Побочный эффект ужастиков

Девять вечера. Дождь по ту сторону окна не просто капал, а буквально барабанил по стеклу, создавая идеальный фон для коварного плана Минхо. Он вошёл в квартиру Чана с видом победителя, скинул мокрые кроссовки и сразу направился к дивану. Наконец-то! Вытащить Бан Чана из его студии было сложнее, чем отвлечь Феликса от попыток апнуть ранг в Лиге Легенд, но завтрашний общий выходной стал решающим аргументом. — Чанни, я уже включаю! Хёнджин клялся, что эта драма — лучшее, что он видел за последний год. Будешь плакать в конце, обещаю, — крикнул Минхо в сторону кухни, а сам в это время лихорадочно перелистывал фильмы на телевизоре. Из кухни доносился шум: звон ложек о кружки и приглушённое ворчание Чана. — Надеюсь, там не слишком грустно, Минхо-я. Я всё-таки настроен отдыхать, а не впадать в депрессию, — отозвался старший. Минхо хитро прищурился. О, не волнуйся, депрессии не будет, зато адреналина — хоть отбавляй, — подумал он, наконец найдя нужное. Фильм ужасов, который в списках критиков значился как «самый пугающий за последнее десятилетие». В описании обещали скримеры, гнетущую атмосферу и полное отсутствие хэппи-энда. Идеально. Минхо быстро нажал «play» на моменте заставки, чтобы Чан не успел прочитать название, и откинулся на спинку дивана, сохраняя самое невинное выражение лица. В комнату вошёл Чан, осторожно неся две дымящиеся кружки. От них шёл сладкий аромат шоколада и маршмэллоу. Он выглядел таким домашним в своей огромной растянутой толстовке, что Минхо на секунду даже кольнула совесть. Совсем чуточку. — Держи свой какао, — Чан протянул кружку Минхо и сел рядом, подтянув к себе пушистый плед. — Ну что, включай свою драму. — Сейчас-сейчас, — Минхо сделал глоток, пряча улыбку за краем кружки. Серые титры медленно поползли по экрану под низкий, вибрирующий гул, а дождь за окном, словно нарочно, усилился. Чан поудобнее укутался в плед, не чувствуя подвоха. Фильм начинался максимально умиротворяюще: на экране — залитый солнцем загородный дом, смеющиеся дети и золотистый ретривер, бегающий по лужайке. Музыка лилась нежная, успокаивающая. Чан расслабился, поудобнее устраивая голову на спинке дивана и согревая ладони о тёплую кружку. — Ну вот, а ты говорил, что Хёнджин хрень всякую смотрит. Смотри, какая идиллия, — тихо заметил Чан, мягко улыбаясь картинке. Минхо кивнул, изо всех сил стараясь не выдать себя. Внутри он буквально вёл обратный отсчёт. — Да, очень... душевно. Хёнджин сказал, что это история о неразрывной связи, — отозвался он, технически даже не соврав. Прошло около пятнадцати минут. Семья на экране переехала в новый дом, и атмосфера начала едва заметно меняться. Цвета стали более холодными, тени в углах комнат — гуще, а музыка из мелодичной превратилась в давящую. Чан нахмурился, поднося кружку к губам. — Слушай, Минхо, тебе не кажется, что для драмы тут как-то слишком много подвалов и странных шорохов? — Это метафора их внутренних страхов, хён. Не отвлекайся, — не моргнув глазом, соврал Минхо, хотя сам уже чувствовал, как по коже пробежал лёгкий холодок. В этот момент на экране наступила ночь. Главная героиня шла по тёмному коридору, а камера медленно следовала за ней, заглядывая в полуоткрытые двери. Напряжение в комнате выросло до предела. Чан аккуратно отставил кружку в сторону. Он замер, натянув плед до самого подбородка. Внезапно музыка оборвалась. В комнате повисла абсолютная тишина. И тут, когда героиня заглянула под кровать, оттуда с нечеловеческим воплем вылетело нечто обезображенное, а