавиатура под холодным экраном телефона. Шесть быстрых касаний клавиш, одно нажатие «отправить» — и вуаля! Собеседник знает, что вы его любите. Лю-би-те. Ей-богу, сколько запросов в друзья прилетает в соцсети красавицы Берк ежедневно, сколько фанатов признаются в чувствах! И симпатичных среди них немало. Проблема одна — нехватка времени, вот и всё. И, возможно, собственная безопасность. И репутация. И имидж. Да, точно. Имидж. «Катись-ка ты к чёрту», — думает Оливия и нажимает спасительную кнопку «отклонить запрос». Ей и со своей командой замечательно: друзья в беде не бросят, как говорится. С ними и тусоваться всегда здорово, и отдыхать приятно, а играть так вообще одно удовольствие — такая сплочённость и мощь, что азартная дрожь пробирает от макушки до кончиков накрашенных ногтей. Вот, скажем, Арчи всегда прикроет спину в трудную минуту. Джетт даст мудрый совет и поможет взять себя в руки, а Уилл выслушает и поддержит даже в весьма спорной ситуации. Отбитый на голову Модо не даст тронуться умом от скуки и разбавит напряжённый момент. А Ленни… Ленни прикольный. Просто реально классный. В целом. Поначалу Оливия решила, что с ней случилось минутное помешательство. Да не может быть такого! Ну что особенного в этом парне? Он классный друг? Да, тут и спорить не о чем. Он шутит смешно? Да, редко, но метко. Он всегда чудесным образом появляется рядом, когда его подруга мечется на грани нервного срыва перед матчем? Удивительно, но да. Он интересный? Определённо, и музыка у него чёткая. Он хоть красивый? Да. До чёртиков. Лив нервно отбросила телефон на другой конец кровати и страдальчески заревела в подушку. Заголовок заметки «Почему мне нравится Ленни» как будто глумился над ней, выжигая глаза белизной экрана. Влипла, называется. По полной программе. Она быстро клацнула по стеклу пару раз, и перед глазами появился профиль Ленни. Подписчиков более чем достаточно, а вот публикаций мало. Сниппеты его альбомов, парочка селфи с тренировок, несколько кадров с матчей прямиком из рук фотографа — вот и всё. На каждом посте уже стоит лайк от Оливии. Под одним даже закреплён её комментарий: «such a diva brooo», а в конце — фиолетовое сердце. Красивая фотка, ну правда ведь. Наверное, потому что сама Берк устроила другу такой импровизированный фотосет. Уж слишком красиво закатное солнце освещало площадку, и уж слишком эффектно в его лучах смотрелся Уильямсон. Тёплый свет мягко очерчивал его силуэт, синеватые тени пролегли в складках униформы. Золотые руки у фотографа, да? У Ленни, между прочим, руки тоже чудесные. Вот он смотрит умиротворённо с экрана, мяч в руках держит, спиной облокачивается на ограждение. Спокойный такой, расслабленный, как волна в штиль или как свежий летний ветерок. Оливия резко поймала себя на том, как глупо и смущённо улыбается, пялясь на неподвижную картинку. Мобильник впечатался экраном вниз в простыню, и девушка в отчаянии запищала, стыдливо закрыв лицо руками. Бессонница накрыла её внезапно и до безобразия подло: духота, непривычно жёсткий матрас и навязчивые мысли, слипшиеся в ком. Лив, бросив попытки провалиться в беспамятство, поднялась и скептически оглядела своё отражение в зеркальце: тушь осыпалась, мерцающие тени скатались, от ярко-розовой помады не осталось и следа. Волосы растрепались, легли небрежными волнами на плечи. — Гранж какой-то. Ещё и корни отрастают, — вникуда бросила девушка, расчёсывая жемчужные пряди. Неаккуратность была по-своему стильной, уместной. Тускловатая фотография с