what do you even know

      среди бесконечных дождей, что делают каждый день похожими друг на друга, происходит раскол рутины, падение его лондонского моста. почтальон опускает в почтовый ящик письмо, адресат: хван хёнджин. в строке отправителя слишком знакомое имя и адрес родной страны. дрожь в руках не позволяет взять затупившийся канцелярский нож и вскрыть этот конверт. хёнджин кладёт его на туалетный столик в своей спальне. утром прослеживает путь солнечного луча по сургучной печати, ночью – как огни машин за окном облизывают углы бумаги. на третий день, утром субботы, сургуч поддевается, с аккуратностью сапёра отделяется от конверта и откладывается в сторону. его он рассмотрит позже. из конверта выпадает карточка из плотной бумаги. букв на ней не много, примечательно – выведены вручную. ни чужой рукой, ни именитым каллиграфом, а тем, чьë имя давно не слетало с его губ. хёнджин себе этого не позволял. небольшой наклон влево, забавные извилины – он впитывает каждую линию, каждую аккуратную чёрточку. они никак не складываются в слова, мозг занят совершенно другим. этот почерк он видел в чужих конспектах, когда переписывал их перед экзаменом, когда утром на тумбочке оставалась только записка, когда в рамке с их совместным фото спустя годы обнаружилось послание. читает ещё раз. дорогой хёнджин, мы хотим пригласить тебя разделить с нами важный день – нашу свадьбу. трудно было найти твой адрес, надеюсь надеемся, что письмо дошло до своего адресата. будем ждать твоего ответа! желаем хорошего дня, ким сынмин & со чанбин. p.s. на обратной стороне кьюар код с дополнительной информацией и нашими контактами. буквы складываются в слова, но смысла не имеют. кто-то искал его адрес, куда-то приглашает, желает хорошего дня и просит отсканировать код. в университете его учили основам цифровой безопасности: не переходить по неизвестным ссылкам, не вставлять чужие флешки, не говорить незнакомцам свой адрес. но почему подпись складывается в такие родные слова? почему, когда хёнджин читает приглашение вновь, шёпотом, они так легко слетают с его губ? он боится, что произнеси он это несчастное слово на букву с ещё раз, как в синем тумане перед ним возникнет тот, кого называть было нельзя. поднимет голову, улыбнётся уголком губ, кивнёт. скажет, что так и думал, что заранее обо всём знал. потребует ответ. карточка откладывается на стол, голова запрокидывается. так странно, может он ещё спит. так много думал об этом письме, что уже снится, как он его вскрывает и читает. мысли кровожадно впиваются своими зубищами прямо в надрывно бьющееся сердце. воздуха почему-то не хватает. окно что ли открыть, пока совсем не задохнулся. раз. два. три. четыре. вдох. смотрит на тикающие на стене часы. ждёт, пока те отсчитают семь ударов. мелко трясёт ногой, царапает палец. ждëт. ждëт. один. семь. можно делать выдох. медленный, судорожный, на восемь счëтов. воздух в лëгких заканчивается на пятом. он хрипит, но продолжает выдыхать. вцепляется длинными влажными пальцами в мягкое кресло под собой. восемь. не помогает. считает ещё раз. теперь воздуха хватило на целых семь секунд выдоха. часы на руке бьют тревогу, предлагают вызвать службу спасения – пульс критический. хёнджин напрягает каждую мышцу, которую только может почувствовать. двигает ушами, сжимает пальцы, поджимает живот и шею. ждëт. расслабляет. в ушах резко стихает шум. за окном сигналят машины, солнечный луч ползёт по голой ноге, ночная футболка едва щекочет ключицу ниткой. письмо на столе остаётся. оно не испарилось, не сдулось ветром из закрытого окна, не отрастило ноги и не убежало. оно лежит своим безупречно исписанным лицом прямо к бледному испуганному лицу хёнджина. ждëт развития событий, ему интересно тоже. дорогой насмешливо поддевает, вскидывает подбородок: узнал? согласен? нашу свадьбу колит его костлявым пальцем в бок. амперсанд показывает ему язык. буквы с ним разговаривают, но доносят не то, в какие слова сложены. они поднимают в его голове ворох мыслей. от утреннего штиля не осталось и следа, закорючки и штрихи разбултыхали всю воду и продолжают теперь в ней прыгать. гудят, визжат и хрюкают. хёнджин делает ещё один судорожный вдох. ким сынмин приглашает его на свадьбу. на их свадьбу. с со чанбином. сынмин и чанбин. не может, блять, быть. чанбин, который друг детства (общий, вообще-то), который платил своими карманными за их вечерние встречи в кино, который учил правильно приседать, который сломал нос парню, смеявшемуся над хёнджином, который был с ним в лучшее время. и которого не было рядом в худшее. с сынмином, который друг детства, партнëр отрочества, родная душа юности и незнакомец взрослости. который был его лучшим временем. и из-за которого началось худшее. такая вот ирония судьбы. а сейчас, восемь лет спустя, в совершенно другой стране его вдруг настаëт такой привет. обратный адрес – республика корея, улица, на которой он вырос. они выросли. из груди рвëтся первый всхлип, плотина в мокрых глазах прорывается. на стол прямо рядом с ненавистной бумажкой падает капля. ведомый внутренним автопилотом, он соскребает себя с мягкого кресла. разминает пальцы на ногах, кровь совсем перестала в них поступать. медленно перебирает длинными ногами, бесформенной массой шуршит до ванной комнаты. цепляет острыми плечами каждый дверной косяк. в ванной тëплый пол, мягкий коврик и вкусный аромадиффузор в углу – клюква с ванилью. только в зеркале кто-то страшный и чужой. кто-то бледный, испуганный, с красными глазами. отросший чëрный ëжик на голове в беспорядке. хëнджин открывает кран, выкручивает холодную воду на полную, ныряет туда лицом. ещё немного – и пар начнëт идти из самой макушки, от перегретых шестерëнок внутри. что им ответить? придëтся писать рукописное письмо? или они оставили номер? или нужно приехать и сказать всё лично? когда будет свадьба? какой сейчас день? почему я здесь? кто? вдыхает воду носом, морщится, кашляет. поднимает голову и снова смотрит в своё отражение. уже своё. паника отпускает, клешни в грудине разжимаются. хёнджин в ахуе и злится. злится, что вспомнили, что написали, что нашли его в другой стране, что женятся, что существуют, что–, что. он идёт сканировать кьюар на обратной стороне приглашения. заодно оценивает посвежевшим взглядом. по углам плотной белой бумаги тонкие чёрные вензеля, текст написан спокойно, тоже черный, изящный. сургучная печать, отложенная ранее в сторону, представляет собой переплетение букв фамилий женихов. просто, блять, замечательно. минималистичный дизайн, придираться к нему специально не хочется. явно руку приложили родители с обеих сторон, иначе сынмин бы просто разослал всем в какао время и место, а чанбин сделал приглашения на розовой бумаге и побрызгал духами. код с оборота ведёт на одностраничный сайт. сделан явно через шаблон, – фыркает хёнджин про себя. пробегает глазами по времени, месту, – лететь-таки придётся, дате, – до неё ещё целых полтора месяца, дресс-коду и блоку с краткой информацией о женихах и их контактными данными.