звук в колонках взорвался оглушительным скрежетом. Чан подпрыгнул так, что какао в кружке, стоящей на столе, чуть не пролилось. — Что это?! — вскрикнул он, зажмуриваясь. Но это было только начало. Фильм не давал передышки: один скример следовал за другим. Очередной резкий звук — на этот раз громкий удар грома прямо за окнами — совпал с моментом, когда монстр на экране бросился прямо в камеру. Страх накрыл Чана с головой. Он, не задумываясь, дёрнулся, пытаясь закрыться пледом, запутался в собственных ногах и, потеряв равновесие, завалился на бок, падая прямо в объятия Минхо. Он вцепился в плечи младшего так крепко, словно ища в нём защиту, и уткнулся лбом ему в плечо, категорически отказываясь смотреть на экран телевизора. — Выключи! — донеслось из-под пледа приглушённо. — Минхо, клянусь, я убью и тебя, и Хёнджина! Выключи это сейчас же! Минхо, который изначально планировал просто посмеяться над реакцией старшего, вдруг обнаружил, что ему совсем не смешно. Когда Чан, их вечно собранный и сильный лидер, буквально вжался в него, дрожа от неожиданного испуга, у Минхо внутри что-то болезненно кольнуло. Он почувствовал, как пальцы Чана судорожно сжали его футболку и как горячее дыхание обожгло кожу на шее. — Ладно, ладно, тише... — прошептал Минхо, нащупывая пульт, который завалился куда-то между подушками. — Всё, я выключаю. Он нажал на кнопку, и комната мгновенно погрузилась в тишину, прерываемую лишь бешеным стуком двух сердец и шумом дождя. Экран погас, оставив их в полумраке, где единственным источником света оставалась тусклая гирлянда на стене. Но Чан не спешил отстраняться. Он всё так же сидел, навалившись на Минхо, уткнувшись ему в плечо и тяжело дыша. Плед, в котором он запутался, мягко укрывал их обоих, даря тепло. — Ты… ты меня чуть до инфаркта не довёл! — наконец выдавил из себя Чан, его голос всё ещё немного подрагивал. — Я же просил — ничего такого. Ты же знаешь, что я ненавижу ужастики. Минхо чувствовал, как его собственное лицо заливает краска. Он осторожно, словно боясь испортить момент, положил руку на спину Чана, поглаживая его через плотную ткань толстовки. — Прости, — тихо сказал он, и на этот раз в его голосе не было ни капли сарказма. — Я не думал, что фильм будет настолько... жёстким. Хотел просто пошутить. Чан наконец немного отстранился, но не ушёл, оставаясь в опасной близости. Его волосы были растрёпаны, а глаза в полумраке казались огромными и потерянными. Он посмотрел на Минхо — сначала с обидой, но потом, заметив его виноватый и непривычно серьёзный взгляд, смягчился. — Хёнджин в этом не участвовал, верно? — догадался Чан, прищурившись. Минхо неловко повёл плечом. — Он вообще посоветовал мне аниме про волейбол. Это я... сам нашёл. Чан вздохнул, качая головой, но на его губах появилась слабая, едва заметная улыбка. — Ты ужасный человек, Ли Минхо. Честное слово. — Но ты всё ещё здесь, — парировал Минхо, возвращая себе каплю привычной уверенности. — Сидишь в моих объятиях и не уходишь. Чан замер. Он только сейчас осознал, в какой позе они находятся: он практически сидит на коленях у Минхо, их бёдра соприкасаются, а руки младшего всё ещё бережно приобнимают его за талию. В этот момент в комнате резко стало тяжело дышать. — Это на всякий случай. Вдруг из угла снова выскочит та тварь, — попытался отшутиться Чан, но его взгляд невольно опустился на губы Минхо. Минхо почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он медленно поднял руку и коснулся щеки Чана, убирая упавшую на глаза кудрявую прядь. — А сейчас? — спросил