незатейливой подписью «сегодня на бессонном вайбе» мигом улетела в сторис. Вот сейчас и реакции посыплются, и ответы преданных фанатов согреют душу утром, и… «Тоже не спится?» В итоге посыпалась Оливия. Сообщение от Ленни переливалось набором букв на экране. Три слова. Всего три слова, а она понятия не имеет, что ответить. А ответить-то непременно надо — неприлично огорчать человека застывшей плашкой «прочитано». «да душно сегодня ваще никак не могу уснуть» — и грустный эмодзи в довесок. Экран погас. Берк молча уставилась в потолок, бездумно разглядывая трещину на штукатурке. Классная трещина. Концептуальная. Надо очень долго смотреть на неё, и ни в коем случае — нет и нет! — не брать телефон в руки. «Ты занята щас чем-то?» Оливия не понимала, где же она успела так облажаться, что теперь вынуждена переживать такое. «да оч занята, вот лежу думаю о тебе последние пару часов» — сообщение тут же стёрлось. «неа я просто ленту листаю» Минута покоя в ожидании ответа. Ну, скорее минута беспокойства. Но вместо звука уведомления вдруг раздался стук в дверь. Девушка подскочила как ошпаренная и наспех привела себя в порядок, хотя с её последних прихорашиваний прошло минут пять от силы. Щеколда поддалась не сразу — руки дрожали, как после двухминутной планки — но в итоге дверь распахнулась. На пороге растерянно топтался Ленни. В домашней растянутой пижаме, с наушниками на шее и в каких-то смешных и дурацких кроксах. Забавный даже. — Что случилось? — сходу выпалила Лив. — У меня к тебе тот же вопрос, — он миролюбиво улыбнулся и пожал плечами. — Всё нормально? — Вроде бы? Просто не спится, духота ужасная. — Можем посидеть немного, а там и спать захочется. Что скажешь? Спать захочется? А то, что сейчас происходит — это не сон? — Проходи, конечно. Есть хочешь? — Ага, — Ленни неловко присел на край кровати и поймал пачку чипсов нори. — Лив, у тебя точно всё окей? Мне показалось, ты плакала или типа того, не? — Я? — захлопала глазами Оливия, взбивая жёсткую подушку. — Ну да. Я слышал звуки какие-то, как будто ты пищишь. Подумал, вдруг чё случилось. Да чёрт бы побрал картонные стены в хостелах! Никакого личного пространства. — Ой, да это я так… Под впечатлением. Просто сериал смотрю прикольный. — Тогда здорово. Можем вместе посмотреть. — Конечно! — быстро закивала Оливия, судорожно перебирая в мыслях, какой же сериал ему подсунуть. — Давай я ноутбук достану, с него удобнее будет. Ленни пожал плечами и улыбнулся в своей манере открыто и просто, будто они не сидели в духоте на скрипучей кровати в половине третьего ночи, а болтали где-нибудь в лаунже после удачного матча. — Давай просто поговорим. Я от тебя уже сто лет нормального разговора не слышал. Только «Ленни, пас» и «Ленни, ты опять проспал тренировку». — Я не говорила «опять»! — возмутилась Оливия, подтягивая колени к подбородку. — Это было всего один раз. — Три, — поправил он, загибая пальцы. — Первый — когда ты меня в пять утра разбудила криком через стенку. Второй — когда я сам проспал, потому что ночью сводил трек. И третий — когда мы вместе рубились в консоль и забыли, что завтра воскресенье. — Воскресенье не считается! Я же тоже забыла и проспала! — Спорная логика, но окей, — ночной гость хмыкнул и отставил пустую пачку чипсов на тумбочку. — Слушай, кстати, ты прикольную фотку выложила. Домашняя такая, вайбовая. Всем понравится. Оливию как холодной водой окатили. Комплимент вдруг попал в больное место, воткнулся иголкой в зубной нерв и пришёлся ударом в сгиб