Так влюбляться никто не планировал

Прошло уже несколько недель и пребывание в Белогорской крепости стало чуть лучше, по крайней мере жаловаться не на что, хотя и радоваться чему то тоже. Хотелось бы вернуться домой, но за эти поступки меня сюда отправили, видимо, надолго. Мой быт разбавлял мой с недавних пор, товарищ «от скуки», а с остальными я не ладил. Особенно раздражала Мария Миронова, по моему мнению наискучнейшая и глупая простушка, постоянно липнет к Петру, а он как дурак ведется. Петр Гринев.. интересный человек, в последнее время часто думаю о нем, не знаю почему, не доводилось встречать таких людей, а впрочем, неважно, это со мной что-то не то или я наконец-то нашел человека мне по душе, но с этой Машкой он уже достает честно говоря, ненавижу видеть их вместе. Днем, я преспокойнейшим образом сидел за столом и думал о времени и ситуациях, которые произошли за это время, но мои размышления прервал Петя (так называть, пожалуй удобнее), который постучал в дверь, легкое волнение охватило грудь, что было странно. Я открыл и впустил его в комнату. – Ну, здравствуй, для чего пожаловал? – зевнул я и присел на кровать, скрестив ноги. – Леша, мне нужен совет. Я в общем то, написал стихотворение для Маши и хотел бы услышать совет.. Я прочту? – Валяй. – невозмутимо сказал я, но на самом деле это застало меня врасплох. Я разозлился и разочаровался, я не знаю что.. во мне бушевала целая буря эмоций, хотя внешне так и не скажешь. Сердце сжимало чувство ревности, что было странно ведь он вроде мой.. друг? После После маленького предисловия Гринев вынул из кармана свою тетрадку и прочел мне следующие стишки: Мысль любовну истребляя, Тщусь прекрасную забыть, И ах, Машу избегая, Мышлю вольность получить! Но глаза, что мя пленили, Всеминутно предо мной; Они дух во мне смутили, Сокрушили мой покой. Ты, узнав мои напасти, Сжалься, Маша, надо мной, Зря меня в сей лютой части, И что я пленен тобой Меня мутило от каждой строчки, я не мог понять как Петр может так говорить про Машу, он словно не замечает меня. Последняя мысль привела меня в шок еще больше, я начал понимать что все эти чувства не просто так.. это ревность? но к кому, к другу? Мое сердце забилось еще чаще, боже как это глупо. Я перебирал все моменты, которые происходили между мной и Гриневым, они были мне приятны, но мысль о любви Петра к Маше сбивала с ног. тобой. – Как ты это находишь? – с нетерпением спросил Петя, ожидая моего ответа. – Я.. подожди, я сейчас вернусь, посиди пока – я выбежал из комнаты и забежал в приборную, где тяжело дышал и пытался отвлечься, умываясь. Я давал себе легкие пощечины и пытался осознать, что происходит. Мозг кипел. В последнее время я давно думал о Гриневе, даже слишком, только положительное и я.. любил его поведение, шутки, даже самые мелочи, тревожили меня. «Любить» это слишком сильное слово, но по-другому как называть его отношение в моей голове, у меня не нашлось. Меня схватил страх и отрицание этого еще больше, но благодаря моей натуре я легче успокаиваюсь и выдохнув и умывшись снова, я отдышался для начала. Вернулся в комнату и заметил Петю, который сидел на моей кровати, облокотившись на стену и я смутился, вспоминая мысли в уборной. Глупость, я не могу быть в него влюблен. – Ты как? в порядке? – спросил мой.. товарищ. услышав его голос я опять дернулся и просто сел рядом, немного смутившись. – А кто эта Маша, перед которой изъясняешься в нежной страсти и в любовной напасти? Уж не Марья ль Ивановна? – Какая разница? – нахмурившись, спросил Гринев. – Большая – я подвинулся ближе и взял у него листок со стихотворением. Мы находились в пару сантиметрах от друг друга. Перечитав еще раз, я снова стал думать о его любви к Маше и немедленно спросил у него снова. – Ты влюблен в Миронову? – с ноткой грусти и раздражения произнес я. Гринев промолчал. – Она тебе не подходит. – Не твое дело, – отвечал Петр нахмурясь, – кто бы ни была эта Маша. Не требую ни твоего мнения, ни твоих догадок. – он вскочил с кровати и хотел бы убежать дальше, но я схватил его руку. – Ого! Самолюбивый стихотворец и скромный любовник! – продолжал я, час от часу более раздражая Петю, я знал, что ему не понравится мое поведение, но мне захотелось отомстить за его поступки и за ревность, которая меня мучала и с укором произнес – но послушай дружеского совета: коли ты хочешь успеть, то советую действовать не песенками. – Что это, сударь, значит? Изволь объясниться. — С охотою. Это значит, что ежели хочешь, чтоб Маша Миронова ходила к тебе в сумерки, то вместо нежных стишков подари ей пару поцелуев. – с насмешкой сказал я, потому что знал, что он в деле телесных нежностей профан. – Что? – Гринев смутился и потупил взгляд, а после присел на кровать обратно. – Да, что? всем издавна известно, что первый поцелуй - это первый шаг к отношениям. Или ты не умеешь? – усмехнулся я со злой насмешкой, в данный момент, издевательство над ним меня успокоило от всяких мыслей. – Да что за бред ты несешь? Какого ты о ней мнения? – все еще раздраженно, но с примесей смущения выкрикнул Гринев. И прежде чем Петр успел сказать еще слова, я сам не зная от чего двинулся ближе и, видимо, поддался этому моменту, потому что иначе этого не объяснить. На мгновение я замер, затем моя рука скользнула по затылку Гринева, пальцы запутались в его волосах, а он вместо того чтобы устраниться, углубил поцелуй с тихим стоном и поставил свои руки на мою талию. После горячего поцелуя мы отстранились и смотрели друг другу в глаза потупленным взглядом, тяжело дыша. Спустя некоторое время, Гринев пробормотал что-то, явно смущенно и убежал. Как только он вышел, я упал на кровать и в попытках отдышаться смотрел на потолок, трогая свои губы и чувствуя горячий след.