он почти шёпотом. — Сейчас тоже страшно? Чан молчал несколько секунд, глядя прямо в глаза Минхо, а потом на его губах промелькнула улыбка, обнажив милые ямочки. Он наигранно-обиженно фыркнул и несильно ударил Минхо кулаком в грудь. — Нет, — пробормотал он, прищурившись. — Просто на тебе удобно лежать. Из тебя получается отличная подушка. И прежде чем Минхо успел вставить какую-нибудь язвительную шутку, Чан снова уткнулся головой ему в грудь, окончательно устраиваясь в его руках. У Минхо пересохло в горле. Внутри всё затрепетало от того, насколько сильно Чан сейчас прижимался к нему, прячась от воображаемых монстров из телевизора в его объятиях. — Вот оно как, значит... — едва слышно произнёс Минхо, и его голос немного дрогнул. Он крепче обхватил Чана за талию, собственническим жестом прижимая его к себе почти вплотную. Чан не только не возразил, но и сам обнял Минхо за торс, смыкая руки у него на спине. Теперь они сидели, полностью скрытые пледом, а шум дождя за окном напоминал о том, что время всё ещё идёт. Минхо опустил взгляд и заметил, как кончики ушей Чана, выглядывающие из-под растрёпанных кудрей, горят ярко-красным цветом. Это было так мило и непривычно для обычно серьёзного Бана, что Минхо захотелось подколоть его, но он вовремя прикусил язык. Он понимал, что и сам сейчас наверняка красный как рак, и любое лишнее слово может разрушить этот хрупкий, уютный момент. — Тебе удобно? — тихо спросил Чан, не поднимая головы, и Минхо почувствовал, как его слова вибрацией отозвались в грудной клетке. — Более чем, — ответил Минхо, запуская одну руку в волосы старшего и начиная лениво перебирать мягкие пряди. — Но если ты заснёшь на мне, я потребую плату за аренду живой подушки. Чан тихо рассмеялся — и этот звук казался настоящей усладой для ушей. — И какая же цена? Минхо замер, его пальцы на мгновение остановились. Он чувствовал, как атмосфера в комнате снова сменяется из просто уютной в интимную. — Я ещё не придумал, — честно признался он, хотя в голове крутилась только одна мысль. Минхо чувствовал, как под его ладонью, лежащей на спине, Чан весь напрягся. Это было странное ощущение: всегда такой надёжный Бан Чан, их опора и «папочка» группы, сейчас выглядел таким домашним и расслабленным, что Минхо захотелось растянуть этот момент на вечность. Чан чуть пошевелился, удобнее устраивая подбородок на плече Минхо, и его дыхание вновь опалило кожу на шее. — Надеюсь, цена не будет включать в себя просмотр ещё одной «драмы»? — негромко спросил он, и в его голосе послышались знакомые смешливые нотки. — А то я боюсь, моё сердце не выдержит. Минхо невольно хмыкнул, продолжая перебирать кудряшки на затылке Чана. Ткань пледа, окутывающая их, казалась сейчас самой надёжной преградой от всего мира. — Ну, раз уж ты так напуган... — Минхо на секунду замолчал, прикусив губу. — Можем договориться на что-то менее энергозатратное. Например, ты перестанешь засиживаться в студии до четырёх утра хотя бы пару раз в неделю. Чан приподнял голову и посмотрел на Минхо снизу вверх. В полумраке комнаты его глаза поблёскивали, отражая слабый свет гирлянды. — Ого, какие серьёзные требования, — Чан прищурился, и на его щеке на мгновение вновь показалась ямочка. — А если я откажусь? Какое тогда будет наказание? Минхо замер. Игривый тон Чана всегда действовал на него безотказно, словно выбивая почву из-под ног. Он медленно скользнул рукой от затылка старшего ниже, к его щеке, и осторожно обвёл большим пальцем контур его нижней губы. — Тогда мне придётся придумать что-то