локтя. Ленни вообще всегда был таким прямолинейным и свойским. У Берк же каждое публичное действие проходило строгий отбор: а что подумают, а не переборщила ли я, а вдруг фанаты опять накинутся? Тишина поползла по комнате, липкая и душная, и девушка вдруг почувствовала, что у неё внутри что-то переворачивается. Неприятно так, с надрывом, как ледяная вода, хлынувшая из ржавого душа. — Ленни, — начала она осторожно, сминая край простыни, — ты когда-нибудь парился из-за того, что о тебе говорят? Ну, типа, в интернете. Или фанаты. Или даже просто знакомые. — Бывало, — кивнул он, — но я быстро забил. Я вот часто слышу, что играю стрёмно и музыка у меня отстойная. Не убиваться же из-за такой фигни. — А я так не могу, — голос Оливии предательски дрогнул. Слова вдруг сами прорвались наружу. — Понимаешь, я смотрю на свои же посты и думаю: «Оливия, ты ведёшь себя как дура». Или наоборот, выгляжу чересчур загадочно и нелепо. Или слишком вызывающе. Фанаты же любят тебя только до тех пор, пока ты соответствуешь их картинке. Стоит мне запостить фото без макияжа — так сразу: «О боже, она заболела? У неё депрессия?». Но стоит выложить что-то красивое — обязательно найдутся умники, которые напишут про пластику или фотошоп. Я устала от этого, понимаешь? Она замолчала так же резко, как и начала. Сердце колотилось где-то в горле и в ушах, пальцы дрожали, а глаза застлала противная пелена, которую девушка терпеть не могла. Потому что Оливия Берк не плачет. Оливия Берк улыбается на камеру, отвечает остротами на хейт и никогда не показывает слабость. Но сейчас — посреди душной комнаты, на неудобном матрасе, под пристальным взглядом Ленни — она вдруг поняла, что её маска трещит по швам, рассыпается на мелкие кусочки. — Лив, — тихо позвал он. — Что? — буркнула она, утыкаясь лбом в колени, лишь бы не поднимать глаза. — Посмотри на меня. — Не хочу. — Ну пожалуйста. Лады? Она подняла голову с таким видом, будто делала ему одолжение, и тут же пожалела. Даже будучи подавленной собственными загонами в битве с тараканами в голове, она не могла отогнать одну-единственную дурацкую мысль. Ту самую, которую лучше бы запрятать подальше, запереть на замок и скормить ключ голодным пираньям. Ведь Ленни — такой клёвый и эффектный — сейчас был очень простым и уютным в своей цветастой пижаме. И это, чёрт возьми, разбивало сердце. Луна нежно освещала его точёное вытянутое лицо, терялась в прядях короткого ирокеза и в забавной плетёной бородке. Лив позволила себе полюбоваться немного и задержала взгляд на светлых пигментных пятнах, раскиданных по золотистой коже. — Ты слишком много думаешь, — он вдруг нарушил тишину. — Тебе легко говорить, — хмыкнула девушка. — Ты просто делаешь то, что тебе в кайф. А я… Я у всех на виду. Да блин, каждый мой шаг, слово и чих — это заголовок в дебильной статье. — А мне плевать на заголовки. Ленни не двигался с места. Он вообще редко двигался, особенно когда говорил такие вот серьёзные вещи. — Посмотри на себя моими глазами, — добавил он тихо. — Ты для меня не инста-дива с толпой безумных фанов, и даже не просто член команды. Ты моя подруга. И знаешь что? — Что? — Ты, блин, такая настоящая. Сердце пропустило удар, потом второй, и вдруг пустилось в разнос, как будто компенсировало задержку. Лив не знала, можно ли верить этим словам — настолько искренне и глубоко это звучало, что было даже как-то подозрительно. Непривычно. И немного тревожно. — Не парься из-за фанатов. Парься из-за себя и своих хотелок. Если хочешь выложить