со чанбин (1999.08.11)

&

ким сынмин (2000.09.22)

знакомы с самого детства, начали отношения в 2024 году, обручились в 2029, поженятся в 2030, будут вместе до конца.

связаться с нами: номер телефона, почтовый адрес.

в двадцать четвёртом значит. спустя два года после его, хёнджина, выбывания из их трио (или уже нужно говорить дуо плюс один?) значит. после искренней любви, робкого признания, испуганного отказа и категоричного разрыва. после того, как всё их, троих, совместное прошлое перечеркнули, прожевали, выплюнули, растоптали, соскребли с подошвы и выкинули в мусорку для органических отходов. да что они знают. да что они, блять, знают. он набирает номер, указанный на странице. пишет: буду. хёнджин. и удаляет диалог раньше, чем успеет прийти уведомление о прочтении. номер не сохраняет. отбрасывает телефон на подушки, тот отпрыгивает так, что почти отлетает на пол, но вовремя одумывается. хёнджин злобно пыхтит, в голову лезут воспоминания, которым там не место. как он страдал годами, дал себе ложную надежду, решился на шаг, промахнулся и снова страдал годами. его жизнь – это ёбаное колесо сансары. и вот сейчас оно, кажется, сделало новый оборот. хёнджин снова стоит на пороге многолетних страданий, сессий с психологом, разъездов по миру в поисках себя и так до тех пор, пока ураган ким не ворвётся в его жизнь снова. не всколыхнёт воду в успокоившемся озере, не перепугает лягушек и рыбок, не поднимет ил со дна. и тогда произойдёт новый оборот. хёнджин чувствует себя ебучей белкой в ебучем колесе. он бронирует билет. арендует костюм. и забывает об этом дне, как о самом худшем кошмаре. но только на месяц.