гораздо более коварное, — прошептал он, чувствуя, как расстояние между ними сокращается само собой. Чан не отстранился. Напротив, он подался навстречу этому касанию, прикрыв глаза. Дождь за окном продолжал шуметь, но теперь этот звук казался уютным дополнением к их тишине, а не частью пугающего фильма. — А если я предложу аванс? — почти беззвучно произнёс Чан, открыв глаза. В них уже не было ни страха, ни наигранной обиды — только бесконечная нежность и что-то ещё, от чего у Минхо окончательно перехватило дыхание. Ли почувствовал, как рука Чана, лежавшая у него на торсе, медленно поднялась выше, пальцы нежно коснулись его шеи, заставляя по телу пробежать волну мурашек. — Аванс? — переспросил Минхо, чей голос стал непривычно низким. — Я слушаю твои предложения. В комнате воцарилась такая тишина, что стал слышен каждый шорох. Чан не ответил сразу. Он медленно, с какой-то особенной осторожностью, словно давая Минхо возможность в любую секунду отстраниться или перевести всё в шутку, потянулся к его лицу. Его губы сначала едва ощутимо коснулись кончика носа Минхо — мимолётное движение, от которого у младшего по спине пробежал электрический разряд. Затем Чан мягко прижался к его щеке, задерживаясь там на долгое мгновение и впитывая запах чужой кожи. Минхо невольно прикрыл глаза, чувствуя, как его собственные пальцы, всё ещё запутавшиеся в кудрях на затылке Чана, подрагивают от напряжения. Наконец Чан замер в миллиметре от его губ. Это расстояние казалось сейчас целой пропастью и в то же время — самой тонкой нитью в мире, переступив которую, дороги назад уже не будет. Горячее дыхание старшего обжигало, заставляя Минхо окончательно забыть о том, как дышать. — Думаю, это будет честной сделкой, — выдохнул Чан, и это признание, сделанное почти в самые губы, стало финальной точкой в их долгой игре в «просто друзей». Минхо хотел было вставить что-то едкое в своём стиле, но слова застряли в горле. Чан не дал ему шанса. Он преодолел это мизерное расстояние, и их губы наконец встретились. Поцелуй сначала был робким и почти невесомым — осторожным вопросом, на который Минхо ответил мгновенно и сокрушительно. Он решительно притянул Чана к себе за талию, практически вжимая его в себя, словно пытаясь стереть оставшееся между ними пространство. Ответный жест Чана был таким же отчаянным: его руки поднялись выше, обхватывая шею Минхо и запуская пальцы в волосы. Этот поцелуй не был похож на те, что показывают в дорамах. Он был настоящим — немного неловким из-за того, что они всё ещё кутались в один плед, с привкусом шоколада и чувством огромного облегчения. Это больше не было защитой от монстров на экране. Напряжение, копившееся месяцами за невинными подколами и долгими посиделками в студии, наконец нашло выход. Минхо чувствовал, как Чан поддаётся его рукам, как он тихо выдыхает прямо ему в губы, теряя свою привычную выдержку. В этот момент весь мир за пределами квартиры — работа, фанаты, вечный шум города и даже тот проклятый фильм — перестал существовать. Осталось только обжигающее тепло друг друга. Они отстранились, казалось, через целую вечность, чтобы просто глотнуть воздуха, но не разомкнули объятий. Чан уткнулся лбом в лоб Минхо, тяжело дыша и не открывая глаз. — Кажется, аванс принят? — тихо, с лёгкой хрипотцой спросил он. Минхо лишь крепче сжал его в объятиях, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. — Считай, что ты выкупил всё моё время, Кристофер Бан, — прошептал он в ответ, прежде чем снова потянуться за поцелуем. Он уже подался