фотки без мейка — выложи. Если хочется лайкнуть чей-то тупой пост — лайкай. Если хочется послать всех куда подальше — пошли. Не бойся, реально. — А если такое навредит репутации? — Думаешь, культура отмены сработает на твою красоту и харизму? Не, мне кажется, такого не будет, — он замолчал на секунду, а затем театрально щёлкнул пальцами и усмехнулся. — Но если бы красота была незаконной, ты бы уже давно сидела на пожизненном. Всё, приплыли. Оливия отвернулась резко, почувствовав, как щёки пылают от смущения, такого неуместного и неправильного. И неважно, что в полумраке румянца совсем не видно, тем более на бронзовой коже. Уйму раз они делали друг другу похожие комплименты, так почему сейчас простой дружеский подкол вгоняет девушку в краску? Кошмарно. Нельзя так, нет. Это плохо закончится. Слухами и шепотками, раздором в команде, концом такой классной дружбы… — А ты бы сидел в соседней камере. Ну, теперь это хотя бы похоже на Лив. В её манере отвечать приятным на приятное. — Не-а, мы бы сидели в одной, как сообщники, — Ленни бесшумно придвинулся ближе и задорно потрепал подругу по голове. — Прикинь, сразили весь мир своей крутостью. — Только такое нам и светит, — хихикнула девушка, в мыслях запечатлевая тепло его руки на своей макушке. Теперь подобное ощущалось ею иначе. Как-то более лично, что ли. — Спасибо, — она задумчиво вздохнула и осторожно, почти невесомо опустила голову на острое плечо друга. — Пришёл в своих дурацких тапочках, поддержал, развеселил. — Эй, они не дурацкие! Кроксы офигеть удобные. Пустяки, Лив, ты чего? Для тебя всё что угодно. — Не, правда, спасибо. Люблю тебя, бро. Подумаешь, «люблю». Все так говорят своим друзьям. Да и момент подходящий, сентиментальный. По крайней мере, Оливии так показалось. А ещё ей показалось — точно ли? — что Ленни едва поцеловал её в макушку и легонько приобнял за плечи, боясь испортить хрупкий момент. — Меня в сон клонит, — пробормотала Берк, убежденная в том, что всё это сейчас ей снится. — Разговоры реально помогают. — Если вдруг надо, я, ну… Могу остаться. Вдруг опять мысли накатят, знаешь. А я тебя успокою. — Ты потом уйдёшь? — она закуталась в тонкую простыню, окончательно утратив веру в реальность происходящего. — А ты как хочешь? «Как я хочу? Даже не знаю. Я хочу, чтобы ты вообще отсюда никуда и никогда не уходил» — Останься. Бывает всякое: духота, бессонница, нервный срыв, дружеское плечо. Ничего такого. Обычная история для них двоих. Они могли только догадываться, что через пару недель станут всё чаще засыпать вот так, и иногда при весьма странных обстоятельствах. То после проигранного матча, когда дома Оливия швырнула мобильник в стену и разревелась, а Ленни просто молча лёг рядом и не ушёл. То после удачной записи в студии, когда он вернулся за полночь, а она уже ждала с тарелкой снэков. То просто потому, что привыкли, и во всех городах и отелях её подушка всегда пахла чужим шампунем с эвкалиптом. Они не говорили об этом вслух и не комментировали галдёж фанатов в духе: «Да они же встречаются, вы чё, слепые?» Они просто засыпали рядом, только и всего. Иногда почти в обнимку, иногда — оставляя личное пространство, которое с каждым разом истончалось и стиралось. И однажды жарким вечером, когда Лив в очередной раз выложит сторис с подписью «бессонница снова», а Ленни в очередной раз постучит в её дверь, с их глаз спадёт пелена, и вот тогда станет совершенно очевидно, что они уже давно не только друзья. Но пока никто не решался произнести это вслух.