***

из аэропорта он едет сразу в отель, адрес которого был указан в приглашении. сегодня по плану откисание после перелёта, завтра – свадьба, разговор, откисание после свадьбы и, хотелось бы, перелёт обратно. на ресепшене знают всё сами. стоит только хёнджину протянуть паспорт, его без лишних вопросов начинают оформлять. протягивают ключ-карту, указывают на лифт и советуют обратить внимание на расписание шведского стола. номер, куда он заселяется, одноместный, но на кровати квин сайз при желании можно уместиться и вдвоём. как хорошо, что приехал он один, и ютиться не придётся. разбирает вещи, принимает быстрый освежающий душ, сверяется с расписанием ресторана: ужин как раз начался. время ещё раннее, людей внутри не много, тут и там по всему залу тихо переговариваются гости, но основная часть столиков пустая. один свободный прямо у панорамного окна, его хёнджин выбирает своей целью. он идёт прямо к стопке разных тарелок, выбирает для начала совсем небольшую. в неё он накладывает салат и лёгкие закуски, с этой тарелкой он занимает стол. в центре зала уже стоит мясо, которое умная техника с режимом подогрева поддерживает в нужной температуре. набирает себе самые аппетитные куски, дополняет небольшим гарниром, тянется к бутылке свежевыжатого сока, но сталкивается руками с другим человеком. не поднимая глаз, хёнджин бормочет извинения, склоняет голову, тянется к соседней бутылке, но его руку аккуратно перехватывают. – здравствуй. дар речи пропадает. дыхание сбивается. часы в ту же секунду уточняют, не нужно ли ему вызвать помощь. а помощь бы пригодилась. сколько бы раз за прошедшие недели он ни готовился к этой встрече, ни продумывал свои первые (вторые, третьи, четвёртые) слова, сейчас они все застряли в его горле. напротив стоит мужчина, который когда-то был его опорой, был очень важным человеком в его жизни, близким другом. сейчас же перед ним стоит незнакомец со смутно знакомым лицом. он чем-то похож на его дорого чанбинни. но это, конечно, не он. – господин со. – хёнджин кивает. – добрый вечер. спасибо вам за приглашение. – пожалуйста, не надо так серьёзно, словно мы бизнес-партнёры, словно чужие– – мы и есть чужие, господин со. кем нам ещё быть? я совершенно ничего о вас не знаю, кроме имени жениха и даты рождения. чанбин заламывает брови. руку хёнджина он уже отпустил и сейчас неловко сжимает свои пальцы. – тогда я расскажу тебе, идёт? нам нужно поговорить, ты знаешь? ты приехал сюда ради этого? – я приехал сюда, потому что получил приглашение на свадьбу господина кима и господина со. они приложили большие усилия, чтобы это письмо дошло до меня, я не мог отказать. – ты мог. но ты этого не сделал. спасибо тебе. мы все задолжали друг другу несколько разговоров– – я не хочу сейчас разговаривать, ещё недавно я сидел в самолёте и до сих пор никак не приду в себя. позвольте отложить разговор на другой вечер. когда меня не будет мучить перелёт, а с вами будет ваш партнёр, – никакой усталости после перелёта хёнджин больше не чувствует. она прошла, ещё когда он подходил к дверям ресторана, а сейчас её крупицы стёрлись вместе с чувством аппетита. не хочется идти на поводу у чанбина, делать то, что они от него ожидали. хочется упереться рогами, диктовать свои условия как сторона, наиболее пострадавшая в этом цирке жизни, топать ногами, визжать и плакать, как маленький ребёнок. но он не может себе этого позволить, поэтому хотя бы откладывает разговор на более подходящее время. – сынмин сейчас занимается последними приготовлениями к завтрашнему дню, согласовывает всё с организатором. это не займёт много времени, я могу сейчас его позвать, и… – не стоит, господин со. сейчас я вынужден вас покинуть, до встречи. хёнджин хватает бутылку сока, к которой изначально тянулся. в его руке до сих пор тарелка с мясом, уже начавшим остывать. протискивается мимо чанбина и идёт к своему столику, тот ещё не заняли. когда он наливает сок в стакан, понимает: брать нужно было вино.