вперёд, чтобы закрепить «сделку» вторым, более уверенным поцелуем, когда идиллия разбилась вдребезги. Входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли с ноги, и по коридору разнёсся бодрый голос Чонина: — Хён! Прикинь, у Ликса-хёна и Сынмина-хёна случился потоп! Сосед сверху решил устроить бассейн прямо в гостиной, так что ночёвка отменяется! Я притащил их к нам, они сейчас… Чонин влетел в гостиную, на ходу стягивая мокрую куртку, и застыл как вкопанный. Следом за ним в дверном проёме показались Сынмин и Феликс, нагруженные рюкзаками и пакетами с чипсами. Вся троица застыла, уставившись на диван. Зрелище было эпичным: Чан и Минхо, переплетённые в одном пледе, сидели так близко, что между ними не пролез бы и лист бумаги. Руки Ли всё ещё по-хозяйски обнимали Чана за талию, а пальцы Бана подозрительно глубоко запутались в волосах Минхо. — О… — Феликс выронил пакет с чипсами. — Мы, кажется, не вовремя? — Судя по положению рук Минхо-хёна, мы, наоборот, опоздали, — подал голос Сынмин, первым придя в себя. Он сохранял своё фирменное невозмутимое лицо, хотя его глаза хитро блеснули. Чан и Минхо отлетели друг от друга в разные концы дивана за долю секунды. Чан так резко дёрнулся, что запутался в пледе и едва не перевернул кофейный столик с пустыми кружками. — Й-йени?! — голос Чана сорвался на неестественно высокой ноте. Он судорожно начал приглаживать свои растрёпанные кудри, вновь краснея до кончиков ушей. — Вы… вы почему здесь?! Ты же сказал, что будешь у ребят до завтра! Разве вы не должны сейчас… ну, не знаю, играть в приставку или что вы там планировали?! Чонин медленно перевёл взгляд с красного как помидор Чана на Минхо, который пытался сделать вид, что внимательно изучает узор на полу, хотя его горящие уши выдавали его с потрохами. — Хён, я же сказал — потоп, — Чонин расплылся в своей самой коварной лисьей улыбке. — Но я смотрю, вы тут времени зря не теряли. Не знал, что просмотр фильмов по совету Хёнджина-хёна приводит к такому. — Это не то, о чём вы подумали! — выпалил Чан, вскакивая на ноги и всё ещё волоча за собой зацепившийся за ногу плед. — Мы просто… Минхо включил фильм! Ужастик! А я… я просто испугался одного момента и случайно… упал. — Упал губами на его губы? — невинно уточнил Сынмин, проходя в комнату и ставя свой рюкзак прямо перед Чаном. — Какая интересная траектория падения. Физика — удивительная наука. Минхо наконец обрёл дар речи. Он встал, поправил футболку и, вернув себе привычную маску безразличия, хотя голос всё ещё немного подрагивал, бросил: — Да, упал. А я просто не растерялся и оказал первую помощь. Искусственное дыхание, слышали о таком? — Искусственное дыхание? Серьёзно, хён? — хмыкнул Чонин, проходя на кухню. — Ладно, продолжайте вашу «терапию», а мы пока пойдём искать сухие полотенца. И, Чан-хён… завтра с тебя огромный завтрак на четверых. Мы видели слишком много для одной ночи. Когда младшие скрылись в глубине квартиры, перешёптываясь и явно обсуждая увиденное, в гостиной снова стало тихо. Чан закрыл лицо руками, чувствуя, как его щёки горят. — Они же нам теперь всю жизнь это припоминать будут, — глухо простонал он. Минхо подошёл ближе, осторожно потянул его за край толстовки, заставляя открыть лицо, и тихо, но с прежней нежностью улыбнулся: — Ну… зато теперь нам не нужно придумывать, как им об этом рассказать. Чан посмотрел на него, выдохнул и наконец улыбнулся — неловко, но с огромным облегчением. Попытка всё скрыть провалилась, но, возможно, это оказалось единственным правильным исходом для них обоих.