Венец
***
На склоне, где не светит солнце,
Где ветер воет по ночам,
Растет трава — в судьбе оконце, —
И листья сумрачно молчат.
Ее не косят, не сжигают,
Она сама горит в груди
У тех кто, иногда, бывает —
Идет, не видя впереди
Ни неба, ни земли, ни Бога,
Лишь горькую полынь на дне
Пустого кубка у порога,
Где стынет время в тишине.
И тот, кто пил из этой чаши,
Не скажет, как же сладок яд,
С ним хором тихо губы наши
Слагают заговор и лад.
Из них выходит гимн беззвучный,
Молитва без креста и стен,
Он одинок, великодушный,
И судьбы повергает в тлен.
Короною чертополох внечает
Главу, что не склонялась никогда.
Колючей тенью тихо прорастает
Сквозь каменные плиты — не беда.
Ему не нужен трон, ему нужна ограда
Из мертвых клятв и высохших чернил.
Он создал мир, где можно лгать и надо,
Где даже ветер правду позабыл.
В его груди полынь — не просто горечь,
А та, что выжигает все до дна.
Он пил ее, когда настала полночь,
Над королевством умерла весна.
Он не молился, лишь считал те годы,
Когда ложились тени на паркет,
Ему не страшен суд самой природы,
Страшнее — правды маленький букет.
Асфодель растёт в долине вечной сени,
Где нет ни солнца, ни дождей, ни птиц.
Там тени тех, кто пал в заветный день и,
Встают потом без глаз без мертвых лиц.
Он ходит между ними, как живой,
Но сам давно уже не дышит светом.
Тот асфодель — его венец второй,
Венок над серым, ледяным заветом.
Он помнит их, чью кровь вписал в архивы.
И каждый год в полночную страну
Приносит им полынь — чтоб были живы
В его бессоннице, как будто наяву.
Он выстроил чертополоха частокол,
Никто не перелезет, не пробьет
Из лживости сплетенный им камзол.
Не слышит он, как истина идет,
Он чувствует могильный только холод.
Как смерть ужасен, яд в его крови,
Но все ж навечно остается молод
В тюрьме теней несчастной той любви,
Которую убил могильной пылью,
Молчаньем ложью, беспробудным сном,
Но вот теперь, когда все стало былью,
Для всех он остается злым врагом.
Болиголов — последнее растение,
Его он выберет, когда придет черед
Не для того чтоб получить прощение,
А только б не смотреть, как истина цветет.
Он выпьет яд без дрожи, без сомненья,
Как пил полынь так много лет подряд.
И будет в этом странное спасенье —
Уйти туда, где розы не язвят.
Развеен дым над тихим склоном
Безжалостным немым укором,
И пепел тоже вместе с ним…
Его мы помним и скорбим.
Зачахнет асфодель, умрет болиголов.
Песня окончена. К смерти готов?
Это история о герое, который избрал путь одиночества и лжи, отгородившись от правды колючей защитой гордыни. Горечь от пережитого стала его постоянной спутницей, память о погибших тяготит, а страх перед истиной оказывается сильнее страха смерти. В итоге уход из жизни предстаёт не поражением, а единственным возможным освобождением от внутренней тюрьмы, которую герой сам для себя создал.