***

банкет начинается обычно: молодожёны принимают подарки и поздравления, а специальный человек рядом с ними ведёт учёт подаренного. когда очередь доходит до хёнджина, улыбка медленно сползает с лица сынмина, он поднимается на ноги, чанбин цепляется за его локоть. хёнджин протягивает деньги работнику и держит в руках коробку со второй частью подарка. – добрый вечер, – кланяется он. – поздравляю вас с таким важным событием. желаю вашей семье процветания и гармонии. от себя хочу преподнести этот подарок. протягивает коробку сынмину, тот сразу же её открывает, передаёт упаковку чанбину. – это ваза, выполненная в японской технике кинцуги, – продолжает хёнджин. – увидел её на одной выставке и сразу подумал о вас. пусть она радует вас долгие годы. сынмин и чанбин не находят, что ответить на такой подарок. они опускают головы в вежливом благодарном поклоне, переходят к следующему гостю. большая ваза с кучей трещин, залитых золотом, остаётся рядом с другими подарками. но все трое поняли, что это не просто подарочная безделушка. хёнджин сделал первый шаг, твёрдый, уверенный и гордый. как назло, во время торжественной части именно у него спросили, кем он приходится молодым и чего хотел бы им пожелать. прямо в микрофон, во всеуслышание. – кхм, – прокашливается он. – меня зовут хван хёнджин. я не так давно знаком с женихами. на самом деле очень давно, но долгое время мы с ними не виделись, поэтому сейчас здесь я будто нахожусь на празднике двух незнакомых мне сердец. поэтому моё пожелание будет коротким. я не знаю, как они относятся друг к другу по ночам. не знаю, из-за чего они ссорятся и как мирятся. не знаю, кто забывает выключить свет на кухне и кто пьёт молоко из горла. я вообще о них мало что знаю. но я точно знаю, что они умеют быть честными, справедливыми и смелыми. это отличные качества для людей, и я надеюсь, что они пронесут их сквозь всю жизнь. хёнджин возвращает микрофон организаторам. судя по побледневшим лицам молодых, каждое слово его поздравления было понято именно так, как должно было. как колючий упрёк, как кричащий вопрос, почему же они не были именно такими. как горькое напоминание об их слабостях. и после окончания основной части его ожидаемо ловят за рукав пиджака. это сынмин. он молча смотрит на него и слегка склоняет голову в сторону выхода. приглашает. хёнджин кивает. они идут по длинному коридору, в конце которого уже ждёт чанбин и открытая дверь, в которую они все заходят. комната оказывается гримёркой. – ну как, – начинает хёнджин. – что расскажете? чанбин теребит край своего пиджака, собирается с мыслями. сынмин вздыхает. – я очень рад видеть тебя. мне жаль, что тогда, восемь лет назад, это произошло. что я поступил так, как поступил. я испугался тебя, твоих чувств, обязанностей… я рассказал обо всём чанбину – в этом была моя ошибка. я знал, что он относится к нам по-разному. знал, на какие рычаги надавить и на какие кнопки нажать. знал, что это нечестно и несправедливо, но всё равно сделал. я был глупым трусом, которым остаюсь и сейчас, но я хочу взять ответственность за совершённое. извини, что мы так резко пропали, что ничего не сказали, что просто сбежали. я всегда буду об этом сожалеть. его мысль подхватывает чанбин. – я столько лет был молча и безнадёжно в него влюблён – хотя, как я думал, очень незаметно, – что, когда он пришёл ко мне и рассказал о твоём признании, своём отказе и желании уехать подальше, я сразу его поддержал. я был молодым дураком, увидел соперника, увидел возможность от него сбежать и сбежал. мы оба поступили крайне трусливо и несерьёзно. – ещё одна вещь, которую я должен сказать… – продолжил сынмин. – ты должен это знать. я не испытываю романтических чувств. вообще. даже сейчас, будучи в браке. я считаю себя аромантиком, которому очень повезло с друзьями детства, которые увидели во мне потенциального партнёра. я любил и люблю вас платонически, по-дружески, я дорожу вами, но романтической любви во мне нет ни капли. поэтому в двадцать лет, и чуть позже, как тебе угодно, я только-только исследовал свои границы. и когда ты так рьяно начал на них наступление своим признанием, моим