Глава 8.
20 апреля 2026 г., 08:34
Утро для Эндрю началось... скажем так, не совсем спокойно.
Сквозь сон он слышал, наверное привычный утренний шум особняка: где-то тикал Кноки, наверху хлопали двери, а с кухни доносился звон посуды. Всё это было бы даже уютно, если бы не одно но. Кто-то настойчиво тыкал его в бок чем-то длинным и, судя по ощущениям, деревянным.
— Клянусь, если это опять какое-то дикое животное, которое моя компания притащила в дом со словами "ах, это наш новый домашний питомец", пусть с его уборкой разбираются сами... — донеслось приглушённое ворчание из-под одеяла.
Эндрю резко сдёрнул плед с головы и сел, готовый возмутиться. Перед ним стоял... енот.
Тот самый енот с постера. Хулиган с петардами. Только сейчас он выглядел совершенно иначе: аккуратный, ухоженный костюм-тройка, короткие чёрные волосы, уложенные волосок к волоску, и средняя серебряная серёжка в правом ухе. В руках он сжимал метёлку для пыли, которой, видимо, только что тыкал в спящего гостя.
Эндрю и енот уставились друг на друга.
— А-А-А! — заорал енот, отпрыгивая и выставляя метёлку перед собой, как оружие.
— А-А-А! — заорал в ответ Эндрю, сам не зная зачем.
Они замолчали одновременно, переводя дыхание. Енот, впрочем, метёлку не опустил и продолжал сверлить гостя настороженным взглядом.
— Откуда ты взялся?! — потребовал он ответа, и в его голосе смешались страх и возмущение.
Эндрю открыл рот, чтобы объясниться, но его опередили.
— Ох, успокойся, Боб, — на лестнице показался Маркиз, уже одетый и, судя по всему, давно проснувшийся. — Это наш новый знакомый. Эндрю.
Он спустился в гостиную, встал между ними и жестом указал на енота:
— Эндрю, познакомься. Это Боб. Он у нас... э-э... тип дворецкого, как он сам любит о себе говорить.
Боб возмущённо вскинул подбородок, поправил галстук и гордо выпрямился.
— Я не люблю так о себе говорить. Я и есть дворецкий, — цокнул он, хмыкнув.
Эндрю тем временем разглядывал нового знакомого. Сходство с постером, безусловно, было — те же черты морды, тот же рост, та же неуловимая искорка во взгляде. Но сейчас в этом еноте не было и намёка на хулиганство. Никаких петард, никакого озорства — только безупречные манеры, отглаженный костюм и метёлка в лапах.
— Ты не такой, как на постере, — ляпнул Эндрю, не подумав.
Боб дёрнул ухом и смерил его холодным взглядом.
— Нашёл с чем меня сравнивать, — процедил он с вульгарной ноткой в голосе. — А петарды я использую только в крайнем случае.
— Это правда, — кивнул Маркиз, подавляя улыбку. — Еноты-полоскуны очень любят чистоту и порядок. Это у них в крови.
Из ниоткуда — точнее, с лестничных перил, по которым он ловко съехал, — появился тушканчик-чертёнок. Он плюхнулся на диван рядом с Эндрю, едва не сбив того с подушек, и закинул ноги на журнальный столик.
— Ага, так и есть, — подтвердил он, хрустя чем-то, что стащил по пути из кухни. — Только ты, Боб, иногда так чересчур стараешься прибраться, что можешь забыть про другие свои дела. Приятель.
Боб фыркнул, и его хвост нервно дёрнулся.
— Неправда! Такое редко происходит! — Он ткнул метёлкой в сторону тушканчика. — Да если бы не моя уборка, вы бы тут все в грязи подохли!
Тушканчик, ничуть не впечатлённый, включил старый телевизор — тот самый, с выпуклым экраном и антенной-рогаткой — и лениво переключил канал.
— Нашёл чем удивить. Мы все за собой убирать умеем. Правда ведь, Маркиз? Скажи, что я прав.
Маркиз неловко почесал шею и сделал шаг в сторону выхода.
— Ох, я даже не знаю... У меня, кажется, есть ещё кое-какие дела. И, ты, кажется, хотел мне кое-что рассказать? — Он бросил многозначительный взгляд на рогатого нахала. — В общем, увидимся, ребята. На заднем дворе.
И быстро, даже слишком быстро, вышел из гостиной.
— Ха! Как грубо, — фыркнул Боб, провожая его взглядом. — Даже намёка не дал.
Он повернулся к Эндрю и снова ткнул в него метёлкой — на этот раз не в бок, а в грудь, но без агрессии, скорее для привлечения внимания.
— А ты, нахлебник из ниоткуда, тоже будешь говорить, что я бесполезный?
Эндрю перевёл взгляд на тушканчика. Тот, развалившись на диване, беззаботно жевал свою закуску и смотрел телевизор, всем своим видом показывая: Меня это не касается.
— Я... я подумаю ещё об этом, — уклончиво ответил Эндрю.
Тушканчик вдруг принюхался и замер с недонесённым до рта куском.
— А чем это так вкусно пахнет из кухни?
Боб побледнел. Его глаза расширились, уши встали торчком.
— Моя лазанья! — взвизгнул он и, забыв про метёлку, про гостя и про всё на свете, рванул на кухню, едва не снеся дверной косяк.
В гостиной повисла тишина, нарушаемая только звуками старой комедии из телевизора.
Тушканчик, даже не обернувшись, лениво заметил:
— А я говорил, что так и будет.
Эндрю откинулся на подушки и уставился в потолок. Особняк на холме определённо был странным местом.