первым решением было бежать. второе пришло только спустя годы. – но почему… мысль, жалобно ютящаяся в углу мозга хёнджина, обретает форму. встаёт на ноги, расправляет плечи и занимает собой всё мыслительное пространство. сынмин хёнджина никогда не любил. только не так, как это было ему нужно. не так, как он того хотел. так сильно этого хотел и так нуждался. сынмин в этом не виноват. не виноват чанбин. не виноват сам хёнджин. но кто-то же несёт за это ответственность? – почему нельзя было поговорить? зачем нужно было так твёрдо отталкивать, так яростно сжигать мосты? вы вычеркнули меня из своей жизни, вырвали с корнем и частью моего сердца, сожгли и развеяли по ветру. за что вы так меня ненавидели? да, вы ошиблись тогда, но у вас есть рот, есть руки, есть ноги, интернет есть. но вы не хотели тогда, не хотели восемь лет. почему захотели сейчас? – смотрит прямо в чужие глаза, переводит взгляд с одних на другие. хочет услышать ответ, каким бы он ни был. – ты был и остаёшься дорогим для нас человеком, – говорит сынмин после тяжёлого вздоха. – да, однажды мы прекратили общение по моей инициативе, и я сожалел об этом каждый миг своей жизни эти восемь лет. нас всегда было трое, но из-за того, что я не знал, как справляться с чужими чувствами, я не придумал ничего лучше, кроме как оттолкнуть. и сбежать. я вычеркнул тебя из своей жизни, но в моей голове ты оставался всегда. поэтому в такой важный день для меня и чанбина мы хотели видеть тебя здесь. пусть не в статусе лучших друзей, как это всегда было, но одного взгляда на тебя хватает, чтобы глубокие раны в наших душах начали заживать. надеюсь, тебе тоже стало хоть немного легче от нашей встречи. мы ни к чему тебя не обязываем, но подумай. пожалуйста, подумай над тем, чтобы снова стать частью нашей жизни. – вы были друг у друга, но думали ли вы в эти моменты, каково мне? вы уехали, оставили меня одного. записка в фоторамке и “номер не существует” в трубке. вы можете представить, насколько это было тяжело? я любил тебя искренне и нежно, я не требовал ничего в ответ, я сказал тебе об этом сразу. я просто хотел поделиться с тобой своим чувством. как годы до этого ты не замечал моего особого к тебе отношения, так не заметил бы и потом. ты очень умный человек, но когда дело доходит до человеческих взаимоотношений, ты полный профан. мы бы нашли способ забыть об этом разговоре все вместе. да в конце концов мы могли бы организовать полиаморное трио, где все любят ким сынмина. чем не вариант? но ты решил всё за меня, сжёг мосты, перерезал канаты и замёл следы. именно из-за твоих решений я просыпался от кошмаров, ловил себя на слезах, истерике или дрожи. я всегда думал, что совершил большую ошибку, когда открылся тебе. но по-настоящему ошибся здесь ты. и ты, чанбин, когда даже не услышал ни слова от меня. – я не знал, что ты был обо мне такого мнения, – шепчет сынмин. – да что ты вообще знаешь, – хёнджин говорит тихо, мягко. как черепаха в панцире, он прячется в свой колючий кокон. его сердце больше не выдержит, его наживую разрывают на куски, прямо по еле зажившим шрамам, перечёркивают все усилия, с которыми он собирал себя по частям. соберёт снова – не впервой. главное выбраться отсюда. собрать ноги в руки, сердце, желудок, пару упавших волос, и он готов. ничего не забыть. оставить сзади только этих двух людей, которые сейчас так жалобно на него смотрят. хёнджин ведь знал, что из этого не выйдет ничего путного. знал и всё равно хотел поставить недостающие точки – одну над i и одну в самом конце. он поднимается, вытирает вспотевшие руки, расправляет костюм, сгибается в поклоне. – желаю вам крепкого брака. и уходит. в этот раз уже навсегда.

*

он не оборачивается. даже когда слышит, как сынмин всхлипывает – коротко, будто давится воздухом. даже когда чанбин тихо произносит его имя. хёнджин идёт к выходу, нажимает на ручку, делает шаг в коридор. за его спиной остаётся ваза с трещинами, залитыми золотом, восемь лет тишины, и два человека, которые выбрали друг друга и назвали это любовью. двери лифта закрываются. хёнджин смотрит на своё отражение в зеркальной стене. он обязательно будет счастлив.